# Призрачный клинок. Книга первая. Том 1

С. М. Бойс

Коннор Магнусон вступает в схватку с самой смертью.

Бродяга без гроша в кармане, последние восемь лет Коннор жил один в проклятом лесу, кишащем монстрами, пожирающими людей заживо. Ему, всеми забытому и отвергнутому, больше некуда идти, и каждую ночь он смотрит в глаза смерти, обнажив свой меч, чтобы схлестнуться с ней. Ведь лес уже давным-давно вытравил из него всякий страх.

И все же это не до конца ожесточило его сердце. Когда откуда ни возьмись раздался крик загадочной девочки, Коннор вступил в жестокую схватку, которая чуть не стоила ему жизни. Храбрость не осталась без награды, и после битвы он обнаружил, что оказался связан с самой печально известной сущностью, которую когда-либо знал мир, – с Призрачным королем. Нежить даровала ему нечеловеческие способности, но за легендарную магию всегда приходится платить. Даже несмотря на помощь таких же отбросов, как он сам, Коннор объявлен вне закона. Короли и лорды знают, куда подевался призрак, и они готовы перерезать бродяге глотку, чтобы забрать его. Они считают такого плебея, как Коннор, недостойным. Он лишь ошибка, которую нужно исправить, не более.

Но Коннор не так-то прост, и он готов утащить преследователей за собой в могилу, если это понадобится, чтобы защитить то, что принадлежит ему по праву.

Boyce S. M.Wraithblade Book One of The Wraithblade Saga Copyright © 2020

S. M. Boyce All rights reserved.Cover Art by YAM Cover Design by Shawn T. King, STK Kreations

© Бойс С. М., текст, 2020

© Миронова А., перевод, 2023

© Издание на русском языке, оформление ООО «Феникс», 2024

* * *

> Для тебя, папа.

> Ты мой якорь в любом шторме,
> ветер в моих парусах,
> маяк на каменистом берегу
> и путеводная звезда во тьме.

> Даже если ты посадил зерно мысли в другом, крепись, ибо тебе неподвластно то, как и когда оно прорастет.

> Неизвестный автор


## Глава 1. Король генри


– Черт бы их побрал.

Генри втянул воздух сквозь стиснутые зубы, когда обжигающая боль в боку опалила его измученную душу. Кровь, горячим потоком льющаяся из множества колотых ран на спине и животе, стекала вниз по его пальцам. Шелковая рубашка прилипла к груди, герб рода Монтгомери, вышитый на ней, стал почти черным.

Эти предатели.

Эти воры.

Они пришли, чтобы отобрать у него трон.

Горло сжалось от спазма, и он уже не смог сдерживать ужасный кашель, нараставший в груди. Темно-красные сгустки крови окропили древний камень в лабиринте коридоров под его великолепным замком. Эти ходы были так же стары, как и земля, на которой они стояли, так же не раз омыты кровью за свою долгую историю.

Генри отказывался становиться лишь сноской в свитках, хранимых переписчиками.

Колени его подогнулись, и пол под ним накренился. Холодный воздух в недрах замка обжигал горло, и Генри оперся на холодный камень, чтобы восстановить равновесие. Зрение его затуманилось от потери крови, пальцы дрожали, и он на миг остановился, чтобы сделать вдох. Чтобы взять себя в руки.

Где-то позади него по коридору эхом разносился ровный, как тиканье часов, звук капель воды, разбивающихся о камень.

У Генри осталось мало времени, прежде чем они найдут его снова. То, что он сбежал от нападавших, было лишь счастливой случайностью, редкой удачей посреди хаоса. Если он хотел выжить после их измены, действовать было необходимо быстро.

Каждый вздох отдавал привкусом железа и ржавчины. С каждым ударом бешено бьющегося сердца в ладонь стекала еще одна капля его жизни. Генри не мог зажать все раны, чтобы остановить бурный поток крови, но все же заставил себя идти вперед, несмотря ни на что. С каждым шагом он оставлял позади себя тонкую темно-красную дорожку на сером камне, которую смог бы обнаружить даже неопытный следопыт. Он не мог скрыть, куда направляется. Больше не мог.

Оставалась последняя надежда. Из этих стен был лишь один выход, который должен был его защитить.

Кожаный сапог застрял между камнями в полу замка – его замка, черт побери, – и Генри споткнулся. Он натолкнулся на холодную каменную стену, острый угол одного из блоков врезался в его руку, и мужчине с трудом удалось восстановить равновесие. Он закашлялся, и новые красные сгустки упали на пол перед ним.

Он обязан был добраться до Бреши.

Она была его единственной надеждой.

– Просто подохни, трус, – донесся голос из коридора. – Выходи и умри как мужчина.

Один из его преследователей.

«Смерть подошла близко к тебе», – сообщил мрачный голос, раздавшись в его голове.

Внезапно перед Генри возник фантом – дух некогда великого короля, который даровал ему столь многое. Славу. Богатство. Титул. Этот призрак сделал Генри тем, кем он стал, а теперь, кажется, принесет ему погибель.

Призрачный король.

Даже у взрослого мужчины бежали от него мурашки по спине. Он всегда был рядом и был способен убить, даже если его никто не видел. Но Генри – единственному из живущих на свете – его меч и костлявые пальцы были не страшны.

– С дороги, – потребовал Генри; его рот был полон крови.

Призрак не шелохнулся.

Генри оттолкнулся от стены и, пошатываясь, прошел сквозь него. Костлявое лицо призрака приблизилось к нему, когда Генри шагнул к его черному изношенному, клочковатому плащу, и призрачный силуэт растворился в воздухе.

– Убей их, – потребовал Генри, слабо мотнув головой через плечо. – Ты мог бы избавиться от всех них.

«Быть может, если бы не клинки, которыми обладают двое из них, – сказал призрак. – Они были готовы к сегодняшней ночи, а ты нет. У них есть то, что может убить даже меня, а ты не стоишь того, чтобы умирать ради тебя».

– Трус, – пробормотал Генри и, все еще покачиваясь, стал продвигаться вперед.

Существо рассмеялось сухим, скрипучим смехом: «Я поступаю мудро там, где ты бы сглупил, старик. Я почти ничего не потеряю, если ты умрешь».

Генри фыркнул, и во рту у него собралось еще больше крови, а вместе с ней росло в нем и презрение к этой… к этой твари. Этот подлец отказывался ему подчиняться. Призрак лишь терпел его присутствие, притом что когда-то они вместе побеждали целые армии. Подумать только, сколько людей Генри убил, чтобы взять под контроль этого монстра – он убивал даже собственных солдат, собственных друзей, – а теперь ничего не желал сильнее, чем избавиться от него.

Он стал его проклятием.

Генри толкал свое умирающее тело в сторону большой арки в конце коридора, туда, где в тени древних палат мерцал одинокий огонек. Зрение мужчины снова затуманилось, и с каждым шагом янтарный свет огня все более и более удалялся от него.

Генри был охвачен болью, поглощен своей единственной целью, прерывистое дыхание застывало в его груди холодным горным воздухом. Здесь, глубоко под замком, в тоннелях, о которых было известно лишь горстке людей, он совершит свой побег. Он залечит раны и вернется, чтобы отомстить.

Полностью оказавшись во власти Призрачного Короля, он мог думать лишь о мести.

Генри наконец добрался до арки и круглого блестящего зеленого камня в центре небольшой комнаты за ней.

Ему каким-то чудом удалось дойти до Бреши, столпа магии, на строительство которого ушло больше денег, чем большинство королевств накопило в своих сокровищницах за сотни лет. Хотя некоторые говорили, что Брешь была стара как мир, Генри знал правду. Как бы трудно в это ни было поверить, эти чары были наложены людьми. А легенды уже приукрасили реальность, чтобы защитить это место от простого люда.

Простолюдинам раздавали бесполезные побрякушки, обыкновенные безделушки, лишенные настоящей магии. Настоящая сила, такая как эта, принадлежала лишь королям.

Таким, как Генри.

Он больно ударился коленями о камень, блестящий, как самоцвет. Генри оперся окровавленной рукой об идеально отполированный кристалл и окрасил его красным, отдавая последние крупицы своей жизни. Круглый каменный столп засиял.

Чтобы воспользоваться столь мощной магией, требовалось принести жертву. Генри подчинится, но не отдаст свое собственное тело. Чтобы использовать Брешь, требовалась вся кровь человека до последней капли, и он не станет приносить в жертву себя.

Теперь оставалось только ждать, когда его найдет один из этих идиотов.

Генри напряженно прислушивался. Отдаленная капель, медленная и ритмичная, заполняла пустоту между ним и изменниками, пока… да, вот оно. Сквозь ритмичный, пульсирующий звук капающей воды глухим эхом раздались шаги – словно зверь неожиданно вышел из тени.

Похоже, ждать оставалось недолго.

Прерывисто дыша, опустившись на колени на светящуюся платформу, Генри на краткий миг прикрыл глаза. Нельзя было спать. Учитывая, как много крови он потерял, уснуть значило бы умереть. Ему нужна была лишь секунда, всего одна, чтобы перевести дыхание.

– Вот ты где, – сказал один из преследователей, и его голос стал громче.

– Верно, – резко ответил Генри. – Я здесь.

Он затылком чувствовал на себе тяжелый взгляд убийцы. Генри стоял спиной к изменнику и мог лишь представить ухмылку на лице простолюдина, который решил, что может убить короля.

Но Генри был Избранным.

Человеком из народа, облеченным королевской властью самими Норнами[1]. Он прошел через ад, чтобы захватить престол Салдии. Он объединил под своим началом весь континент. Он заставил королей и королев склониться перед ним, чтобы снести им головы в наказание за мятежи против его правления.

Он ни за что не потеряет все это сегодня ночью.

В обычной ситуации ему не составило бы труда справиться с любым человеком. После этого нападения, однако, каждый выдох заканчивался вопросом, настанет ли следующий вдох.

Генри обязан был беречь каждую крупицу сил, если хотел пережить это.

И он переживет. Он обязан был это пережить. После всех страданий, что он перенес до сих пор, этот день не станет днем его смерти.

В конце концов, нужно было еще совершить возмездие. Нужно было пролить еще много крови, прежде чем отправиться в могилу, – и забрать с собой множество душ.


## Глава 2. Коннор


В густых зарослях Древнего леса раздался леденящий душу вой моровых волков. Холодный ветер в ответ зашелестел кронами мудрых старых деревьев. Стремительный поток воздуха бился о листву, словно волны о берег, порой даже громче, чем существа, рыщущие в этих дебрях. За столетия своей жизни этот лес видел взлеты и падения многих королевств, и скорбным воем гигантских волков здешние вечные дубы было не испугать.

На краткий миг вой утих, эхом пронесшись по горам.

Предвестие смерти.

Каждое здравомыслящее живое существо застыло на месте в ожидании того, как эти монстры пронесутся в холодной весенней ночи.

Коннор Магнусон прижался спиной к твердой ветке старого дуба, удобнее устраиваясь на своем насесте высоко в кроне дерева. Он быстро усвоил, что спать нужно на деревьях. Это он понял благодаря скелетам, на которые натолкнулся в путешествиях по этому лесу: их кости были обглоданы и вылизаны дочиста.

Моровые волки не проявляли милосердия ни к кому: ни к мужчинам, ни к женщинам, ни к детям. Легенды гласили, что они слушали лишь свой голод. В конце концов смерть придет за Коннором, но он все это время так отчаянно цеплялся за жизнь не для того, чтобы им поужинал какой-то зверь.

На дубы снова налетел бодрящий ветер. Дерево закачалось, а Коннор плотнее запахнул свой поношенный плащ и обнял себя за плечи, чтобы согреться. Хотя он порой и думал о доме, о небольшом поместье, которое его отец построил в Кёркуолле, Магнусон уже давно перестал мечтать об огне и покое по ночам. В этом лесу, который он решил сделать своим домом, это было роскошью, которую такой бродяга, как Коннор, не мог себе позволить.

Он подстроился под ритм ветра, качавшего окружавшие его сучковатые дубы. За годы, проведенные в этом огромном лесу, Коннор привык к этой песне: иссохшие стволы скрипят, когда ветер, танцуя, проносится мимо них, хлопанье листьев звучит как аплодисменты давным-давно умершей толпы, рукоплещущей представлению, канувшему в века, а его собственное тихое дыхание – последыш, добавляющийся к звукам этого оркестра.

И крик, пронзительный и краткий, прозвучавший вдалеке.

Он заставил Коннора пробудиться ото сна, словно от пощечины. Магнусон застыл и напрягся, силясь вновь расслышать голос сквозь звуки бури. Это мог быть лишь сон, лишь воспоминания, которые он так старался похоронить. В конце концов, звук был таким знакомым.

Но вот он раздался снова, в отдалении.

Женщина.

Нет – девочка, и ее тонкий голосок срывался от страха.

В том направлении, откуда раздался крик, едва ли в ста метрах от Коннора, лес с неестественной силой пронзило зеленое свечение. Оно сияло, словно величественный изумрудный дым, символом зла в ночи.

В этот краткий миг его дыхание застыло в холодном воздухе, окрасившись в зеленый цвет.

Всего через несколько секунд ослепительный свет погас, и полуночный лес поглотил яркую вспышку.

Магия посреди проклятого леса.

Крик маленькой девочки, борющейся за жизнь.

В этот миг Коннор оказался перед выбором. Он сидел один на дереве, никто не знал, что он здесь. До ближайшего городка – день пути. Коннор передвигался лесами, переходил от одной деревни к другой, ненадолго останавливаясь, чтобы взяться за работу там, где мог ее найти.

Свобода быть незамеченным, забытым была его единственной силой.

Но леса еще не до конца ожесточили его сердце.

Ветер донес утихающие завывания моровых волков, гнавших свою добычу на север. Если он собирался что-то предпринять, то сейчас было самое время действовать.

Немного помедлив, чтобы избавиться от сомнений, Коннор спрыгнул на сухие листья, оставшиеся с осени, и побежал между тесно растущих деревьев Древнего леса в сторону пронзительного крика ребенка, который вообще не должен был здесь находиться.

И не он один.

Моровые волки искали слабых и уязвимых. Маленьких. Они охотились, не заботясь о том, кого убивают, если это позволяло им утолить голод на время. Поговаривали, что эти звери умны, что зачарованная зеленая руда в горах неподалеку превратила их в нечисть. В существ, обладающих чутьем и разумом, стремящихся доставить людям – единственным хищникам, которые могли с ними тягаться, – как можно больше боли.

Коннор не знал, что на это сказать. Как и все, кто обладал хотя бы толикой инстинкта самосохранения, он старался держаться от этих зверей подальше.

И все же он не мог позволить ребенку погибнуть. Следовало подумать и о других опасностях, поджидавших в этих лесах. Разбойники. Работорговцы. Одинокие солдаты вдали от надзора королевской стражи. Раскрытые – совершенно иная раса, люди с зеленой чешуей, покрывающей тело, и кристаллами на лицах, которые, как поговаривали, обладали такой силой, о которой можно только мечтать.

Здесь от закона было мало проку, и человек мог рассчитывать только на собственную храбрость и свой меч, будучи вынужденным самостоятельно решать свои проблемы.

Проносясь мимо толстых дубов, напоминавших лишь тени во тьме ночи, Коннор бросил взгляд на салдийские луны-близнецы, спящие в небе. Два полумесяца отбрасывали на лес мягкие голубые лучи.

Он замедлился, приближаясь к прогалине, на которой возникло зеленое свечение, и остановился, чтобы осмотреться. Лишь глупцы бросаются в бой бездумно, не подготовив план, – а Коннор не был глупцом.

Посреди поля стояли руины огромного собора. Близнецы-полумесяцы идеально обрамляли с двух сторон сохранившийся одинокий шпиль, пронзавший небо. За крошащимися стенами развалин проглядывался лабиринт коридоров и комнат разрушенного собора. Поле было усыпано некогда белыми булыжниками, за долгие годы обросшими мхом.

В течение некоторого времени все оставалось недвижно. Никто не кричал. С остывшего луга не доносилось ни звука, кроме краткого эха отдаленного воя.

Пока в руинах не мелькнула тень.

Из глубин старого здания, нетвердым шагом пробираясь сквозь высокую траву, на луг вышел человек. Стебли расступались перед ним, и, когда мужчина подошел ближе, оказалось, что он тащит что-то за собой. Что бы это ни было, оно извивалось, дико царапая его руку, крепко державшую пленника.

Всего через мгновение показалась соломенного цвета коса жертвы, борющейся с похитителем.

Мужчина тащил девочку.

Ребенка.

– Оно должно быть у тебя, – прохрипел мужчина. – Рективационное зелье. У вас, плебеев, оно вечно где-то припрятано. Дай мне его. Сейчас же, мелкая, грязная личинка, или я прикончу и тебя, и всю твою семью!

Крики девочки вышли приглушенными, так как мужчина плотно зажал ей рот ладонью. Борясь, она пнула его ногу. Он потерял равновесие и оперся свободной рукой о ближайший валун, но пальцы соскользнули с камня, оставив на нем темно-красные полосы.

Из леса к этим двоим метнулся силуэт. На какой-то миг у Коннора резко заболело в груди от ужаса при мысли о том, что придется столкнуться с моровым волком, пока он не увидел, что тень, шагнувшая из тьмы, передвигалась на двух ногах. По полю неслась женщина, сжимавшая в руках сухую ветку, и лунный луч на мгновение осветил страх, вспыхнувший в ее глазах, когда мужчина крепче схватил ребенка.

Вероятнее всего, ее ребенка.

Девочка боролась с ним, он оставил на ее щеке кровавое пятно, все еще закрывая ей рот своей широкой ладонью.

Коннор обнажил один из парных мечей, которые носил за спиной. Что бы здесь ни происходило, кончится все плохо. Из-за свиста ветра ему не было слышно даже собственного дыхания. Магнусон оглядел деревья в поисках засады. Наложенных на тетиву стрел. Блеска стали в тусклом свете лун.

У него, разумеется, были враги, но ни одному из них не хватило бы мозгов расставить подобную ловушку.

Поспешно оглядевшись, Коннор заметил нечто поистине странное, и это заставило его помедлить.

Дом на деревьях.

В одном из помутневших окон виднелось лицо маленькой девочки, смотревшей на луг широко раскрытыми глазами. Наверное, всего на несколько лет старше той, что была на земле, и тоже светловолосой.

Дом на деревьях. Истекающий кровью человек, выбравшийся из руин древнего здания. Женщина с детьми одна на поле ночью.

Похоже, Коннор столкнулся с тем, что было выше его понимания.

– Отпусти мою малышку! – прокричала женщина срывающимся от паники голосом, сломав ветку о спину умирающего мужчины.

Мужчина поморщился и упал наземь, увлекши за собой ребенка. Девочка своими крошечными ручками царапала ему лицо. Ее золотистые волосы запачкались в крови, когда она, извиваясь, пыталась освободиться.

И все же хватка мужчины лишь усилилась, большой палец его руки сильнее нажал на ее щеку.

Борясь с ним, девочка в панике подняла брови. Взгляд ее отчаянно рыскал по лесу, ища помощи.

Коннор без слов закрыл пол-лица шарфом.

Он знал, что в такие моменты, как этот, лучше всего было не раскрывать свою личность. Год назад королевская стража уже охотилась на Магнусона. Тогда они решили, что прикончили его, и он не хотел, чтобы стражники узнали о своем промахе.

«Имя – единственное, что вообще есть у человека, – говорил его отец. – Не позволь никому запятнать твое имя, Коннор».

Вспомнив об отце, он испытал приступ ностальгии, но проигнорировал его и ступил на прогалину.

Когда он вышел из тени, женщина охнула. Широко раскрыв глаза, она бросила на него взгляд, пытаясь понять, друг он или враг.

Скоро она это узнает.

Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы оказаться рядом с ними. Женщина подняла половину обломанной ветки, но Коннор даже не посмотрел в ее сторону.

Магнусон сосредоточился на мужчине – только он представлял опасность на этом поле.

Добравшись до хрипящей фигуры, лежавшей на земле, Коннор поднял ногу и каблуком разбил мужчине нос. Прохладную ночь прорезал хруст кости, и незнакомец застонал от боли. На краткий миг он ослабил хватку, и девочка тут же вырвалась.

– Спрячьтесь внутри, – велел Коннор, не глядя на женщину. Он стоял к ней спиной, намеренно закрывая ее от мужчины, схватившего девочку.

Если бы она была способна кого-то убить, то убила бы мужчину, лежавшего на земле. Хотя она все еще была для Коннора незнакомкой, он мог, не опасаясь, поворачиваться к ней спиной – по крайней мере пока.

Мягкий топот женщины и девочки, бегущих по траве, слился с шумом пронизывающего холодного ветра, и мужчина, чье лицо было залито кровью, наклонил голову набок. Он сплюнул на землю, оставив на ней красное пятно, и пошатнулся в попытках встать. Прежде чем мужчина сумел подняться на ноги, Коннор снова пнул его, так сильно ударив ногой в живот, что тот упал на лопатки.

Кровь потоком хлынула из дюжины ран, покрывавших торс незнакомца, и он застонал от мучительной боли. Почти вся его фиолетовая рубашка из чистого шелка покрылась черными пятнами крови, под которыми проглядывал слабый намек на герб, вышитый золотой нитью.

Коннор схватил мужчину за воротник и поднял так высоко, что чуть не коснулся своим носом его сломанного носа. Прищурившись, он со злостью посмотрел на жалкого человечишку, который посмел напасть на ребенка.

– Объяснись, – потребовал Коннор голосом, ставшим хриплым и низким из-за ткани, скрывавшей его лицо.

Незнакомец помедлил, его веки оставались лишь полуоткрыты. Он не мог как следует сфокусировать взгляд, и, бросив мимолетный взгляд на траву, Коннор быстро понял почему. От руин собора тянулась длинная и широкая полоса крови.

Кем бы этот человек ни был, с такими ранениями у него оставалось мало времени.

– Значит, тебя послал Отмунд? – спросил мужчина. Его дыхание отдавало кислым, когда он шикнул сквозь зубы, поморщившись от боли. Незнакомец закашлялся, и Коннор едва успел отстраниться. Красные сгустки попали ему на грудь, а не на лицо, но на одежду ему было плевать. Бывало и хуже.

Коннор ждал ответа, который до сих пор не последовал, не желая двигаться с места, пока не получит его.

– Я понятия не имею, кто такой Отмунд…

– Еще хуже, – прервал его незнакомец, слабо махнув рукой, словно для него внезапно все обрело смысл. – Думаешь, ты заберешь себе призрака, да? Хочешь стать Призрачным клинком? Глупец.

Мужчина снова закашлялся, но в его теле уже почти не осталось крови, которой пришлось бы кашлять.

– Он умный ублюдок, этот Отмунд, – продолжил мужчина. – Он убьет и тебя, что бы он тебе ни обещал, – незнакомец вцепился Коннору в запястье. Его хватка оказалась неожиданно крепкой для того, кто был так близок к смерти. Глаза мужчины распахнулись шире, и другой рукой он схватил Коннора за воротник – не менее крепко. – Ты заслужил то, что с тобой случится, мальчишка. Когда ты окажешься в аду, я буду смеяться. Ты и я – мы оба проведем целую вечность в пекле. С того момента, как я умру, твои дни сочтены.

Коннор открыл было рот, чтобы спросить мужчину, какого черта он несет, но краем глаза заметил второй силуэт.

Магнусон замер, задаваясь вопросом, не пришли ли наконец волки, и не оказалась ли женщина столь глупа, что вернулась, чтобы ему помочь. Сперва он видел лишь темноту. Ночь. Даже стволы деревьев были еле видны под залитыми лунным светом кронами.

Пока он вглядывался в лес, тень снова зашевелилась, и кровь застыла у него в жилах.

На краю леса парил призрак в капюшоне. Его напоминающие скелет черты лица были частично скрыты тенью, и он с холодным безразличием наблюдал за ними обоими. Пока жизнь капля за каплей покидала незнакомца, существо без ног парило среди древних деревьев. Из-под темной мантии, которая сама по себе развевалась на ветру, выглядывала лишь белая кость его кистей.

Холод пронзил сердце Коннора, словно ледяной нож пробил его грудную клетку. После появления призрака все происходящее наконец обрело смысл.

Требования.

Угрозы.

Нападение на ребенка.

Коннор понял, кем был этот умирающий человек.

Это был не кто иной, как жуткий король Генри, правитель Оукенглена и властитель свободных граждан Салдии. Может, он и был человеком, но явно не простым смертным. Некоторые поговаривали, что он не человек вовсе. Его стоило бояться. Он подчинил себе могущественного духа. Он обладал силой самой Смерти, убивая врагов, чтобы защитить свой трон.

Они были монстрами – они оба.

Издав последний захлебывающийся вздох, король обмяк в руках Коннора. Тело склонилось к траве, и Коннору стало тяжело удерживать его. Глаза мертвеца оставались открытыми, в них застыло то же выражение, что и когда он произнес свои последние слова.

«С того момента, как я умру, твои дни сочтены», – предупреждал король.

И вот беспощадный король умер.

Призрак на краю леса вынул из глубин своей темной мантии угольно-черный меч. Ветер смерти трепал клочковатые полы его плаща, и этот порыв был гораздо сильнее легкого ветерка в лесу.

Он наблюдал за Коннором, ждал. Чего – Магнусон понятия не имел, но подозревал, что не протянет долго, если не найдет чертовски умный выход из этой ситуации.

Рука мертвого короля, сжимавшая кисть Коннора, разжалась и безвольно упала на траву. Стиснув зубы, Коннор тихонько уложил мертвеца на землю, не сводя глаз с призрака.

С более серьезной угрозы.

Ветер свистел в ветвях деревьев, напряженный, злой и обжигающе холодный. Все вокруг стихло, словно лес выжидал, с любопытством наблюдая, что же произойдет дальше.

Краем глаза Коннор увидел, как тело короля озарила краткая зеленая вспышка, столь мягкая и незаметная, что он не сразу обратил внимание и на звук, который издало тело мертвеца. Искаженная тень поднялась от трупа и зависла над ним, застыв.

Через секунду, которой хватило лишь на то, чтобы сделать всего один вдох, взгляд Коннора переместился с призрака, дрейфовавшего на краю леса, на тень, парящую над трупом короля.

И в тот самый миг ему стало до боли ясно, что король был прав. Дни Коннора были сочтены, он стал целью потустороннего существа.

Вдруг пальцы мертвого короля скрутило судорогой.

Неуловимо быстро легкая, как дымка, тень метнулась к Коннору. В тот же миг дух смерти поступил так же. Он пролетел по воздуху, как банши[2], не сводя пустых глазниц со своей добычи.

С Коннора.

Призрак с силой ударил его в грудь, сбив с ног. Соприкоснувшись с Магнусоном, дух растворился, превратившись в ничто, в воздух.

И все же его холодные пальцы крепко схватили мужчину за горло.

Грудь пронзила резкая мучительная боль, острая и свежая, словно существо пыталось разодрать его своими когтями, разорвать его легкие, пробить себе путь сквозь его тело. Он сжал зубы, крик его застрял в глотке, крепко стиснутой пальцами призрака.

Коннор сдержал мучительный возглас, когда существо проникло когтями ему под кожу. В самое сердце. В самую душу.

Он пролетел по воздуху, не понимая, где находится и когда закончится боль. Он прокатился по траве, цепляясь за камни, торчавшие из земли. Булыжники ранили спину и ноги, пронзая позвоночник и царапая конечности, когда монстр потянул его назад.

Призрак поднял Коннора и снова ударил о дерево. Невидимая рука сжалась на его горле. Боль обожгла вены, когда существо проникло сквозь его тело. Ноги, болтаясь, задевали траву.

За всю свою короткую жизнь Коннор ни разу не испытывал подобной муки. А он считал, что за свои двадцать пять лет видел если не все, то почти все, что мог увидеть бедняк. И все же это было настоящей пыткой. Настоящим мучением. Оно прожигало его душу и леденило кипящую кровь. Кожа все еще была на нем, но он чувствовал, как существо своими когтями, словно крошечными ножами, сдирает ее с него заживо.

Неестественный холод пронизывал Коннора до мозга костей – он решил, что такой холод испытывают перед самой смертью.

К черту смерть.

К черту проклятия мертвецов.

До сих пор Коннору удавалось выжить исключительно благодаря упорству и уму. Он выжил в океане, чтобы добраться на запад, и сделал смертельные южные леса своим домом. Ни один призрак его не убьет. И ни один король.

Сегодня ни один монстр не съест его.

Несмотря на мучительную боль, Коннор распахнул глаза, решительно настроенный понять, что же происходило на самом деле, – но рядом с ним не было ничего, кроме трупа мужчины, кровавой полосы на траве и трех пар испуганных глаз, наблюдавших из дома, спрятанного на деревьях.

Коннор открыл рот, силясь заговорить и велеть женщине с девочками бежать, но вместо слов у него вырвался лишь хриплый вздох.

«Смерть идет за тобой, – громовым раскатом пророкотал в его голове наводящий ужас голос. – Ты готов, плебей?»

– Если я умру… – невидимые пальцы сжали горло, мешая прохрипеть то, что ему хотелось сказать, но он пробился сквозь эту боль. – Если я умру, то заберу тебя с собой. Чем бы ты ни был, клянусь, я найду способ это сделать.

«Я ценю твою храбрость, – признал мрачный голос. – Очень хорошо. Можешь дышать».

Мучения закончились так же быстро, как начались. Коннор повалился наземь, хрипя, жадно хватая ртом воздух и кашляя, в глазах у него потемнело. Все вокруг закружилось, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не потерять сознание. Если Коннор уснет, то все будет кончено.

Он не позволит этой… этой твари победить.

– Что ты со мной сделал? – задыхаясь, проговорил он, харкая на траву, изо всех сил стараясь остаться в сознании.

«Увидишь, – ответил голос в его голове, громко и хрипло, несмотря на то, что Магнусона окружала лишь ночная пустота. – Более того, скоро я увижу, достоин ли ты этого. Есть те, кто могут нас убить, Коннор Магнусон, и с одним из них ты скоро встретишься. Победишь – и я наделю тебя такой силой, какой ты и представить не можешь. Проиграешь – и мы оба погибнем. Готовься».

Ночь снова прорезала ярко-зеленая вспышка, блеснувшая где-то в глубине руин. Изумрудное свечение пронзило темное небо, и вокруг раздался гул пробуждающейся магии.

– Что это? – сипло спросил Коннор, не ожидая ответа и прижимаясь пальцами к больному горлу.

«Брешь, – ответил призрак, как будто Коннор знал, что это, черт возьми, такое. – Они оказались быстрее, чем я ожидал. Считай, что мы заключили временное перемирие, плебей».

– Что, черт возьми, такое…

«Портал, – отрезал призрак. – Портал, несущий смерть нам обоим. Встань и столкнись с тем, что тебя ожидает».

Коннора клубами окутал сверкающий зеленый свет, яркий, как изумрудное солнце, и он поднял руку, чтобы прикрыть глаза. Блеск был таким же, как то свечение, которое он увидел, когда закричала маленькая девочка, и в то же время было здесь нечто большее.

Большее, чем просто магия.

Это затронуло знакомые струны в его воспоминаниях, и Магнусон собрался с мыслями, стараясь понять, какие именно. Он перебирал мысли, пока, несмотря на прерывистое дыхание и мучительную боль в горле, не вспомнил.

Много-много лет назад, когда он был маленьким, мама всегда гнала его домой, когда в городе маршировали рыцари короля Кёркуолла. Их голые руки украшали слабо светящиеся зеленые усилители, благодаря которым они могли использовать магию без помощи зелий и зачарованных предметов. Только богачи могли позволить себе купить чернила и нанять искусных художников, умевших делать такие усилители.

Лишь власть имущие и те, кто им служил, имели усилители.

Когда Коннор был маленьким мальчиком, то прижимал нос к стеклу, чтобы посмотреть на них издалека, и в голове у него проносились мысли о том, какую же мощь давали усилители. Мать всегда прогоняла его, предупреждая: этим мужчинам и женщинам с усилителями нельзя доверять. Это влиятельные люди, имеющие доступ к магии, намного превосходящей ту, что знал простой люд.

Они были богами среди смертных и обладали властью, о которой мальчик и мечтать не мог.

Харкая кровью на траву, Коннор почувствовал обжигающую боль в легких и мысленно вернулся на луг. Все тело кричало, протестуя и яростно требуя отдыха. Коннор наконец понял, что здесь произошло. Раны в боку короля.

Кровавая полоса на лугу.

Могущественный человек, оставленный в лесу на смерть.

А теперь вторая зеленая вспышка. Первая привела сюда короля, и Коннор подозревал, что новая принесет с собой еще больше кошмаров.

Коннор, однако, был не из тех, кто готов молча лечь и умереть. Если они пришли за ним, как и предупреждал король Генри, он постарается, чтобы они захлебнулись собственной кровью, прежде чем сумеют пролить хоть каплю его.


## Глава 3. Коннор


Салдийские луны-близнецы застыли в усыпанном звездами небе, и потустороннее зеленое сияние Бреши осветило лес. Мир вокруг застыл в ослепительном свете, на земле под ногами Коннора выросли длинные тени.

Он зажмурился и прикрыл глаза, силясь выйти из оцепенения и пошевелиться. Он велел своему телу встать, но оно не слушалось.

Конечности болели. Каждый тяжелый вздох пронзал его, как молния в шторм. С каждым мучительным ударом сердца по позвоночнику пробегали волны боли. Но то, что с ним сделал призрак, не сломало Коннора. Его жизнь всегда была такой: сначала экзамен, а потом урок, сначала мучение, а потом передышка.

В этом не было ничего нового, и это не уничтожит его.

Все еще упираясь рукой в землю, Коннор стиснул зубы и заставил себя встать. Он пошатнулся, зрение затуманилось, и он врезался боком в дерево. Магнусон оцарапал плечо о жесткую кору, но ему было все равно.

По крайней мере, он сумел подняться на ноги.

Что бы ни вышло из этого портала, он встретит это как мужчина. А если получится, то и вовсе избавится от этого. Разумеется, наилучшим вариантом было бы отступить – не было ничего постыдного в том, чтобы отложить бой до лучших времен. В своем нынешнем состоянии, однако, он далеко не уйдет, и Коннор не хотел отдавать женщину и ее детей в руки тех, кто вот-вот грозил показаться из тени.

Его отец не оставил бы их защищаться в одиночку, и он не оставит.

Призрак загнал его в угол, и Коннору придется пробиваться с боем. Хотя существо предложило перемирие, чтобы разобраться с суматохой, которая уже была на подходе, Коннор не слишком ему доверял.

Мир не продлится вечно, и ему снова придется столкнуться с монстром.

Из мерцающего изумрудного света, заливавшего руины, из древнего лабиринта рушащихся коридоров вышло два силуэта. Свет отражался от их золотых доспехов, воины держали мечи наготове. Лица были закрыты золотыми шлемами. Они крались мимо потускневших от времени валунов, некогда составлявших великолепный собор.

В воздухе раздался треск магии. Она пульсировала зеленым светом в тишине ночи, и из крошащегося каменного лабиринта выходили и ступали на луг все новые солдаты.

Четверо.

Семеро.

Десяток.

Их силуэты заслонили источник света, когда они вышли на поле, их широкие плечи и отполированные шлемы говорили о том, что боя не избежать.

Коннор стиснул зубы и прижался спиной к дереву, готовясь к худшему. Он все еще с трудом оставался в сознании, и мысль о том, чтобы драться с небольшой армией в таком состоянии, пугала даже его.

Но если это было необходимо, чтобы выжить, да будет так.

Они медленно прокладывали себе путь через руины, их сапоги скользили по широкой полосе крови короля; те, кто еще не успел этого сделать, поспешно вынимали мечи и осматривали местность. Солдаты молча впитывали открывшуюся перед ними картину, и было нетрудно догадаться, к какому выводу они придут.

Кровавая полоса.

Труп короля.

Коннор, покрытый кровью, отдыхает у дерева на краю луга.

Что бы ни произошло на самом деле, он прославится как плебей, убивший короля.

Смертельный приговор.

Когда десяток солдат остановился перед ним на поле, Коннор вспомнил свои тренировки. Те времена, когда он тайно обучался у одного из них, солдата в отставке, который понятия не имел, кем на самом деле был Коннор, в последние несколько лет сослужили ему хорошую службу. Сегодня пришло время проверить свои навыки.

Сегодня он узнает, действительно ли его наставник, Бек Арбор, научил его всему, что необходимо для того, чтобы выжить.

Коннор внимательно осмотрел их доспехи, мечи, изучая их движения вплоть до каждого шага. Ему нужно было собрать о них как можно больше информации. Судя по золотым доспехам и гербу Оукенглена у них на груди, это была личная стража короля.

Их взгляды один за другим обратились к нему. Они смотрели на него как на беспомощного плебея, но он видел больше, чем они полагали.

Трое прихрамывали: слегка, почти незаметно, но у них, без сомнений, имелись старые раны в стопах или коленях. Этим можно было воспользоваться. Двое держали мечи чуть ниже остальных, что говорило о слабых плечах или травмированных локтях. У одного была повязка на левом глазу, а это значило, что он отдаст предпочтение правой стороне и будет не так меток, как остальные.

Эти легкие намеки на слабости противников давали Коннору преимущество, когда дело касалось жизни и смерти.

Его жизни. Его смерти.

Он бросил взгляд на свой меч, лежавший на траве между ним и солдатами. Один из парных мечей все еще был вложен в перекрещенные ножны у него на спине. Но Коннор боролся лучше, когда оба меча были при нем. Они были его продолжением: Бек Арбор сам разработал эту модель.

На изготовление этих клинков ушли все его деньги до последней монеты, и чтобы выжить такой ночью, как эта, Магнусону нужны были оба.

– Пропустите меня, идиоты, – рявкнул кто-то с нотками нетерпения в голосе.

Стража отошла в сторону: никто из них не сводил глаз с Коннора, пока еще один мужчина пробивался сквозь их ряды. Одетый в искусно выполненную зеленую мантию, под которой была черная шелковая рубашка, он остановился перед ними, чтобы осмотреть поле. В его руке был лишь небольшой кинжал, клинок которого излучал такое же яркое зеленое свечение, как и все еще открытый позади него портал.

В голове Коннора раздался яростный рык: дух снова дал о себе знать.

Неожиданное рычание застало его врасплох. Коннор напрягся и оглядел окружавший его лес. Темный. Пустой. Несмотря на звук, между стволами никто не рыскал. Куда бы ни делся фантом, он, очевидно, решил наблюдать издалека.

Позади небольшой армии, собравшейся на краю руин, резко погас свет Бреши. Шипящий гул магии в мгновение растворился, поглощенный холодной весенней ночью, которую снова накрыла привычная пугающая тишина. Воздух был наполнен лишь тихим шелестом ветра: животных, несомненно, спугнула вторая магическая вспышка и предшествовавшие ей крики.

Когда ослепительное свечение неожиданно погасло, Коннор быстро заморгал, чтобы избавиться от послеобраза, который оставил свет в его глазах. Когда глаза привыкли к темноте, он увидел, что отряд все еще молча стоял с мечами наготове.

Коннору необходимо было выиграть немного времени, чтобы отдохнуть и понять, какого черта здесь происходит.

Тонкий шелк, из которого была сшита рубашка мужчины, поблескивал в тусклом свете лун. Он рассеянно поднял светящийся зеленый клинок, его жиденькая бороденка зашевелилась, когда он нахмурился. Он скользнул своими холодными глазами по Коннору, морщинка между его бровей стала глубже, когда в голове незнакомца зашевелились шестеренки. Ведь он, без сомнения, все понял.

Он не сводил с Коннора своих холодных сосредоточенных глаз. Это был взгляд убийцы, заточенного в низкорослом теле книгочея.

Секунды шли, и Коннор размял пальцы в предвкушении. Он редко имел дела с вельможами, но того, что ему довелось услышать и увидеть, было достаточно, чтобы удостовериться, что они были опаснее любого воина.

Солдат обладал мечом, но вельможа обладал властью. Реальной силой. Справедливость была пустым звуком для тех, кто подстраивал законы под свои нужды и для кого плебеи становились козлами отпущения, когда что-то шло не так.

Десять солдат. Один вельможа. В любой момент сквозь Брешь могли пройти новые стражи, а это означало, что Коннор был явно в меньшинстве и победить ему было не по силам.

«Единственный способ выбраться из ада – это пройти через него», – говорил его отец.

Что ж, да будет так.

Он отправится в самое пекло.

Тело Коннора зудело от желания нанести первый удар, и он еще раз бросил взгляд на меч, лежавший в траве. Он ждал хозяина неподалеку от мертвого короля, холодная сталь мерцала в лунном свете.

Коннор был слишком далеко, не было никакой возможности схватить меч, прежде чем солдаты доберутся до него. Чтобы сделать это, придется действовать с умом и осторожностью.

Он надеялся на то, что минутная задержка поможет облегчить мучения после нападения духа, однако боль не утихала. Каждый вздох по-прежнему жег так, словно ему вырвали легкие. Жалящая боль пронзала грудную клетку так, будто кто-то разорвал ее когтями и прокручивал их, вырывая из тела куски.

Коннор должен был сосредоточиться. Отгородиться от мучений. Заглушить их и сфокусироваться на нависшей над ним угрозе.

Вельможа подошел к телу короля и осмотрел его. Несколько секунд он стоял молча, нахмурив нос в отвращении.

«Если заговоришь первым, проиграешь, – всегда предостерегал ученика Бек Арбор. – Думаешь, будет драка? Закрой свой чертов рот и жди. Слушай. Наблюдай».

Несмотря на то, что все инстинкты кричали о том, чтобы Коннор схватил меч – и плевать на последствия, он ждал.

И наблюдал.

Что бы он ни сказал, они ни за что не поверят плебею. Не станут слушать его версию произошедшего.

Плечи вельможи, неотрывно глядевшего на тело Генри, напряглись. Он поднял светящийся кинжал над головой и, кряхтя от напряжения, вонзил его по рукоятку в живот трупа. Пробормотав себе под нос проклятие, он плюнул королю в лицо.

Ну ничего себе.

Ночь становилась все занятнее.

Все было еще хуже, чем думал Коннор поначалу. Это были вовсе не королевские солдаты – по крайней мере, уже не были. Теперь они представляли того – или тех, – кто убил короля Генри.

Коннор становился свидетелем государственной измены, а это означало, что его не оставят в живых.

– Хотел бы я это увидеть, – произнес вельможа, небрежно покачав головой, и вытер окровавленный кинжал о штанину Генри. Он быстро оглядел поле, и его взгляд вновь остановился на Конноре. – Расскажи, что произошло. У кого он теперь?

Коннор стиснул зубы, все еще не до конца уверенный в том, что понимает, во что ввязался. Вместо того чтобы ответить, он просто выжидал, сжав руку в кулак и готовясь к войне. Знатный мужчина нетерпеливо щелкнул пальцами.

– Призрак, парень. Где он?

Ага.

Дух.

Коннор напрягся, решая, что сказать, но самым умным казалось не говорить вообще ничего. Драгоценные секунды шли, а он все еще пытался проанализировать ситуацию, опередить мужчину, который явно понимал, что здесь происходило.

«У кого он теперь?» – спросил аристократ.

Должно быть, после смерти Генри призрак стал верен кому-то другому. Когда-то они были союзниками, но дух явно не пытался спасти короля. Он с безразличием наблюдал за тем, как Генри умирал на залитой кровью полевой траве, далеко от дома.

Как бы то ни было, призрак больше не подчинялся королю. Единственной зацепкой относительно того, куда делся фантом, была искаженная тень, покинувшая труп Генри.

Приступ страха пронзил грудь Коннора, когда ему в голову пришла чудовищная мысль.

Быть может, призрак был не просто духом в ночи, парящим в воздухе и убивающим по собственной воле. Быть может, он обитал в теле мертвого короля и использовал его, чтобы выжить.

Если так, то его хозяин был мертв, и, похоже, призрак уже выбрал для себя новое теплое тело.

Коннора.

Этим людям был нужен призрак, и они пришли сюда, чтобы убить его ради этого.

Или, скорее, пришли, чтобы попытаться это сделать.

– Ты что, немой? – скептично поднял бровь вельможа.

Книгочей подошел ближе, смерив Магнусона взглядом и, очевидно, сделав свои выводы. Коннор выпрямился, испытывая непреодолимое желание обнажить меч, висевший за спиной, но его взгляд метнулся к солдатам, стоявшим позади вельможи.

Мгновение спустя коренастый человек с кинжалом в руках остановился и изучающе посмотрел на Коннора с выражением жалости на лице:

– Он ведь у тебя, да?

Коннор нахмурился. Он, черт возьми, не собирался ничего признавать.

Солдаты, окружавшие вельможу, приближались, направив мечи на Коннора. Они шагали, стуча доспехами. Единственным звуком в этой до жути тихой ночи был звон металлической кольчуги под золотыми пластинами. Все солдаты сурово смотрели на Коннора сквозь прорези в шлемах, готовясь пронзить мечами.

Это плохо.

– Стоять, кретины, – произнес вельможа, лениво взмахнув запястьем.

Они подчинились, остановившись на полпути.

– Не обращай на них внимания, – сказал человек. – Они просто взвинчены. Как и все мы после того, что случилось сегодня. Столько сложностей, – он потер глаза свободной рукой, в то время как в другой свободно держал светящийся кинжал. – Все прошло не идеально, но, полагаю, довольно неплохо. Боюсь, ты лишь очередная загвоздка в длинном списке ошибок, случившихся сегодня. Пора все исправить. Пора исправить ошибки этого человека, – добавил он, кивнув на труп за спиной.

Коннор бросил мимолетный взгляд, но не на короля, а на меч, лежавший рядом с телом. Он был недалеко, и, если действовать осторожно, ему удастся достать его.

– Сколько тебе? – спросил вельможа почти скучающе. – Где-то двадцать четыре? Двадцать пять? Жаль. С твоим телосложением ты мог бы стать неплохим солдатом, – он пожал плечами и свободной рукой разгладил рукав мантии.

С этими словами книгочей оглядел кроны деревьев. Сперва, к облегчению Коннора, его взгляд скользнул мимо дома. Возможно, спрятавшись среди листьев и притаившись в тени, женщина с дочерями были в безопасности.

Однако вельможа замешкался и, прищурившись, вгляделся в ветви, среди которых был спрятан дом женщины. Он растерянно наклонил голову набок и настороженно шагнул вперед, словно не веря своим глазам.

– Что вам нужно? – рявкнул Коннор, стараясь отвлечь внимание мужчины от дерева.

– Похоже, наш маленький плебей все-таки умеет разговаривать, – произнес книгочей, криво ухмыльнувшись.

Солдаты позади него издали смешки.

Однако вельможа не отвернулся от дерева, и его взгляд задержался на доме в кроне:

– Там твоя семья?

– Нет.

Коннор нахмурился, испытывая раздражение от того, что человек все еще разговаривал, но ему не на что было жаловаться, ведь это помогло выиграть время. Чем дольше вельможа говорил, тем больше сил набирался Коннор перед неминуемой битвой.

Солдаты крепче сжали мечи, доспехи забряцали, когда они стали переминаться с ноги на ногу. Все они не могли дождаться, когда начнется драка. Их нетерпение было почти осязаемым. Их жажда крови.

Воздух был словно пропитан запахом железа.

– Послушай, юноша, – сказал аристократ. – Встань на колени и сдайся. Все закончится быстро, и я даже проявлю к тебе доброту. Твоя смерть будет безболезненной, но только если ты упростишь мне задачу.

– Хотите, чтобы я просто сдался? – Коннор фыркнул, услышав столь абсурдное предложение. – Кто согласился бы на подобное?

– Умный человек, который знает, когда выйти из игры, – парировал незнакомец. – Ты и понятия не имеешь, что стоит на кону. Сколько жизней стоит на кону. Судьба мира зависит от того, какой выбор ты сделаешь.

– Да ты что? – с сомнением в голосе спросил Коннор, его пальцы дернулись, когда он незаметно расправил плечи. Он изо всех сил старался отгородиться от боли в груди, готовясь выхватить меч из ножен, висевших у него за спиной.

Коннор уже бывал в подобных переделках, когда на кону стояло не меньше. Как-то он даже схлестнулся с солдатами из Оукенглена и победил, но вот с вельможей он еще никогда не бился. С учетом призрака эта стычка выходила за рамки всего того, с чем он сталкивался прежде.

Новый день. Новый вызов. Упрямство и выдержка, как всегда, помогут ему с этим справиться.

– Тебе не победить, юноша, – вельможа склонил голову набок, словно говорил с ребенком. – Давай начистоту, а? Ты простолюдин. Ты был рожден для того, чтобы платить налоги, служить вышестоящим и в конечном итоге умереть. У тебя нет более высоких целей. Ты не благословлен Норнами. Ты не следующий Избранный, и нет никакого шанса, что ты покинешь эту опушку живым. К несчастью, если призрак у тебя, это не более чем ошибка.

Коннор нахмурился и, прищурившись, со злостью посмотрел на стоящего перед ним мужчину, облаченного в изящные одежды. На мужчину, который считал себя выше него.

– Посмотри, какая судьба постигла последнего Избранного, – вельможа указал на бездыханное тело короля. – Разве не безопаснее просто быть кем-то незначительным? Ты всего лишь плебей. Не глупи и не строй из себя героя в битве, в которой ничего не смыслишь.

По крайней мере, в этом человек был прав. Коннор никогда и не пытался быть героем. Он лишь старался выжить, бродя без цели и направления. Каждый вздох был победой над теми, кто изо всех сил старался его убить, и о большем он никогда не просил.

Вельможа снова посмотрел на дом на деревьях.

– Майклс, Грегори, приведите оттуда всех. Мы не можем оставлять свидетелей.

Время заканчивалось. Дальше тянуть было некуда. Выбор был прост: сразиться в одиночку с целым отрядом или встать на колени и позволить перерезать себе глотку.

Так себе выбор.

Коннор пережил ледяную соль Западного океана не для того, чтобы все закончилось здесь. Его отец отдал свою жизнь не для того, чтобы Коннор просто лег и умер.

От того, что с ним сделал дух, у него во рту выступила кровь. Зрение на миг затуманилось, и в глазах снова потемнело, но он справился с этим и тряхнул головой, чтобы собраться с мыслями.

Двое солдат – тот, что с повязкой на глазу, и тот, что хромал сильнее других, – отделились от отряда и зашагали в сторону дома на дереве. Женщина с детьми исчезла в тени комнаты.

– Оставьте их в покое, – потребовал Коннор.

Вельможа рассмеялся, а двое солдат проигнорировали приказ, даже не обернувшись.

– Мертвецы не отдают приказы, – выпалил вельможа.

– Этот мертвец отдает, – сухо произнес Коннор.

Улыбка сошла с лица книгочея, и он предостерегающе поднял светящийся кинжал. Учитывая столь яркое свечение, оружие наверняка стоило больше денег, чем Коннор увидит за всю свою жизнь, и, скорее всего, обладало магией, которой необходимо было избегать.

Магнусон достал меч из ножен за спиной и крутанул его – приглашение к битве. По рядам солдат пробежал шепоток, они напряглись.

– Это твой последний шанс, – предупредил вельможа. – Не усложняй мне задачу, иначе я спущу с тебя шкуру собственными руками.

Краем глаза Коннор заметил, что хромой солдат добрался до дерева и поставил ногу на первую перекладину лестницы, прибитой к стволу.

– Нужен призрак? – Коннор одарил вельможу суровым взглядом. – Подойди и забери.

Книгочей разочарованно покачал головой.

– Прекрасно. Избейте его, мальчики, но приведите ко мне живым, чтобы я сам мог перерезать ему глотку.

Оставшиеся солдаты двинулись вперед, быстро сокращая дистанцию и обступая своего хозяина. Всего через несколько секунд они подойдут достаточно близко, чтобы атаковать.

Восемь на одного.

Коннор сделал последний успокаивающий вздох. Здесь, на этом Норнами забытом лугу, вариантов было мало, но он поступит так же, как и всегда.

Так или иначе, Магнусон пробьет себе путь из этого ада и прикончит каждого, кто окажется столь глуп, чтобы напасть на него.

Он умел жить только так.

## Глава 4. Коннор


Он редко искал неприятностей. Здесь, в лесу, они всегда сами его находили.

Восемь солдат окружили Коннора, а он медленно отступал в лес от дерева, о которое опирался на протяжении всего разговора с вельможей. Хотя он плохо был знаком с этой частью леса, среди деревьев у него все же было небольшое преимущество. Неровная местность выбивала из колеи одетых в тяжелые доспехи солдат, которые привыкли к бою на открытом поле.

Долго на это преимущество рассчитывать не стоило, но Коннор собирался использовать его с максимальной пользой.

Восемь стражей рассредоточились, окружая его, подняли мечи и приготовились атаковать. Коннору необходимо было добраться до второго клинка, и он крепче сжал тот, что держал в руке, в ожидании возможности ударить.

Взмах меча слева, и он отразил удар. Звон металла разнесся по роще молчаливых дубов, и вверх по руке Коннора пробежал разряд тока от силы удара.

Проверка, конечно же, чтобы оценить его рефлексы и навыки.

Двое солдат одновременно напали на него со спины. Коннор нырнул вниз, присев на корточки и упершись ладонью в холодную землю. Их клинки со смачным глухим стуком вонзились в ближайшее дерево. Мужчины поморщились – они оказались отрезанными от группы и на время уязвимыми, пока пытались вытащить оружие из ствола.

Он не позволит им это сделать.

Коннор вонзил клинок в живот ближайшему мужчине, и острый металл проник между пластинами доспехов, призванных защищать солдата. Мужчина закричал от удивления и боли, сквозь прорези в шлеме были видны его широко раскрытые глаза. И тут второй нападавший наконец сумел освободить свой меч.

Клинок все еще торчал в животе первого солдата, и Коннор перекатился на спину и ударил умирающего ногой в бедро. Застонав от усилий, Магнусон использовал инерцию, чтобы подбросить тело мужчины в воздух. Солдат пролетел у него над головой, и Коннор успел вынуть меч из его туловища, запустив трупом в окружавших его стражей.

Мышцы протестовали против быстрых, требующих усилий движений, тело разрывало на части от уже полученных сегодня ранений, но Коннор заставил себя справиться с болью.

Он переживал и не такое.

Умирающий врезался в трех своих братьев по оружию. Звон стали о доспех смешался с криками паники, когда они рухнули под весом его тела. Коннор надеялся вывести из строя больше человек, но хватит и троих.

Цель – разделяй и властвуй. Заставить отряд разбрестись и убрать их по одному.

Проще сказать, чем сделать.

Коннор метнулся в освободившийся проход, и тут же у него за спиной воздух разрезали два меча. Он перепрыгнул через упавших, пока те силились подняться на ноги.

Он приземлился в траву, выйдя из окружения солдат.

Успех.

С каждой секундой в его тело капля за каплей вливалось все больше силы: еще одна маленькая победа.

Перед ним, лежа в траве, блеснул в свете лунного луча меч. Он нырнул за ним, перекатился на бок и схватил клинок левой рукой, оторвавшись от небольшой армии, пытавшейся убить его.

Один солдат уже не жилец.

Осталось еще девять.

На краю леса двое стражей, отправленных, чтобы привести женщину, все еще карабкались вверх по длинной лестнице к маячившему над их головами дому на дереве. У женщины и ее дочерей осталось мало времени.

Как и у Коннора.

На краю поля с хмурым видом ждал вельможа, все еще сжимая в руке свой маленький кинжал.

Грудь Коннора схватило судорогой из-за неутихающей после нападения призрака боли, и он слегка покачнулся, борясь с ней. Не имея иного выхода, Магнусон собрал остатки сил.

Сосредоточиться.

Драться.

Семеро солдат, все еще остававшихся на поле, разделились. На краю леса трое, которых он повалил на землю, сбросили с себя умирающего товарища. Его тело покатилось по земле, а они пытались встать, придавленные весом собственных доспехов. Остальные четверо неслись на Коннора. Их мечи блестели в лунном свете, и у Магнусона оставалось всего несколько мгновений, прежде чем они подойдут достаточно близко, чтобы занести клинки.

Его уловка сработала. Заставив их разделиться, он повысил свои шансы пережить эту ночь, если по-прежнему сможет контролировать ход битвы – а это был большой вопрос.

Коннор крепче сжал мечи и быстро изучил взглядом доспехи противников, когда четверо ближайших солдат добрались до него. В искусно выполненной броне практически не было брешей, ведь она была создана специально для ближнего боя.

Их главной слабостью была скорость. Доспешные пластины на руках и груди замедляли каждое движение. Как бы хорошо натренированы ни были эти солдаты, вес тормозил их, пусть и защищал.

И все же у Коннора было несколько целей. Узкая щель у горла внизу шлемов. Уязвимая полоса вокруг подмышки и позади колен. И, разумеется, щель в доспехе на животе.

Во все эти места можно было нанести сокрушительные, если не смертельные удары.

Когда ближайший солдат добрался до него, мысли Коннора прояснились. Боль в костях мгновенно заглушило предвкушение доброй драки. Он чувствовал все: каждый вдох, каждый удар сердца, каждый порыв ветра в небе над головой.

Он достиг умиротворения. Покоя, несмотря на угрозу предстоящей смерти.

Хотя в пылу битвы он всегда чувствовал себя одним целым со своими мечами, этот миг, это чувство – оно было ему в новинку.

Ночное небо. Вес рукояток мечей в ладонях. Холодный воздух, наполнивший легкие.

Все стало таким ясным.

Каждое движение стало до боли медленным и отчетливым, несмотря на тьму, окутавшую лес. Стражи выдавали каждое свое движение наклоном плеча; инстинкты и подготовка вступили в игру.

Коннор бросил мимолетный взгляд, и все семеро солдат словно застыли на поле: он отметил каждый их шаг, направление, в котором они шли, приемы, к которым они прибегнут. Вельможа ждал, ничего не предпринимая, сжимая в руке светящийся кинжал так, словно он мог защитить его одним своим существованием.

Все это было так легко.

Он не мог постичь эту новую силу, текущую по венам, но не собирался задумываться об этом. Не сейчас, когда на кону стояла его жизнь. Дух сделал с ним множество ужасных вещей, но также пообещал ему силу, которой он и представить не мог.

Возможно, сегодня он сделал для него хоть что-то хорошее.

Когда первый солдат подбежал к нему и замахнулся мечом, Коннор с легкостью ушел в сторону и загнал свой клинок в шею мужчины. Меч пробил его горло и позвоночник, и окровавленное острие клинка показалось с другой стороны его тела.

Двое мертвы.

Осталось восемь.

Сохраняя ясность мысли и остроту ума, Коннор пнул противника в золотую нагрудную пластину, чтобы отбросить тело в сторону. Его сапог оставил на отполированном доспехе кровавый след, когда он вытаскивал меч из шеи мужчины. Страж задергался в грязи, держась за горло, захлебываясь и хватая ртом воздух.

Коннору трудно было испытывать жалость к тому, кто хотел пронзить его мечом всего несколько секунд назад.

На него накинулись еще двое солдат, которые даже не взглянули на павшего товарища. Один из них занес меч над шеей Коннора, в то время как другой целился ему в бок.

Коннор мгновенно отступил, опустившись на колено, и с привычной легкостью взмахнул обоими мечами. Один из клинков отразил атаку слева, и в ночи раздался лязг металла о металл. Не прерывая движения, он вонзил второй меч в открытую подмышку второго стража. Мужчина завопил от боли, упал на колени, выругавшись, и уронил оружие.

Никакой пощады.

Никакого выбора.

Не сегодня.

Коннор поднялся и пнул выжившего стража в крестец. Мужчина плюхнулся на землю лицом вниз и в мгновение ока вышел из строя. Раненый солдат выкрикивал непристойности и прижимал ладонь к пронзенной подмышке. Жертва отвлеклась и была обезоружена, и Коннор вогнал один из клинков в прорезь в золотом шлеме.

Страж обмер. Коннор пнул солдата в грудь и вынул окровавленный меч, позволив мужчине упасть на примятую луговую траву.

Трое мертвы.

– Бестолочи! – пробормотал вельможа. Сквозь лязг доспехов и шепот мечей, разрезавших воздух, его голос было практически невозможно расслышать.

Выживший страж заставил себя подняться на ноги, однако комок грязи, застрявший в его шлеме, залепил его левый глаз. Он напал, и Коннор едва успел вовремя поднырнуть. Солдат по инерции споткнулся и полетел вперед, его острый клинок вонзился в траву.

Если бы Коннор не пригнулся, меч снес бы ему голову начисто.

Теперь им было плевать на приказы. Похоже, солдатам было уже все равно, что им приказали лишь избить его.

Теперь они хотели его прикончить.

Солдат с трудом пытался вынуть меч из земли. Клинок вошел в нее почти по рукоять. Мужчина наклонился и с силой тянул. Меч двигался, постепенно освобождаясь, и у Коннора было мало времени, прежде чем противник снова окажется вооружен.

Быстрым разворотом бедра Коннор ударил солдата по запястью, как раз когда страж вытащил меч из земли. Клинок с тяжелым глухим ударом упал. Королевский страж выругался себе под нос и встряхнул кистью. Прежде чем он успел хотя бы потянуться к оружию, Коннор подсечкой сбил его с ног и уложил на лопатки.

Приближались остальные. Коннор встал коленом на грудь стража и скрестил клинки на его шее. Острый металл скользнул в брешь между доспехом и шлемом.

Солдат замер, глядя своими широко раскрытыми зелеными глазами прямо в душу Коннора. Должно быть, он понял, что будет дальше, – Коннор не отвел глаз.

«Если собираешься отнять чью-то жизнь, – всегда говорил Бек Арбор, – сделай это по крайней мере глядя человеку в глаза. Почувствуй тяжесть того, что ты совершил».

Скрестив клинки и прижав их к шее мужчины, Коннор всем телом навалился на рукоятки и глубоко вогнал смертоносную сталь. Голова стража откинулась на траву, а глаза закатились, пока он захлебывался собственной кровью.

Четверо мертвы.

На поле оставалось еще четверо. Те двое только сейчас забрались на самый верх лестницы, ведущей к кроне.

Коннор редко попадал в такие передряги, когда вынужден был отнять чужую жизнь или рисковал расстаться с собственной. Когда же это происходило, он бился, игнорируя реальность происходящего. Не думал о том, что противники тоже были людьми. Когда-то они были детьми. Многие солдаты на этом поле наверняка были мужьями и отцами, чьи семьи рассчитывали на них. Они были кормильцами. Защитниками. Героями для кого-то. От этих мужчин зависели другие люди – люди, которые пропадут или даже окажутся в нищете, если они погибнут.

Сегодня Коннор запятнал руки кровью не только солдат.

Он засунул чувство вины подальше, когда до него добрались двое из четырех остававшихся на поле врагов. Один бежал, высоко подняв меч, а вот другой не мог все время держать оружие поднятым: наверняка дело было в слабом правом плече, и это Коннор мог повернуть в свою пользу. Последние два солдата плелись позади: их обоих замедляла небольшая хромота.

Если Коннор споткнется о труп, это может стоить ему жизни. Чтобы действовать, ему необходимо было свежее поле боя.

На лугу лежали тела в золотых доспехах. Коннор, пятясь, сделал несколько осторожных шагов назад. Он не выпускал тело короля из поля зрения, стараясь держаться от него подальше и продвигаться ближе к руинам.

Страж, который оказался быстрее всех, добрался до него, и Коннор прижался спиной к валуну. Солдат взмахнул мечом, и клинок просвистел в воздухе от огромной силы удара, но Коннор, поднырнув, в последний момент увернулся. Полированный меч угодил по глыбе, и в воздух взметнулись искры. Резкий скрежет металла о камень прорезал ночь.

Обезглавливания Коннор избежал, но двигался он недостаточно быстро.

Хуком слева страж резко ударил его по носу. Голова Коннора откинулась и ударилась о камень позади – в его череп словно врезался второй кулак.

Все закружилось. Небо смешалось с травой, горло жгла тошнота. Несколько решающих мгновений Коннор не мог отличить верх от низа.

Обжигающая боль прорезала его левую руку. В этот головокружительный миг мир замер, и тело пронзила ледяная боль. Страж стоял перед ним. Слегка проворачивая рукоятку меча, он вонзал оружие глубже в бицепс Коннора.

Даже в тени шлема было видно, что солдат улыбается, стараясь углубить рану. Его белые зубы заблестели в лунном свете.

Мучительная боль пронзила мозг Коннора, и инстинкты взяли над ним верх. Он ударил мужчину коленом в живот. Коленная чашечка врезалась в доспех. Это не причинит солдату боли, но Коннору было плевать. Удара было достаточно, чтобы заставить мужчину потерять равновесие, а это все, что нужно Магнусону.

Страж отшатнулся назад. Он держал меч уже не так крепко, и Коннор с силой пнул его в грудь. Солдат упал, увлеченный на землю собственными тяжелыми доспехами, а его клинок остался вонзенным в руку Коннора.

Стиснув зубы, Коннор бросил меч, который держал в правой руке, и схватился за рукоятку оружия стража. Он быстро вынул клинок из своей руки. Его пронзила жгучая боль. Он сдержал мучительный крик, рвущийся из глотки, отказывая им в удовольствии услышать, как ему больно.

Парень пошатнулся. В голове звенело оттого, что горячее пламя в левой руке разгорелось сильнее, но он все же сумел поднять с земли второй клинок. Ему каким-то чудом удавалось крепко держать оба оружия, но это чудо не продлится долго.

Возможно, это ранение стоило ему всего боя.

«Если проигрываешь, – как-то раз сказал ему Бек Арбор, – то уйди в сиянии горькой славы. Забери этих ублюдков с собой».

Коннор напряг шею от мучений, сотрясавших его тело. Брови нахмурились от дробящей боли из-за огромной раны в бицепсе, но он отказывался сдаться сейчас.

Парень изо всех сил старался удержаться на ногах, в то время как упавший солдат встал. Остальные трое выживших стражей тоже вступили в схватку, и вместе они снова окружили его.

«Забери этих ублюдков с собой».

Коннор поднял меч, готовясь отразить очередной удар, но не мог уследить за ними. Когда солдат, стоявший перед ним, поднял меч, чтобы ударить, другой из четверки с силой пнул Коннора в ногу. Он упал на колени, и увидел сапог всего за несколько секунд до того, как тот впечатался в его лицо.

В рот хлынула кровь. Он больно упал на траву, и луны-близнецы над его головой превратились в расплывчатое пятно. Солдаты подходили ближе. Рука горела, словно рана была отравлена адским ядом. Легкие молили о глотке воздуха.

Похоже, Коннор все-таки потерял преимущество, однако битва все еще продолжалась.

Если он сегодня умрет, то так, как завещал Бек Арбор, – в сиянии горькой славы.

## Глава 5. Коннор


Четверо мертвы. Четверо осталось.

Коннору придется применить недюжинную смекалку, чтобы выбраться из этой передряги. Но он отказывался оставлять женщину и ее детей на верную погибель.

Решительно настроившись выгрызть выход из этой жуткой схватки со смертью, Коннор сантиметр за сантиметром отступал по траве в попытке увеличить расстояние между собой и стражами. Он был дезориентирован, перед глазами до сих пор плыло. Все еще пытаясь разобраться что к чему, он собирался с силами. Солдаты обступали его со всех сторон.

Клинок метнулся в сторону его челюсти, и Магнусон поднял меч, чтобы защититься. Звон стали прозвучал в его голове приглушенно и словно издалека.

Боль ран притупила его рассудок, инстинкты взяли верх. Он потерял контроль над собственными движениями, отмечая их секунду или две спустя после того, как совершал их.

Дзынь.

Удар в голову отражен.

Дзынь.

Взмах клинка, нацеленный в сердце, парирован.

Дзынь.

Колющий удар в сердце отбит.

В его уставшем, измученном теле почти не осталось сил.

Один из солдат резко пнул его в бок, и Коннор сдержал крик боли оттого, что острый носок мужского сапога сломал ему ребро. Дышать стало еще тяжелее, чем прежде. Он застонал, все еще отступая назад, все еще пытаясь добиться превосходства, которым так недолго наслаждался.

Он краем глаза заметил блеск металла как раз перед тем, как солдат вогнал меч в левое плечо Коннора.

Парень с трудом смог сдержать крик боли, плотно стиснув зубы. Он не желал доставлять им удовольствие, показывая, какие муки они ему причинили. Левый клинок выскользнул из его хватки, рука ослабела из-за ран в бицепсе и плече. Меч с глухим стуком приземлился в траву, и Коннор бросился к руинам.

В укрытие.

Туда, где мог получить еще один шанс восстановить свое преимущество.

Солдаты насмешливо улыбались, обступая его, некоторые смеялись, заслоняя собой лунный свет. Солдат, поразивший Коннора в плечо, встал на одно колено и вынул тонкий кинжал из ножен на поясе.

– Какой трофей забрать с собой? – спросил мужчина. – Палец ноги? Большой палец руки? Может, несколько зубов?

– Забери себе его нос, – сказал один из солдат. – Хочу увидеть лицо плебея, прежде чем мы его прикончим.

Мужчины рассмеялись.

Коннор слышал, как об этом втихаря шептались в местных тавернах: солдаты отрезали у достойного противника что-нибудь в качестве трофея. Обычно палец или ухо. Это было незаконно и в высших чинах власти не приветствовалось, тем не менее член королевской гвардии хотел сделать это, пока жертва все еще была жива.

Солдат победно улыбнулся, приближаясь. В тени его шлема блеснули белые зубы.

Словно мишень, просящая о том, чтобы ее выбили.

– Так что же, оборванец? – спросил страж. – Ничего не хочешь сказать перед тем, как я вспорю тебе брюхо?

Коннор никогда не был из тех, кто тратил силы на разговоры.

Из последних сил он вогнал единственный оставшийся меч в шлем мужчины, прямо в прорезь для глаз.

Хруст кости и хлюпанье сырого мяса прервали смешки других солдат, свежая кровь капала с острия клинка Коннора. Мужчина замер. Теперь он неподвижно висел на мече Коннора.

Пятеро мертвы.

По крайней мере они перестали смеяться.

Настроение оставшихся солдат изменилось, и они в суматохе занесли мечи над Коннором. Напряженно кряхтя, он выставил тело мертвого солдата на линию огня. Их мечи зазвенели о доспехи павшего воина, чей труп Коннор использовал в качестве щита.

– Майклс! Грегори! – рявкнул вельможа неподалеку дрожащим голосом. – Забудьте о доме и спускайтесь сюда!

Все еще прикрываясь трупом стража, Коннор выхватил кинжал из руки мертвеца и вонзил его в сапог ближайшего солдата. Мужчина смачно выругался и захромал прочь, обеспечив Коннору небольшую передышку, пока двое других пытались отбросить в сторону тело друга.

Коннор остался без щита, зато наконец получил возможность перестроиться.

Он выдернул меч из головы мертвеца и заставил себя подняться на ноги, после чего, пошатываясь, ретировался. Временное отступление едва ли позволило ему увеличить расстояние между собой и ними, но это было хоть что-то.

Онемевшие пальцы покалывало, и Коннор с трудом мог сжать левую руку в кулак. По пальцам струилась кровь из ран в бицепсе и плече. Магнусон снова потерял один из мечей в стычке.

Похоже, ему опять придется полагаться лишь на один клинок, и теперь у него осталось значительно меньше сил.

Со стороны дома на дереве раздался глухой стук тяжелых шагов, и трое оставшихся на лугу солдат обступили Коннора плотным кольцом. Он отшатнулся назад в попытке сохранить дистанцию, но у них не было таких ран, как у него.

Они доберутся до него и не станут сдерживаться.

Пришло время сменить тактику. Голова кружилась, левую руку использовать было невозможно, а значит, придется нападать лишь клинком. Попытки парировать каждый удар лишат его сил, которых и так не было. Теперь он постарается вовсе избежать ударов. Нужно продержаться лишь до тех пор, пока он не сумеет выбраться из окружения.

Это будет больно.

Если он сегодня умрет, то заберет с собой всех, кого сможет.

Коннор поднял клинок. С каждым мгновением меч становился все тяжелее. Он рубанул в сторону шлема ближайшего стража, но мужчина блокировал его удар.

Черт побери.

Другой солдат махнул клинком, целясь Коннору в грудь, но он отклонился, не теряя ни секунды. Меч с глухим стуком ударил о доспех солдата позади, оставив на металле вмятину.

Со стоном боли Коннор ударил ближайшего солдата рукояткой меча в лицо, в то время как двое других подняли оружие, чтобы атаковать. Рукоятка угодила, куда надо, раздался приятный хруст. Мужчина отшатнулся назад, по его подбородку из сломанного носа заструилась кровь.

Клинок пронзил спину Коннора прямо под левым плечом. Сталь вонзилась в ребро, и хруст кости смешался с холодным разрядом, пронзившим его до самого черепа. Он поморщился, кряхтя от боли, стараясь справиться с мучениями.

Пока солдат со сломанным носом прижимал руку в перчатке к лицу, Коннор ударил мужчину плечом в грудь, заставив его упасть навзничь. Вместе они вышли из круга на залитый кровью луг, по инерции повалившись наземь.

Коннор стащил с солдата шлем. Он застучал о землю, а Магнусон тем временем занес меч, лишь мимоходом отметив спутанные каштановые волосы солдата, когда вонзал клинок ему в горло.

Убей или будешь убит.

Он не испытывал ни малейшей жалости к этим людям.

Страж забулькал, не сводя глаз с лун, хватая ртом воздух. Израненный Коннор тоже дышал с трудом.

Когда солдат умер у его ног, Коннор попытался встать. Он закачался, земля накренилась, с кончиков пальцев закапала кровь. Он захромал в сторону ближайшего валуна, в его левой руке едва хватало силы, чтобы зажать рану на боку.

Он прижался спиной к белому камню и оглядел луг.

Шестеро мертвы.

Двое выживших после битвы на лугу солдат стояли неподалеку. Лунный свет голубыми лентами отражался от их мечей. Медленно и осторожно они шагали между бьющимися в конвульсиях телами своих приятелей.

Последние два солдата спустились к основанию лестницы. К счастью, крови на их клинках не было. Даже если они столкнулись с женщиной и ее детьми, по крайней мере, никто пока не умер. Стоя в одиночестве на краю поля, вельможа сжимал в руке свой светящийся зеленый кинжал.

Издалека донесся вой моровых волков. Такое знакомое предвестие смерти. Смерть уже пришла на этот луг. Оставался лишь один вопрос – кто еще умрет сегодня ночью?

Двое выживших на поле солдат добрались до него первыми, и более высокий из двоих занес меч, испачканный кровью Коннора. Магнусон убрал голову с пути буквально за секунду до удара, и клинок скользнул по булыжнику. Звон металла о камень оглушил его, громом раздавшись в ухе, а краем глаза он увидел искры ближе, чем хотелось бы.

Несмотря на искушение ответить ударом на удар, он держал свой меч опущенным. Нужно было беречь силы.

Каждый вздох, каждое движение были важны.

Коннор был на грани истощения, его тело было доведено до предела, а белый камень за его спиной потемнел от его крови.

Солдаты замешкались. Наверняка оба были так же истощены, как и он. И, вероятно, напуганы. Он все же избавился от шести гвардейцев. Любой другой плебей был бы уже мертв.

Но Коннор не был простым плебеем.

Один из солдат приблизился и поднял меч, чтобы напасть. Внимание Коннора привлекло то, что он слегка хромал на левую ногу, в то время как мужчина не сводил глаз со здорового плеча Коннора. Учитывая, что раненая левая рука Коннора безвольно повисла, с точки зрения противника было логично лишить его последнего шанса выжить – возможности держать меч.

Коннор не мог позволить ему это сделать.

Слабо и осоловело Коннор пнул мужчину в левую ногу. Целился он во внутреннюю часть бедра, но угодил сапогом в колено. Мужчина застонал и согнулся пополам, упав на другого солдата.

Находясь на пороге смерти, Коннор из последних сил издал полный боли крик и вонзил меч в тонкую полоску кожи между шлемом солдата и плечевой пластиной. Клинок утонул в открытой шее, пробивая мышцы и кость.

Семеро мертвы.

Пока меч Коннора все еще торчал в его седьмой жертве, другой солдат ударил его рукояткой клинка в висок. Удар заставил парня упасть наземь.

В ухе звенело от удара. Но он не отпустил меча. С сочным хлюпаньем клинок выскользнул из трупа седьмой жертвы. Тело стража плюхнулось в грязь рядом с ним.

Грудь Коннора тяжело вздымалась от затрудненного дыхания. Стиснув зубы, он заставил себя откатиться, когда оставшийся солдат переступил через тело друга.

Единственный выживший солдат поднял меч в воздух и опустил его, целясь Коннору в лицо. Коннор тоже поднял клинок и отбил удар – в ночи снова раздался звон стали.

Рука Коннора задрожала от силы удара, меч чуть было не выпал из его руки.

Семеро мертвы. Осталось трое.

– Тебе, похоже, жить надоело, – вскипел солдат, его лицо было скрыто в тени, так как он загораживал одну из лун, светивших над головой.

– Напротив, – признался Коннор.

Похоже, единственной виной Коннора было то, что он слишком хотел выжить в мире, который уже так много лет пытался его прикончить.

Умный человек уже сдался бы. Попытался бы спасти собственную шкуру и сбежать. Немногие в Салдии пошли бы в сторону источника неистовой магии в лесу. Может, Коннор просто дурак.

Но ему было все равно.

Дни человека сочтены, и неважно, как проводить. Хоть это часто и бывало нелегко, Коннор всегда старался поступать так, чтобы спокойно спать ночью. Здесь, на этом поле, это означало драться.

Никакая боль его не остановит. Никакие раны не покалечат. В конце концов остается полагаться лишь на собственный разум, упорство и выдержку.

Фраза солдата затронула ту неугомонную струну в душе Коннора, которая всегда призывала его не сдаваться.

Сегодня он не падет в сиянии горькой славы. Сегодня этим ублюдкам придется отправиться в могилу без него.

Так или иначе, он найдет способ победить.

Изможденный, он из последних сил вцепился в меч, пока солдаты обступали его.

Выжили трое из десяти стражей. Ближайший расправил плечи, когда к нему присоединились другие двое, полные сил и в предвкушении начала драки. Они злобно смотрели на Коннора сквозь прорези в шлемах, их клинки поблескивали в лунном свете.

– Не убивайте его, идиоты! – прокричал вельможа. – Отрежьте ему ноги, если будет нужно, но пока не убивайте его!

У Коннора закружилась голова, и один из врагов с силой пнул его в бок. Магнусон уже не мог различить, кто именно. Боль молнией пронзила его, и он даже не смог перевести дыхание. Каждый выдох заканчивался кашлем с кровью.

В глазах потемнело. Его с силой ударили сапогом в лицо, и некоторое время он вообще ничего не видел. Только слышал прерывистое дыхание солдат, пытавшихся его убить. Вдалеке застрекотали сверчки, жизнь постепенно возвращалась на луг.

Порыв ветра незаметно пронесся сквозь деревья, листья зашумели, как океанская волна, разбивающаяся о берег. Воспоминания о волнах перенесли его домой, в Кёркуолл. К морю. Хотя перед глазами мелькали трава и кровь, он с трудом оставался в сознании.

Его тело действовало инстинктивно. Интуиция и мышечная память – это все, что у него осталось. Коннор почувствовал, как перекатился на раненое плечо и поднял меч, и в ночи снова раздался звон стали.

Крик смешался с успокаивающим шумом океана, кровь – с ностальгией.

«Настоящий мужчина вынослив, Коннор», – как-то сказал отец.

Он почти услышал его голос, словно издалека раздавшийся эхом в ночи.

«Он снова поднимается, даже если другие остаются лежать. Я хочу, чтобы ты стал таким, сынок. Я хочу, чтобы ты всегда снова поднимался, даже когда жизнь бьет под дых».

Кто-то резко пнул его в бок, сапог угодил в одну из множества ран, покрывавших его тело. Его внимание привлекла вспышка стали над головой, и он снова поднял меч, несмотря на то, что все вокруг сливалось в одно черно-серое пятно. Знакомый хор звенящего металла нарушил тишину мирной ночи, когда он блокировал очередной удар.

Коннор двигался недостаточно быстро, чтобы блокировать следующую атаку. Меч пронзил его бедро, но он сдержал крик.

«Поднимайся», – всегда говорил его отец.

Еще один удар. Снова звон стали.

«Поднимайся».

Собрав остатки сил и стиснув зубы, Коннор подавил стон и заставил себя сесть. Он взмахнул мечом, когда над ним навис мужчина. Сталь повредила блестящие золотые доспехи королевского стража, оставив длинную полосу на безукоризненно гладком металле. Мужчина тоже поднял меч, чтобы атаковать, но Коннор завел клинок за его ногу и порезал уязвимую, покрытую тканью полоску кожи на задней стороне колена. Кровь хлынула на обломанные стебли окружавшей их травы, и мужчина упал навзничь.

Когда сапог в очередной раз угодил ему в бок, Коннор подкатился к раненому и вонзил клинок в увеличившуюся брешь в доспехах прямо на животе упавшего. Его смерть будет медленной, болезненной, но этот солдат сегодня уже не поднимется. Он больше не представляет угрозы.

Восьмой мертв – или близок к этому.

«Поднимайся, Коннор».

Голос отца, еле слышный и далекий. Всего лишь воспоминание, но оно подстегнуло его.

Коннор заставил себя подняться на ноги, слегка покачиваясь, в то время как двое оставшихся солдат настороженно отступили назад, не сводя с него напряженных взглядов в ожидании следующего шага соперника.

Ведомый исключительно инстинктом и силой духа, Коннор поднял меч и сурово посмотрел на них сверху вниз, бросая им вызов.

Смертельный вызов.

## Глава 6. Коннор


Когда зачарованный ветер Древнего леса завыл в деревьях, Коннор попытался вздохнуть. Некоторое время оглушительную тишину нарушал лишь шепот крыльев в холодной ночи.

Двое мужчин, которым до сих пор удавалось выжить, мелкими шажками отступали от Коннора, ретировались, подняв мечи. Поле было усыпано трупами: еда для моровых волков, если звери позже проголодаются.

Коннор взглядом изучал вельможу. Что-то было не так. Выбивалось из общей картины. И, учитывая, в каком состоянии он находился, Коннору понадобилось время, чтобы понять, что человек переместился.

Во всеобщей суматохе вельможа двигался к руинам. К Бреши.

К выходу.

Высокомерная ухмылка уже давно исчезла с лица аристократа, и он смотрел на Коннора пугающе ледяным взглядом. Брови нахмурены. Тело напряжено. Кинжал поднят. Человек смотрел на него уже не как на плебея, а как на настоящую угрозу.

Похоже, вельможа собирался сбежать, и Коннор не был уверен, это хорошо или же это был худший вариант из всех возможных. Насколько он понимал, если Брешь снова откроется, из нее может выйти целая армия.

Если Коннор позволит ученому уйти, тот наверняка будет охотиться на него до конца жизни. Вельможа должен был умереть здесь, сегодня, вместе с солдатами, которыми командовал.

Аристократы никогда не славились милосердием.

В попытке урвать несколько драгоценных секунд, чтобы перевести дыхание, Коннор позволил двум оставшимся солдатам отступить к мужчине со светящимся кинжалом. Двое стражей отступали, обходя закованные в броню тела, лежащие на земле, – своих братьев по оружию, которые, захлебываясь собственной кровью, умирали медленной смертью.

Восстановившись, насколько это было возможно, Коннор захромал в их сторону. Он шатался, каждый шаг и каждый вздох причиняли ему боль, даже несмотря на решимость покончить с этим раз и навсегда. По икрам стекала теплая кровь. Рубашка прилипла к телу, она была горячей и влажной. Пальцы были покрыты красной вязкой субстанцией, отчего меч выскальзывал из рук. Но он был бойцом.

Он сталкивался с худшим и выжил. Трус на этом поле, прячущийся за спинами более храбрых, не станет тем, кто убьет его.

Пронесся порыв кусачего ветра, принесшего с собой зимний холодок. Вместе с этим Коннор почувствовал тяжесть чьего-то взгляда на затылке. Он испытывал искушение оглянуться, но боролся с ним, наблюдая вместо этого за реакцией солдат. Пытаясь понять, увидели ли они кого-то.

Они увидели.

Двое выживших гвардейцев побледнели, их взгляды метнулись в тень за спиной Коннора, куда-то влево. Даже аристократ оторвал взгляд от него.

Черт возьми. Коннор больше не был главной угрозой.

Он поморщился и собрался с духом, готовясь к худшему.

К моровым волкам.

Должно быть, это они.

Он осторожно оглянулся, не выпуская трех своих противников из поля зрения, и обнаружил лишь парившего в стороне призрака.

Демон наконец-то решил присоединиться.

Несмотря на то, что плечи болели от напряжения, Коннор не мог отрицать, что по его позвоночнику пробежала волна облегчения.

Даже призрак был куда лучше, чем стая моровых волков.

Фантом парил на краю леса совершенно неподвижно, если не считать развевавшихся на ветру пол его потрепанной мантии. Трудно было сказать, куда смотрит существо, учитывая пустоту на месте глаз, но он ждал в затянувшейся тишине.

Аристократ занес кинжал, направив его острием в сторону призрака. Его рука дрожала, даже несмотря на то, что он расправил плечи.

«Добудь этот кинжал любой ценой», – раздался в голове Коннора требовательный голос духа.

– Ты мне не указ, – рявкнул Магнусон. – Нужна моя помощь? Сперва прикончи их.

– Прошу, не надо, – взмолился один из солдат.

Его голос дрожал, а глаза распахнулись шире при виде существа.

Коннор растерянно нахмурился. Эти люди напали на него. Они готовы были убить женщину с детьми, подчинившись приказам труса, – и теперь молят духа о пощаде.

Вот нахальство!

Призрак вынул черный меч, и от привычного движения полы его мантии взметнулись.

«Прекрасно. Я возьму на себя солдат, если ты возьмешь на себя аристократа. Отмунд должен умереть».

Отмунд.

Находящемуся в состоянии бреда мозгу Коннора это имя показалось знакомым.

Не дождавшись ответа, призрак метнулся к ближайшему стражу и пригвоздил его к валуну. Длинный клинок вошел глубоко в камень, проткнув его насквозь, словно это была свежевспаханная земля. Мужчина издал крик, закончившийся бульканьем, и его руки безвольно повисли. Изо рта пеной пошла кровь, а широко раскрытые глаза невидящим взором уставились в пустые глазницы духа.

После этой неожиданной атаки двое оставшихся мужчин бросились прочь.

Аристократ побежал по лабиринту крошащихся коридоров в сторону Бреши, и последний выживший страж бежал вместе с ним. Они неслись по лабиринту, поскальзываясь на влажной траве, продираясь в ночи.

Напуганные.

Коннор хромал за ними так быстро, как только мог, буквально толкая себя вперед, так как его раненая нога отказывалась работать.

– Не усложняй мне задачу, Отмунд! – прокричал он во тьму ночи, повторяя то, что требовал от него аристократ на краю леса. – Умри как мужчина!

Повернув за угол, Коннор споткнулся и со всей силой инерции ударился о стену. Раненое плечо обожгло болью, так как в рану вонзился зазубренный камень. Коннор поморщился и на секунду остановился, чтобы перевести дух, а две фигуры тем временем удалялись по тропе впереди него.

Некогда отдыхать.

Он бросился вперед, из последних сил труся во тьме. Силуэты снова повернули, и, добежав до них, он заглянул за угол, чтобы проверить, нет ли там тупика.

В конце полуразрушенного коридора в мягком лунном свете блестел круглый зеленый камень, обвитый лозами.

Без сомнений, Брешь.

Отмунд ступил на камень, держа клинок сбоку, в то время как одинокий страж развернулся кругом и поднял меч на Коннора. Мужчина в золотых доспехах посмотрел на него сверху вниз, и Коннор сквозь тени заметил очертания повязки на его левом глазу.

Оставалось тридцать метров.

Отмунд без предупреждения наклонился к стражу с левой стороны, прячась в его слепой зоне, потянулся кинжалом к шее солдата и перерезал горло своему собственному воину.

Солдат уронил меч, схватился за шею и упал на колени, захлебываясь кровью. Напряженно пыхтя, Отмунд схватил солдата за руку и протащил его последний метр до зеленого круглого камня. Кровь водопадом хлестала из шеи мужчины, покрывая его пальцы толстым красным покрывалом. Напряженно кряхтя от усилий, ученый невозмутимо втащил умирающее тело на возвышение.

Коннор поморщился от такого безобразия и жестокости. Он споткнулся и врезался в стену, испытывая отвращение к тому, что сотворил аристократ со своим солдатом.

Двадцать метров.

Он еще мог покончить с этим, но нужно было действовать. Не обращая внимания на бульканье и хрип умирающего стража, Коннор заставил себя двигаться вперед. Он хромал, его тело грозило вот-вот отказать, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы переждать боль. Земля под ногами качнулась, и он снова врезался в стену.

И все же заставил себя идти вперед.

Чтобы покончить с этим.

Десять метров.

– Отмунд! – прокричал Коннор. В его голосе послышался гнев на то, что приходится справляться с ранами.

Камень под ногами вельможи загорелся зеленым светом, издал гул, оживая и излучая магию. Земля вокруг задрожала, а затем прогремел гром: камень принял кровь солдата в качестве жертвы.

Нет.

Коннор не позволит Отмунду сбежать.

Добравшись наконец до ученого, он поднял меч, чтобы нанести последний удар. Коннор бросился в атаку и издал клич, собрав остатки сил. Он взмахнул мечом, целясь Отмунду в шею, пытаясь начисто снести ему голову. У такого мягкотелого человека, как Отмунд, без единого мускула на косточках, не было ни одного шанса выстоять против Коннора.

В последнюю секунду вельможа пригнулся. Застонав, он присел на корточки на залитом кровью камне, и меч просвистел над его головой.

Из-за головокружения от ран и потери крови Коннор промахнулся. Меч звякнул о стену. Искры разметались в ночи от грубой силы его удара.

На краткий миг он подставил правый бок.

Врагу только это и было нужно. Отмунд вонзил небольшой кинжал в тело Коннора, всадив лезвие по самую рукоятку.

Как только светящийся зеленый кинжал проник в его кожу, магия парализовала его. Словно яд просочился в кровь. Он тек по венам, заставляя мозг отключиться. Мышцы разрывало от боли. Кровь закипала. Яд проникал в сердце, легкие, голову. Он жег изнутри, и от одного только прикосновения все тело грозило расплавиться.

За пределами руин призрак издал мучительный крик, словно его тоже ударили кинжалом.

Как Коннор все это время и подозревал, это был необычный кинжал – но он и представить себе не мог, что нечто столь маленькое может причинять так много боли.

Перед глазами замелькали белые пятна, и тело сдалось под напором боли. Хоть он и пытался бороться, магия кинжала побеждала.

– Мне все равно нужен был только ты, – сказал Отмунд.

Рука схватила Коннора за воротник и резко дернула. Это спровоцировало новую волну пульсирующей боли. Он напряг шею, силясь прояснить мысли, и застонал от муки.

Ему нужно было встать. Бороться. Пробиться вперед, как он всегда делал. Дернув еще раз, рука протащила его еще несколько сантиметров по траве, но, несмотря на новый всплеск боли, зрение немного прояснилось.

Над ним навис Отмунд. Они всего в десятках сантиметров от светящегося зеленого круга на земле. Он загудел от излучаемой мощи, когда они подобрались ближе.

Коннор стиснул зубы, собираясь с силами, не обращая внимания на то, что яд пожирал самую его душу. Он перенес вес на здоровое плечо и поднял ногу. Со всей силой, на которую был способен, он пнул Отмунда в заднюю часть колена. Мужчина поморщился и упал, с силой ударившись ладонями о землю, на его прекрасную мантию попала грязь.

Ослепительный зеленый свет выстрелил из Бреши в небо, словно маяк в ночи. Энергия с треском прорезала воздух, пробивая себе путь сквозь тихие звезды, когда открылся портал. На таком близком расстоянии палящий свет жег глаза, и Коннор инстинктивно поднял руку, чтобы защититься от него.

Рука снова ухватилась за его рубашку. Пальцы нащупывали ткань, и Коннор схватил вельможу за запястье и жестко выкрутил. Под его пальцами захрустели кости. Отмунд издал мучительный крик и отпустил его.

Ослепленный болью и магией Бреши, Коннор крепче схватился за меч и бездумно махнул им в сторону света.

Клинок напоролся на что-то.

На кого-то.

Отмунд снова взревел и забормотал себе под нос ругательства. Что-то тяжело упало на землю с глухим стуком. Когда Коннор заставил себя открыть глаза и рассмотреть что-нибудь сквозь бьющий свет, силуэт поднял кинжал с травы.

Коннор силился встать. Закончить начатое. Он с трудом поднялся на ноги, когда силуэт нырнул в яркий свет.

Магнусон пошатнулся, ноги грозили подкоситься в любой момент из-за пыток, которые он пережил сегодня.

Из-за духа смерти, попытавшегося проникнуть в него и сделать Норны знают что с его душой.

Из-за волшебного кинжала, которого, похоже, боялся даже призрак.

Из-за ран, нанесенных не кем иным, как королевской стражей.

Магнусон заставил себя вглядеться в ослепительный зеленый свет, когда аристократ прошел сквозь него. Свечение потускнело. На мгновение сквозь щель не шире человека Коннор увидел, что находилось по ту сторону Бреши.

Каменные стены комнаты.

Канделябр во тьме.

Дюжины мужчин в золотых доспехах, стоявших позади Отмунда.

Пока магические врата закрывались сантиметр за сантиметром, армия по ту сторону портала просто ждала. Хотя он находился на расстоянии вытянутой руки от них, никто к нему не подошел.

Вторжения, которого он ожидал, не будет. Кажется, они лишь хотели убедиться, что он не последует за Отмундом через портал.

Раздалось резкое шипение, и яркий зеленый свет погас. В ушах звенело от последовавшей за этим тишины, и вернулась знакомая тьма Древнего леса, залитого лунным светом. Дунул порыв холодного южного ветра, принеся с собой далекое уханье совы.

Никаких криков. Никаких звуков драки. Никакого гула неистовой магии.

Коннор не доверял ей, этой тишине. Зажав рукой рану от кинжала, он оперся окровавленной спиной о холодную стену руин.

Отмунд и его люди могли вернуться в любой момент, и он сомневался, что сможет отразить их атаку снова, если они это сделают. Ему не справиться с армией, которую он видел на той стороне.

Либо они ждали подкрепления, либо единственным, что сейчас сохраняло ему жизнь, был их страх.

Голова кружилась, и он с трудом мог думать. После побега аристократа остаток сил покинул его тело капля за каплей, как кровь, струящаяся между пальцев.

Ему нужно было забраться повыше. Учитывая, сколько смертей произошло сегодня, появление моровых волков было неизбежно.

Он не чувствовал времени, хромая к выходу из руин, и ему показалось, что он добрался до него в считаные секунды. Коннор остановился у валуна, чтобы впитать взглядом кровавую сцену, оставшуюся после боя. Золотые трупы в луговой траве. Запах железа и крови, доносимый южным ветром.

Укрытие.

Ему нужно было укрытие.

Коннор заковылял в сторону ближайшего дерева, хотя оно расплывалось и двигалось. Земля покачнулась. Он споткнулся, не в состоянии даже идти по прямой. Он не видел ни женщину, ни ее детей и понятия не имел, что с ними произошло. Сбежали ли они и оставили его умирать. Или солдаты все-таки убили их.

Коннор уронил меч, и хотя он не хотел расставаться с оружием, сейчас он не мог заставить себя это сделать. Каждый вздох был на вес золота, и каждый шаг должен был приближать его к дереву.

Моровых волков не волновало его оружие. Он сможет забрать его утром – если переживет ночь.

С каждым дрожащим шагом он отчаянно пытался зажимать раны, изо всех сил стараясь сохранить как можно больше крови внутри тела. Каждый тяжелый вздох словно стеклом царапал горло.

Ему уже даже было плевать на призрака. Он не знал, где тот находится. Моровые волки, вероятнее всего, уже в пути, и Коннору придется разбираться с каждой смертельной угрозой по очереди.

Голова снова закружилась, на этот раз сильнее, чем раньше. Он даже не понял, что падает, пока не ударился лицом о холодную траву. Попытался вздохнуть, но в воздухе витал терпкий запах земли. Зрение затуманилось, перед глазами маячили зелено-коричневые полосы.

«Поднимайся», – раздался в голове голос отца. Далекий. Пустой.

Волки завыли ближе, чем раньше.

Он ощутил на щеке мягкое, нежное поглаживание. Теплые пальцы провели по его вспотевшей коже. В голове раздался голос, женский голос, но он не смог разобрать слова. Это было сродни тому, как мать убаюкивает дитя.

Поспать бы сейчас.

Крепкие руки взялись за его правое плечо и перевернули его на спину. В тени над ним замаячили силуэты нескольких людей. Кто-то стянул ткань, все еще закрывавшую его лицо. Когда оно оказалось на воздухе, холодный ветер защипал кожу.

Высоко в небе в море звезд плавали салдийские близнецы-полумесяцы. Они видели множество жизней и множество смертей, и даже когда Коннора уже не будет, они станут свидетелями еще большего множества жизней и смертей.

При этой мысли мир перед глазами исчез. Последним, что слышал Коннор, был голос его отца, слишком тихий, чтобы вообще его заметить.

«Поднимайся».

## Глава 7. Отмунд


– Норны бы побрали!

Оказавшись в тоннелях под Оукенгленом, Отмунд пнул труп женщины, лежащий на магическом зеленом камне Бреши. Когда его сапог коснулся бока служанки, ее рука дернулась, и ему на мгновение почудилось, что в ней могла остаться искра жизни. Взгляд ее мертвых глаз был обращен на стену, а голова перекатилась набок: длинный порез на шее был покрыт пятнами запекшейся крови.

Рану в его ноге обожгло болью, когда он перешагнул через тело. Девчонка была лишь бесполезной служанкой, оказавшейся в его постели и наскучившей ему.

Плебеи были неважны, и все же один из них превзошел его.

Сломанную руку пронзила мучительная боль, и Отмунд резко втянул воздух сквозь зубы. Если он не примет как можно быстрее рективационное зелье, кисть может неправильно срастись.

Несмотря на боль, ему предстояло решить более срочные проблемы. А именно – разобраться с простолюдином, завладевшим душой давно погибшего короля.

Призрачного короля.

Каменный пол неподалеку был залит кровью: единственным, что осталось от стража, которого убил Генри, чтобы пройти через Брешь в первый раз. Пока Отмунд мерился силами с безумцем в лесу, солдаты, очевидно, оттащили его тело.

Какая растрата. Наверняка в нем оставалось еще немного крови. Уж точно достаточно для изготовления зелья.

Вокруг него стояли четыре дюжины облаченных в золото солдат королевской гвардии, которых он подкупил и увел прямо из-под носа короля. Отмунд лишь временно заручился их поддержкой, так как они устали от жестокости этого человека не меньше других союзников, которых Отмунду удалось приобрести в последние годы. Вышколенные воины, подозрительно прищурившись, наблюдали за тем, как он вышагивал вперед-назад.

Очевидно, они не доверяли ему. Он уходил с отрядом их братьев, а вернулся один.

После каждого жертвоприношения Брешь открывалась где-то на шестьдесят секунд – в зависимости от того, сколько крови было пролито. Солдаты видели, как великий лорд Отмунд бросился в погоню за умирающим королем, пройдя сквозь Брешь с таким количеством людей, какое успел провести, и все же вернулся один.

Плебей принес ему гораздо больше сложностей, чем ожидалось, и оказался не просто ошибкой.

Отмунд, меря шагами небольшую комнату и кипя от ярости из-за собственного провала, взглянул на солдат, выстроившихся вдоль стены и в коридоре. Семеро из сорока с лишним людей держали руки на рукоятке мечей – едва уловимое движение, которое он часто замечал за ними при дворе, когда их королю грозила потенциальная опасность.

На этот раз, однако, их взгляды были направлены только на него.

– Идиоты, уберите руки с мечей, – рявкнул он, сурово глядя на того, кто стоял к нему ближе всех.

В ответ из тени солдатского шлема, сузив глаза в молчаливом отказе, на него глянул бывалый воин.

В королевскую гвардию принимали только лучших. Эти солдаты проявили себя в бою и поднялись среди своих братьев по оружию. Они обладали врожденными способностями, нечеловеческой силой и ни с чем не сравнимым чутьем, и оттого плебей с двумя мечами становился еще большей загадкой.

Простолюдин, победивший десять искуснейших воинов Салдии.

Отмунд остановился спиной к солдатам и лицом к Бреши. Он уставился туда, где древняя магия разорвала пространство, чтобы пропустить его. Не случись схватки у похожего на драгоценный камень алтаря, он мог бы не выжить.

Отмунд пролил совсем немного солдатской крови, ее с трудом хватило, чтобы открыть портал всего на двадцать секунд. Это казалось целой вечностью, учитывая, что безумец наступал ему на пятки.

Отдышавшись, вельможа отпустил стражей ленивым взмахом здоровой руки. Сейчас они не заслуживали того, чтобы говорить с ними.

Краткий, болезненный миг никто не двигался с места.

Ни звона доспехов. Ни тихих облегченных вздохов мужчин, которым сегодня повезло остаться в живых.

Они стояли на месте.

Отмунд задался вопросом, не упустил ли он чего-то – или кого-то – в своем плане. Не настал ли момент, когда он оказался теперь бесполезен. Когда он наскучил кому-то, кто обладал большей властью.

В этой игре участвовало немало людей, и многих из них он заставил плясать под свою дудку. Быть может, они устали от того, что он нашептывал им на ухо. Быть может, они наконец разгадали, в чем на самом деле заключался его план, чего он хотел на самом деле.

На Отмунда никогда не обращали внимания. Малозначимый кукловод, которого никто не замечал. Молчаливый серый кардинал, от которого никто ничего не ожидал.

Он молчал. Он не смел открывать рот. Он стоял, не дрогнув, напрягши плечи в ожидании, когда какой-нибудь идиот сделает первый шаг. Шестеренки в его голове зашевелились, и он стал просчитывать свои дальнейшие действия.

Ведь Отмунд, как и незнакомец на поле, был бойцом.

Спустя несколько напряженных мгновений небольшое пространство наполнилось шумом клацающих доспехов и мягким топотом сапог по каменному полу, и люди вышли. Краем глаза Отмунд видел, как несколько человек, уходя, изучающе смотрели на него сквозь прорези в золотых шлемах.

Он издал облегченный вздох, такой тихий, что сам с трудом его расслышал.

В конце концов, он лишь временно заручился поддержкой этих людей. Пока что придется довольствоваться тем уровнем подчинения, которого он смог добиться от них на данный момент. Когда Отмунд наконец сядет на престол Оукенглена, он проследит за тем, чтобы они вели себя подобающе. А наказание тех, кто ослушается, послужит примером для других.

Генри предпочитал насаживать головы на пики, но Отмунд действовал более тонко. Он был способен заглянуть в будущее дальше и видел все таким, каким оно было на самом деле. В глазах людей он станет спасителем. Освободителем Салдии. Он один воссядет на престоле, который Генри по глупости своей завоевал для него.

Соберется народ. Будет петь. Праздновать. Будет говорить, что он был избран Норнами, чтобы их освободить. А если люди начнут подозревать правду, Отмунд снова заставит своих марионеток плясать под свою дудку, чтобы напомнить о своем величии. Войны будут выиграны. Новые земли – завоеваны. Какую бы цену ни пришлось заплатить, чтобы они богатели и держали язык за зубами, Отмунд ее заплатит. Они будут воздавать ему почести, так и не узнав правды о том, кому рукоплещут.

Генри захватил все с запада до востока и дошел до самых Степей на юге. Он убивал королей в их собственных залах. Заставлял надменных мужчин и их жен склоняться перед ним. Выдавал дочерей других мужчин замуж за незнакомцев из далеких стран, только чтобы напомнить им о своей безграничной власти.

Весь мир ненавидел Генри Монтгомери, и Отмунд использует эту ненависть, чтобы объединить всех и занять свое законное место в истории.

Когда последние звуки клацающего металла утихли в темном коридоре за его спиной, Отмунд провел здоровой рукой по лысеющей голове.

Все внутри него кричало о том, что нужно провести новых солдат через Брешь, чтобы застать врасплох незнакомца, который был ранен, но на этих гвардейцев нельзя было положиться. Они попытались убить его, идиоты, вместо того чтобы следовать приказам. Жажда крови взяла над ними верх, и если бы один из них соединился с Призрачным королем вместо него… Отмунд потер глаза при одной только мысли о том, что было бы, если бы случайный житель столицы внезапно получил всю эту силу.

Нет, его следующий шаг требовал осторожности и терпения.

Слишком много неизвестных. Этот незнакомец мог оказаться серым кардиналом, с самого начала вознамерившимся забрать себе Призрачного короля. На деревьях был дом, а это значило, что какая-то семья вела жизнь за пределами южных городов. А может, парень действительно был безымянным плебеем, бесполезным и легкоустранимым, оказавшимся не в том месте не в то время.

– Но то, как он дрался… – сломанное запястье болело, и Отмунд потер подбородок другой рукой, шагая туда-сюда по Бреши. Из-за раны в ноге каждый шаг отзывался болью, и он выместил свой гнев, отпихнув в сторону труп девчонки.

Он прикусил щеку, и его глаза затуманились при воспоминании об ужасе, который он пережил, глядя на то, как одиночка уничтожает его армию, одного воина за другим.

Это должно было быть невозможно. Уж точно не так скоро после того, как он получил силу. Чтобы душа соединилась с телом, и новый Призрачный клинок овладел своими способностями, требовалось время. И что еще важнее: чтобы заслужить верность Призрачного короля – или его презрение, – тоже требовалось время.

Если Отмунду предстояло снова столкнуться с незнакомцем, он должен был лучше подготовиться к битве. Ему придется прибегнуть к уловке, а иначе он проиграет.

«Только трусы используют уловки, – говорил его отец. – Аристократы договариваются».

Отмунд фыркнул. Его отец был бы разочарован, увидев, во что он превратился. Впрочем, его никогда особенно не заботило мнение этого старикашки.

Его отец, последний лорд Моссвейла, был чертовски глуп. Он был близким к народу, во всех смыслах честным и справедливым лордом этих великолепных земель, и все же его имя будет потеряно для истории. Вся работа, которую он проделал, все его жертвы были напрасны.

Если бы Отмунд пошел по стопам отца, имя рода Соулблад было бы стерто из памяти. Почивший лорд Соулблад никого не заботил, а вот Отмунд уже начал вписывать свое имя в историю.

Отец потратил слишком много денег на ремонт дорог и налоговые реформы. Обыденная чушь, не пополнявшая казну. Слишком много времени на общение с плебеями. Слишком много времени на то, чтобы запомнить их имена.

Это было пустой тратой таланта и ошибкой, которую Отмунд не совершит.

Все правители Моссвейла были забыты, отметены в сторону власть имущими, к ним относились как к лакеям для богатых. Моссвейл не имел ничего, кроме ревущих водопадов, захватывающей дух архитектуры и женщин с экзотической внешностью.

Отмунд обладал богатством, несомненно, но его сокровища даже рядом не стояли с доходами столичных куртизанок. Никаких ресурсов, которые можно было бы обменять на политические выгоды, кроме рек и красивой природы. Эти земли лишь привлекали туристов, не более.

Отмунд заслуживал лучшего.

Призрачный король был его единственным шансом обрести власть. Заставить мир склониться перед ним, заставить служить ему, как полагалось по праву. Он не собирался позволять какому-то плебею отобрать это у него.

Плебею, который дрался парными мечами.

Плебею, который мог убить целую армию.

Плебею, который оказался в нужном месте в нужное время.

Затерявшись в мыслях, Отмунд шагал вдоль стены круглой комнаты. Когда он задумчиво почесал затылок, рукав соскользнул с его руки, обнажив запрещенный усилитель, подстегивающий мыслительный процесс. Ничем не примечательный рисунок, такой простой и незатейливый по своему виду, таил в себе силу украденного заклинания, обеспечивавшего носителя четкостью и ясностью мысли.

Незнакомец в поле был не более чем очередной загадкой. Загадкой, которую он мог разгадать.

Чтобы убить короля Генри, понадобилась целая армия, а больше у него не будет доступа к этим ресурсам. Ушли годы, чтобы повлиять на образ мыслей людей и развратить их души, чтобы получить необходимые возможности, чтобы на миг застать Генри врасплох. И один из наиболее важных в этом заговоре людей испарился в ночи.

Отмунд простонал и оперся здоровой ладонью о стену, пытаясь взять себя в руки. Гнев ни к чему хорошему не приведет.

Если теперь властью Призрачного короля обладал какой-то случайный плебей, Отмунду придется проявить смекалку и завлечь его в свои сети. Также необходимо было убедиться, что никто не убьет этого незнакомца, пока шанс сделать это не выпадет Отмунду.

Он никому не мог позволить узнать, на что был способен этот человек, заполучивший силу Призрачного короля. Особенно самому плебею.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Отмунд наконец привел мысли в порядок. В конце концов, он убил короля. Даже если незнакомец на поле был не просто плебеем, он не представлял особой угрозы. У него не было никаких шансов, и он тоже умрет.

И смерть будет болезненной.

Придет и день Отмунда, и когда этот момент настанет, он уже не повторит этой ошибки. К смерти Генри он готовился пять лет, но с плебеем церемониться не станет. Он не позволит этому лесному незнакомцу выскользнуть у него из рук.

По его расчетам, пройдет ровно два сезона, прежде чем незнакомец станет представлять настоящую угрозу. Генри понадобилось два сезона, чтобы овладеть своими силами, и даже после этого ему понадобилось еще два года, чтобы собрать армию.

У Отмунда было время, но немного.

Он повел плечами, когда боль в сломанном запястье усилилась. После того как он спланировал смерть Генри, у него осталось совсем мало козырей в рукаве, а это значило, что стоило использовать их с осторожностью.

Теперь пришло время обратиться к Световидцам. Оставалось еще несколько человек, кому он мог запудрить мозги и завлечь на свою сторону.

Когда Отмунд поймает этого простолюдина, он собственными руками заживо спустит с него шкуру, как и обещал. И когда этот момент настанет, он насладится каждым мигом причиняемой боли.

## Глава 8. Коннор


Коннор, вздрогнув, проснулся.

Когда он резко подскочил, все его тело пронзила мучительная боль. Вены жгло. С каждым ударом сердца по конечностям расходился жар, словно его сжигали заживо изнутри.

Нога. Спина. Левая рука. Плечо. Раны, полученные в бою, жгли и ныли, но мучительнее всего была рана в боку.

Коннор издал приглушенный стон боли, прижав ладонь к ране, которую Отмунд нанес ему тем дурацким маленьким зеленым кинжалом. Видят Норны, это было чертовски больно. Он откинулся на спину и стиснул зубы, пытаясь справиться с обжигающей болью.

Черт бы побрал этого крысеныша.

Вскоре Коннор испытал навязчивое ощущение – словно когти проникают в его грудь, разрывают его на части, как когда призрак впервые напал на него в поле. Коннор вздохнул, пытаясь успокоить дыхание, и закрыл глаза, стараясь отогнать вторую мучительную волну боли, прокатившуюся по телу.

Дыша прерывисто и часто, он ждал, когда жалящая боль утихнет. Она постепенно отступила. Не сошла на нет полностью, но все же стала наконец терпимой.

Сперва Магнусон просто прислушивался к тому, что его окружало, с закрытыми глазами. Тяжелая тишина давила на грудь, как мокрое одеяло. Приглушенными голосами пели птицы. В доме скрипела доска. Он лежал на неровной поверхности, царапавшей спину.

На этот раз вместо того, чтобы резко подскочить, он всего лишь открыл глаза и бросил осторожный взгляд на то, что его окружало. Деревянные стены. Свет проникал внутрь откуда-то сзади. Стул в углу. Комод ручной работы стоит напротив, один из ящиков был открыт и опустошен.

– Где я, черт возьми? – пробормотал парень, проведя рукой по волосам и попытавшись сложить воедино обрывки воспоминаний о прошедшей ночи.

Силуэты над головой.

Руки, поднявшие его с травы.

Тихо бормочущий женский голос.

Коннор заворочался на соломенном тюфяке и выругался себе под нос, когда по позвоночнику разошлись волны боли. Двигаясь намного медленнее, чем ему бы хотелось, он все же сумел сесть и выглянуть в окно за спиной.

Уже день.

Судя по мягким лучам солнца, пробивавшимся сквозь деревья, после рассвета могло пройти уже больше часа. Он отбросил в сторону грубую простыню, которой был укрыт, и свесил ноги с края постели, но все его тело протестовало против каждого движения, отзываясь новыми волнами боли.

Глядя вниз на свои порванные и заляпанные кровью штаны, он подождал, пока приступ боли сойдет на нет.

Рана в боку болела сильнее других, отчего мышцы спины сводило судорогой. Какой бы магией ни обладал тот светящийся зеленый клинок, он был проклят, и Коннор никогда больше не хотел видеть эту чертову штуку.

А если увидит, то клянется, что разобьет его камнем.

Когда Магнусон избавился от простыни, то почувствовал дуновение прохладного ветерка на своей голой груди и, посмотрев вниз, обнаружил, что его тело покрыто пропитанными кровью повязками. Он повел здоровым плечом и хрустнул шеей, медленно пытаясь сориентироваться. Мышцы затекли и болели.

Его внимание привлекла расплывчатая тень, которую он увидел краем глаза, и ему понадобилось время, чтобы понять, что это был его собственный бицепс. Коннор замешкался, искоса глядя на огромные мускулы, которые просто не могли принадлежать ему.

Он потыкал в них пальцем, чтобы убедиться, что ему не померещилось.

Крепкие мышцы явно принадлежали ему. Годы, проведенные в лесу, разумеется, привели его тело в тонус, но все же такого телосложения Коннор никогда не имел.

Он изучил взглядом свои ладони, предплечья, бицепсы и грудь. Все мышцы стали намного крупнее и сильнее, чем были вчера.

Либо так, либо он сошел с ума.

Грудь в том месте, где в него проник призрак, пересекал толстый черный шрам. Коннор провел по нему пальцем, и черный рубец на миг вспыхнул зеленым светом.

Он внезапно вспомнил все события прошлой ночи.

Крик.

Вспышку зеленого света, озарившую лес.

Умирающего мужчину, выбравшегося из руин.

Королевскую гвардию.

Духа, вынимающего черный, как сажа, меч.

Прикосновение смерти: он был так близок к ней, что все еще чувствовал привкус крови во рту.

И Коннор снова провел пальцем по темному шраму. От его прикосновения отметка стала такой же ярко-зеленой, как и свежая зачарованная руда.

Магия.

Наверняка.

Больше ничто в Салдии не горело так ярко.

Магия – в его теле.

Его мысли резко прояснились. Взгляд затуманился от шока, осознание происходящего пронизало его до мозга костей.

Согласно балладам о двенадцатилетнем завоевании Салдии королем Генри, призрак облек его невероятной силой, намного превосходящей то, что мог наколдовать в котле любой мастер зельеварения. Навыки, сила и ни с чем не сравнимая мощь намного превосходили умения даже солдат с усилителями.

Целые королевства пали от меча Генри, и все благодаря фантому, бившемуся бок о бок с ним. Никто не знал, чем был призрак и откуда он явился, – знали только, что он дрался как сама Смерть.

Прошлой ночью Коннор лично встретился с призраком и выжил. И он проник в самую его душу, но не убил его.

«Я наделю тебя такой силой, какой ты и представить не можешь», – обещал он.

Там, на этом поле под звездами Салдии, погиб Генри. Как бы тяжело Коннору ни было это постичь, похоже, призрак уже выбрал себе нового хозяина.

Он выбрал его, и, если это было так, теперь у Коннора был доступ к магии.

Настоящей магии, а не той разбавленной водой паленке, которую продавали в южных городах.

Темной магии. Той, которой всегда стремились обладать коварные люди.

Если верить рассказам, призрак находился рядом с Генри в каждой битве, при каждом допросе, в каждом зале суда. Одни говорили, что призрак развратил Генри, другие считали духа благословением Норн, которое досталось достойному человеку, чтобы он мог править недостойными.

Однако все были согласны с тем, что Генри все еще был бы торговцем, если бы не призрак. Говорили об этом приглушенным тоном, боясь, что он как-то сможет их услышать, но все равно говорили.

Если призрак действительно превратил Генри в царя царей, теперь в распоряжении Коннора была власть императоров и живой мертвец.

Придавленный тяжестью нахлынувшего осознания, Магнусон пробормотал ряд проклятий.

Он и понятия не имел, какого черта делать с такой властью. Он всю жизнь жил впроголодь и копил на собственный усилитель, но ему никак не удавалось собрать достаточно монет. Как и многие другие, Коннор всегда мечтал о магии. Ему просто никогда не выпадал шанс получить ее.

До сих пор.

И другие попытаются отобрать ее.

У него дернулось ухо, когда он услышал движение за закрытой дверью. Тяжелое дыхание. Воздух, с пыхтением выходящий из легких. Приглушенные голоса двоих – нет, троих людей. Двоих мужчин и женщины, судя по тону.

– …еще спит…

– …куда мы идем…

– …пока я не скажу…

Обрывки и кусочки разговора без какого-либо контекста, разумеется, но все же он мог расслышать слова сквозь крепкую дверь. Его слух никогда не был настолько хорош, чтобы слышать разговоры так издалека. Коннор ошеломленно подался в ту сторону, откуда раздавались голоса.

За ночь в нем улучшилось все. Зрение. Слух. Тело.

– Какого черта со мной сделал этот призрак? – пробормотал он, снова уставившись на свои руки.

Быстрые шаги застучали по деревянному полу прямо за дверью, и несколько секунд спустя она открылась. Вошла знакомая женщина. Ее щеки горели, она бросила две сумки на комод и открыла оставшиеся ящики. Темно-русые косы обвивали ее голову, ложась элегантными завитками, одна прядь выбилась и упала ей на лицо. Когда женщина нахмурилась, в уголках ее глаз появилось несколько глубоких морщин. Бормоча что-то себе под нос, она доставала из ящиков комода рулоны ткани и как попало рассовывала их по тюкам.

Это явно была женщина с луга – и она была вполне жива.

– Столько дел, – прошептала она, ее взгляд затуманился в процессе работы. – Куда я их положила… нет, они разве не здесь?

– Рад, что вы живы, – сказал Коннор.

Женщина охнула и резко развернулась, тюки с глухим стуком упали на пол. Она прижала руку к груди и широко распахнула большие, как блюдца, глаза, челюсть у нее отвисла:

– Ты очнулся!

– Это вы сделали? – он указал на повязки на своем животе и бедре.

Она покачала головой.

– Нет, мой сын. Уэсли несколько младше тебя, но сдается мне, что ненамного. Он у нас самый настоящий лекарь. Я Кира. Ты хочешь пить? Наверняка хочешь. Я принесу тебе и что-нибудь поесть. Мы не богаты, но…

– Не стоит, – машинально произнес Коннор.

Он не принимал подачек. Он ел лишь то, что сам заработал.

– Замолчи и приляг, – она отмахнулась, нетерпеливо поджав губы. – Я принесу тебе что-нибудь поесть.

– Не сто…

– Ты сильно голоден? – перебила она, мельком оглядев его туловище. – Глядя на тебя, можно подумать, что ты мог бы проглотить пару-тройку лошадей, и еще осталось бы место, чтобы съесть амбар.

– Я… э-э… спасибо?

– А теперь замолчи и ложись. Тебе нужно отдохнуть, – Кира ткнула его пальцем в грудь, стараясь не задеть повязок. Женщина уложила его обратно и подняла простыню с пола. Взмахнув ею, она снова накрыла Коннора.

– Послушайте, – сказал он, опять сбрасывая с себя одеяло. – Я благодарен вам за то, что вы перевязали меня и не оставили на съедение моровым волкам, но я не хочу вам мешать.

Коннор встал, слегка пошатываясь. Он потерял равновесие и раздраженно вздохнул от того, что пришлось сесть обратно.

Каждое движение вызывало волну протеста в каждой клетке его тела. Черт бы побрал этот дурацкий маленький зеленый кинжал.

– Хм-м, – скептически произнесла Кира, скрестив руки на груди и изучающе глядя на него. – Каким бы великолепным бойцом ты ни был, ты не в том состоянии, чтобы путешествовать в одиночку, и я не позволю тебе этого сделать. Ты пойдешь с нами.

– С нами? – спросил Коннор, бросив взгляд на открытую дверь и пустой коридор за ней.

– Если не хочешь отдыхать, надень по крайней мере чистую одежду, – велела она, игнорируя вопрос.

Он снова попытался встать, но боль в туловище вызвала приступ тошноты, обжегшей глотку, и ему не хватило сил спорить. Вместо этого Магнусон потер висок и, опершись локтем о колено, стал наблюдать за тем, как женщина носится по комнате.

Кира оглянулась через плечо на комод и прошерстила несколько вариантов, после чего выудила что-то из общей кучи. Женщина аккуратно разложила перед Коннором на краю матраса простую коричневую тунику и пару зеленых штанов.

– Ты вроде бы с моим мужем одного размера, – добавила она, бросив еще один небрежный взгляд на мускулы Коннора. – Хотя сядет не очень хорошо. Пока можешь надеть это, а как только мы доберемся до нового места, я сошью тебе что-нибудь поприличнее.

– До нового места? – спросил Коннор, сжав переносицу, так как у него закружилась голова. – До какого еще нового…

– Замолчи и переоденься, – отчитала его она. – Я принесу тебе что-нибудь поесть.

С этими словами она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, а забытые тюки и разбросанная ткань так и остались лежать на полу.

Некоторое время Коннор сидел в оглушительной тишине, которую оставила после себя женщина, переваривая все, что успел услышать. Если она и обладала способностью слушать, то редко ей пользовалась.

Он усмехнулся.

Надо отдать ей должное, она действительно обладала духом бойца. Настойчивая, упорно требующая, чтобы взрослый мужчина слушал ее команды…Честно говоря, она немного напомнила Коннору его мать. Манерой говорить, манерой держаться как глава семьи.

Улыбка исчезла с его лица, и Магнусон потер подбородок, чтобы отвлечься от воспоминаний.

Новые шаги глухо застучали по направлению к двери, они были намного тяжелее шагов Киры. Громче. Грузный топот мужских сапог.

Коннор напрягся в ожидании ссоры. Хотя Кира упомянула сына и мужа, когда стремительно представилась ему, вчера он не видел ни того, ни другого.

Дверь снова открылась, и на этот раз весь дверной проем заполнил коренастый мужчина с широкими плечами, заблокировав выход в коридор своим громадным телом. Входя, он пригнулся. Его обветренное лицо обрамляли темные волосы и густая черная борода. Он тут же обратил свой взор на Коннора и нахмурился.

Коннор глядел на него, прищурившись, как на потенциальную угрозу.

– Все готово, – сказала Кира, с улыбкой обходя кипящего от ярости мужчину. Под мышкой она зажала буханку хлеба. В одной руке держала свернутую в узелок скатерть, а в другой – глиняный кувшин.

Коннор краем глаза наблюдал, как Кира садится на край матраса напротив него и раскладывает все это на грубом льняном полотне. Уголки свернутой скатерти развязались, внутри оказалось несколько полосок вяленого мяса.

Аромат просоленной оленины наполнил воздух, и у Коннора забурлило в желудке. В горле заболело от желания попить, но он не стал приниматься за еду, пока в дверях маячила угроза.

Когда Кира тепло улыбнулась, у нее возле глаз появились морщинки. Сложив руки на коленях, она терпеливо ожидала, когда Коннор приступит к еде.

Но он не сводил взгляда с крепкого мужчины, стоявшего в дверях. Даже в обычной драке, если бы Коннор не восстанавливался после схватки со смертью, побороть этого парня было бы тяжело. Его широкие плечи и плотное телосложение говорили о невероятной силе, и Коннор не имел ни малейшего понятия о боевых способностях мужчины.

Похоже, он угодил в новый котел с бедами.

Кира глянула через плечо. Некоторое время она переводила взгляд с одного мужчины на другого, после чего закатила глаза:

– Итан, хватит. После того, что он сделал для…

– Думаю, пора нам с ним обсудить то, что произошло вчера, – перебил ее мужчина. Его грубоватый голос прогремел в маленькой комнате.

– Итан, серьезно? – резко оборвала его Кира. – Ты мог бы испытывать хоть немного благодарности к тому, кто спас жизнь твоей жене и детям.

– Кира, забирай девочек и уходи вместе с Уэсли, – велел Итан, не сводя глаз с Коннора.

Его жена простонала, раздраженно качая головой.

– У нас нет на это времени, Итан. Неизвестно, когда через этот чертов портал снова может прийти армия. А этот юноша, – добавила она, указывая на Коннора, – спас нас. Если бы не он, мы были бы мертвы, так что мне хотелось бы, чтобы ты проявил хоть немного доброты!

Итан не ответил. Выражение его лица не изменилось ни на йоту. Он лишь сместил фокус внимания, обратив всю силу своего взгляда на нее.

Кира нахмурилась и склонила голову перед Коннором, в ее глазах появилось мягкое извиняющееся выражение, и она снова улыбнулась.

– Когда он перестанет вести себя как осел, надеюсь, ты поселишься с нами. По крайней мере, пока не поправишься.

Итан простонал:

– Кира…

– Отказ не принимается, – она изогнула одну бровь, не сводя глаз с Коннора. – А теперь угощайся. И чтобы все съел, слышишь?

Уголки губ Коннора были готовы расплыться в улыбке, но он сопротивлялся этому желанию под суровым взглядом Итана.

Не произнеся больше ни слова, Кира схватила тюки, которыми занималась ранее, забила их до отказа и перекинула через плечо. Рукав желтой блузы свисал из отверстия одного из тюков, подол тащился по полу, но она, похоже, этого не замечала. Женщина, маршируя, вышла и захлопнула за собой дверь. Звук ее шагов растворился в недрах дома.

В наступившей тишине Итан стоял между Коннором и выходом, скрестив руки.

– Ну?

– Не стоит благодарности, – сказал Коннор, кивнув в сторону Киры.

Итан нахмурился, слегка подняв подбородок:

– Ладно. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Крепкий мужчина схватил стул, стоявший в углу комнаты, и медленно протащил его по полу, скрипя ножками о дерево. Тихо проворчав, он шумно поставил стул в центре комнаты спинкой вперед, сел на него, облокотившись предплечьями о спинку, и смерил Коннора взглядом.

Классическая тактика запугивания, но Коннор не мог его за это винить. Это был дом Итана, и его семье только что угрожала опасность. Без сомнений, ему необходимо было убедиться, что у Коннора не было иных намерений.

– Назови свое имя, – потребовал Итан. Взгляд его стальных глаз не дрогнул.

Некоторое время Коннор сомневался, стоило ли отвечать. У него не было настроения заниматься этими разборками. Коннор оказал этому человеку услугу и не имел намерений оставаться в его доме ни на секунду.

Такова жизнь бродяги, в конце концов. Нужно было постоянно отправляться в путь.

Когда Коннор стал поудобнее усаживаться, мышцы снова пронзила боль. На миг дезориентированный жестоким приступом боли, он выругался себе под нос и схватился за магическую рану на боку.

Демонстрация слабости в такой момент могла бы стоить ему жизни, в зависимости от принципов и мотивов Итана, – а Коннор пока понятия не имел ни о первом, ни о втором. Придется проглотить боль и зарыть ее поглубже, пока Магнусон не найдет спокойного местечка, чтобы подлечиться.

Чтобы скрыть истинную глубину своих мучений, он откинулся на изголовье кровати и попытался остановить волну огня, разливавшегося по венам.

Это не сработало.

Он с трудом сдержал гримасу боли, и у него закружилась голова. Несмотря на риск, он на миг прикрыл глаза, чтобы прийти в себя.

Раненый. Безоружный. Полуголый. Сейчас он явно был в проигрыше, да еще и эти раны, на исцеление которых могут понадобиться годы. Ему нужно было найти свои мечи, а для этого необходимо было получить шанс прошерстить залитую кровью траву.

Мужчина был явно в выигрышном положении, и Коннору придется разыгрывать карты с осторожностью.

Когда он заерзал на матрасе, кувшин с водой, стоявший на простыне, чуть было не опрокинулся. Молниеносным движением, казалось бы, невозможным для такого массивного мужчины, Итан схватил его за ручку, чтобы содержимое не пролилось. Движение казалось инстинктивным, как если бы отец подхватывал ребенка, который вот-вот упадет.

Итан молча протянул кувшин Коннору. Выражение его лица не изменилось, несмотря на проявление доброты. Коннор больше не мог игнорировать боль в горле.

Слегка кивнув в качестве благодарности, он схватил кувшин и стал пить прямо из горла. Тонкая струйка холодной воды потекла по подбородку. Свежая вода по вкусу напоминала родниковую, она бодрила и была приятной на вкус.

Это простое действие пробудило сильный голод. В желудке заурчало.

Несмотря на то, что Коннор поймал оленя два дня назад, ему вдруг показалось, что он целую неделю ничего не ел.

Он поглядывал на хлеб и вяленое мясо, в животе урчало. Понадобилась вся сила воли, чтобы не наброситься на еду, лежавшую на другом конце кровати.

– После такой битвы я бы тоже умирал от жажды, – признался Итан.

Эта фраза всколыхнула в голове Коннора дюжины вопросов, но он не мог обращать на них внимания. Не в тот момент, когда его мучил неутолимый голод.

Он поставил пустой кувшин на пол и схватил хлеб. Лишь на мгновение задержавшись, чтобы понюхать его, откусил щедрый кусок. В конце концов, еду можно считать платой за спасение Киры. Теплая корочка хрустела – хлеб был свежий, только из печи. Коннор ничего не смог с собой поделать и закрыл глаза, наслаждаясь насыщенным вкусом.

– Меня зовут Коннор, – сказал он, жуя.

– Коннор, – отозвался Итан. Его плечи расслабились, как только он наконец узнал имя гостя. – Ты сделал нам добро. Даже если Кира так не считает, вообще-то я благодарен тебе. Меня зовут Итан Финн, и, как ты наверняка уже догадался, это была моя жена. Ты уже видел Изабеллу и Фиону, наших дочерей. Уэсли наш сын, скоро ты познакомишься и с ним.

Коннор в этом сомневался.

Он был одиночкой и привык бродить по лесам. Какими бы добрыми ни оказались эти люди, у него не было намерений оставаться.

– Не хочешь рассказать мне, что там произошло? – спросил Итан, слегка склонив голову набок в ожидании ответа.

Коннор покачал головой, проглотив последний кусок хлеба.

– Может, вместо этого ты мне расскажешь, где ты был, когда твоя жена и дочери остались одни в хижине посреди территории моровых волков?

Это был справедливый вопрос. Долг мужчины в первую очередь – защищать свою семью. Насколько Коннор мог судить, Итан не имел права допрашивать его, не говоря уже о том, чтобы судить.

Итан на краткий миг прищурился, словно бросая вызов Коннору осмелиться повторить это еще раз, но в конечном итоге вздохнул, сдаваясь.

– Ты тоже слышал моровых волков?

Коннор кивнул:

– В Древнем лесу все слышат моровых волков.

– Они стали чаще бродить вокруг дома, – признался Итан, потирая складки в уголках уставших глаз. – Я решил, что они смогли нас учуять и хотели поохотиться на нас. Теперь, однако, я думаю, не могли ли они учуять, что что-то происходило в тех чертовых руинах. Мы с Уэсли решили увести их подальше от семьи, сбить со следа.

Коннор фыркнул, стряхивая с рук крошки.

– Как можно куда-то увести моровых волков? Они ведомы жаждой крови и чрезвычайно умны.

– Лук, стрелы и немного мужества, – парировал Итан, расправляя плечи. – Вот как.

Ха.

Впечатляет.

Итан потер подбородок. Темные мешки под глазами свидетельствовали о том, что он не спал. Вероятно, из-за того, что в его доме присутствовал незнакомец.

– Я многим тебе обязан, – снова произнес Финн, на этот раз более искренне.

– Ты ничем мне не обязан, – доев хлеб, Коннор взял несколько полосок мяса. – Считай, что ты отплатил мне сполна.

– Легкий обед даже отдаленно не…

Не обращая внимания на его протесты, Коннор снова попытался встать. Тело снова пронзила боль, но он, собрав волю в кулак, стерпел ее. На этот раз ему удалось удержать равновесие, облокотившись о стену.

– Хорош строить из себя скромника, – отрезал Итан, тоже поднимаясь. – Я воздаю должное там, где это необходимо, а жизни моих родных гораздо ценнее пары полосок вяленой оленины.

– Разумеется, – сказал Коннор. – Поэтому я съел еще и хлеб.

Итан простонал:

– Послушай…

– Я не пытался быть героем, Итан. Я сделал то, что должен был, – он схватил рубашку, которую дала ему Кира, и тихонько натянул ее поверх повязок, покрывавших почти все его тело. При каждом движении Коннора пронзали приступы боли, но он изо всех сил старался не обращать на них внимания.

– Ты мог убежать, но ты сразился с теми, кто чуть было не убил мою семью, – указал на него Итан своей огромной ладонью. – Ты рисковал своей жизнью, и в процессе тебе надрали задницу. Разве не так поступают герои?

Коннор нахмурился, вгрызаясь в очередную полоску вяленого мяса, и бросил мимолетный сердитый взгляд на крепкого мужчину.

– Кира рассказала мне, что произошло на поле, – продолжил здоровяк. – Я знаю о солдатах. О приказе вельможи убить всех свидетелей. О том, как гвардейцы окружили тебя. О том, как ты положил их одного за другим. Кире при этом пришлось закрыть глаза девочкам, – Итан, приподняв брови, потрепал бороду, сожалея о том, свидетельницами чему стали его дочери прошлой ночью. – Я знаю, что произошло, но не знаю почему. Почему ты оказался в этих местах.

Итан рассеянно прислонил стул к стене, повернувшись спиной к Коннору, но вопрос был задан с нажимом. Похоже, Итана больше всего интересовал ответ именно на этот вопрос.

Возможно, Кира увидела призрака. Возможно, они вполне справедливо подозревали, что прошлой ночью, помимо того, что открылась Брешь, произошло еще что-то сверхъестественное.

Коннор замешкался, все еще чувствуя на языке острое послевкусие вяленого мяса. Честно говоря, он ничего не был должен этому человеку, и от того, что он сейчас скажет, зависела его жизнь – или жизнь Итана. Умолчав о правде, Коннор может защитить семью этого человека, если гвардейцы снова явятся сюда.

В конце концов, по словам мертвого короля, дни Коннора были сочтены.

Он мог сказать лишь часть правды, признаться, кто он. Возможно, так ему будет легче уйти. Обычно, когда он признавался, что он бродяга, люди выгоняли его из города. Торговцев привечали, так как они приносили пользу местным хозяйствам. Путешественники и туристы приносили деньги.

А вот бродяги приносили новую кровь, и не было никаких гарантий, что она приживется. Скитальцы не отчитывались перед городскими, а тех нервировало, что человек может просто взять и бесследно исчезнуть в ночи.

Прошлецы избегали дорог. Такие, как Коннор, старались не оставлять следов, потому что от тех, кто шел по ним, нельзя было ждать ничего хорошего.

– Я бродяга, – признался он. – Направляюсь в Брэдфорд, чтобы найти работу.

К его удивлению, Итан издал облегченный вздох. Все напряжение, сковывавшее мужчину, мгновенно исчезло. Глубокие морщины, прочертившие лоб, пропали, и на лице появилось почти жизнерадостное выражение, словно сердитый вид был лишь маской, призванной запугать потенциального врага.

Его реакция была совершенно непонятной.

– А чего ты ожидал? – спросил Коннор, подозрительно прищурившись.

– Ничего, – глава семьи отмахнулся от вопроса. – Ты можешь идти?

Коннор кивнул, хотя не был уверен. Но находясь в непосредственной близости к Бреши, необходимо было решить проблему с передвижением – и сделать это быстро.

– Хорошо, – сказал Итан. – Нам нужно уходить. Кира была права, только не говори ей, что я так сказал. Солдаты могут вернуться в любую минуту.

Не произнеся больше ни слова, Итан покинул комнату. Дверь осталась открытой, словно молчаливо приглашая Коннора присоединиться к нему.

Коннор снова остался один, и тяжелая тишина опустилась на его плечи.

Он не понимал этих людей, но они спасли ему жизнь. Он найдет свои клинки, поблагодарит Итана – и будет таков.

Учитывая призрака, прятавшегося в тени, и армию, маячившую на горизонте, это было единственным разумным решением.

## Глава 9. Коннор


Когда Итан ушел куда-то в недра дома, у Коннора наконец появилась возможность подумать. Глухой стук тяжелых мужских сапог о деревянный пол удалялся по коридору.

Необходимо было осмотреть поле боя и, если возможно, выяснить, кто такой Отмунд и что ему вообще было нужно. Также необходимо было найти призрака – или скорее найти способ вообще избежать столкновения с ним. Если дух правда извратил разум Генри, как рассказывали, то Коннор не хотел давать призраку шанс одурманить и его тоже.

Прошлой ночью монстр пронзил черным мечом и человека, и валун с ошеломительной легкостью. Такое сильное магическое существо, вероятно, считало простых смертных второсортными созданиями.

А теперь он пометил его. Коннор провел большим пальцем по темному шраму на груди, и тот вспыхнул краткой зеленой вспышкой, которую было видно даже сквозь ткань рубашки.

Парень потянулся. Несмотря на то, что голова на мгновение закружилась, он сумел удержать равновесие. Магнусон хрустнул суставами, придя в себя, и на него накатила волна облегчения.

Чистые штаны, предложенные ему Кирой, все еще лежали на матрасе вместе с крошками хлеба, который он умял. Стянув заляпанные кровью штаны и надев новые, Коннор бросил взгляд на крошки и кувшин.

В желудке все еще урчало, и даже крошки выглядели соблазнительно.

Игнорируя голод, Коннор прошел по коридору и, завернув за угол, обнаружил, что Итан ждет его в пустой кухне. Незажженная печка в углу была измазана черными пятнами сажи. В куче золы лежали наполовину сгоревшие чурбачки, угли давно погасли, несмотря на запах горящего дерева, витавший в воздухе.

Большую часть комнаты занимал стол ручной работы с резными узорами по краю. Коннор испытал облегчение, увидев, что на нем лежала его сумка и пустые ножны вместе с множеством кинжалов. Посреди прохода на боку лежал табурет, и Коннор перешагнул через него, чтобы взять сумку со стола.

Через несколько секунд он уже пристегивал скрещенные ножны к спине и копался в сумке, чтобы убедиться, что его скромные пожитки не пропали после случившегося ночью.

Мешочек с монетами. Запасы вяленой оленины. Фляга. К его удивлению, ничего не исчезло.

Пока что он положит различные кинжалы в сумку. Рассует по телу позже, без свидетелей.

– Я смотрю, ты не путешествуешь налегке, – сказал Итан, не сводя глаз с целой сумки с оружием, которую Коннор перекинул через плечо.

– Не могу себе этого позволить.

– Справедливо. Полагаю, бродяге лишняя осторожность не помешает. Вести такую жизнь непросто.

– Я ее не выбирал.

Коннор взял со стола последний кинжал и сунул его в сумку. На углу столешницы, где лежало оружие, оказался вырезан узор в виде замысловатого дерева. Коннор провел большим пальцем по этому произведению искусства. Его потрясло, насколько филигранная это была работа.

Картинка тянулась вдоль стола, и Магнусон провел пальцем дальше по великолепным резным орнаментам. Деревья. Желуди. Кабарги[3]. Он видел подобную роскошно украшенную мебель в нескольких богатых тавернах, но в доме – ни разу.

Такое могли себе позволить лишь богачи.

– Вы это купили? – спросил Магнусон.

– Нет, я сам вырезал, – скромно пожал плечами Итан. – Мы не сможем взять его с собой. Я раньше был плотником. Сделаю новый.

С этими словами здоровяк открыл дверь и вышел на импровизированное крыльцо. Когда мужчины оказались снаружи, порыв ветра пронесся по деревьям, и дом тихонько зашатался под ногами Коннора. Он нахмурился. Ощущения до боли напоминали то, что испытываешь, стоя в лодке. Тут сказалось его детство, проведенное на море, и Магнусон инстинктивно приноровился к движениям крыльца под ногами.

Сквозь большую квадратную дыру в крыльце проглядывал пятачок земли, и Итан сел на край, свесив ноги. Без предупреждения огромный мужчина скользнул в дыру, тут же исчезнув из поля зрения. Коннор глянул в нее и обнаружил, что Итан осторожно карабкался вниз по лестнице, прибитой к стволу. Дом шатался под порывами сильного ветра.

Высоко в небе прокричал ястреб и нырнул в просвет между деревьями. Благодаря приобретенному улучшенному зрению Коннор сумел отметить каждое движение птицы. Несмотря на то, что каждый шаг все еще причинял Магнусону боль, он подошел к краю крыльца и попробовал рассмотреть, что сможет.

Одинокий шпиль посреди руин пронзал небо, крошащийся белый камень был покрыт плющом. Солнечные лучи освещали идиллический луг внизу, и лишь редкие темно-коричневые пятна на белых валунах служили мрачным напоминанием о том, что произошло ночью.

Зрение было как никогда острым, и Коннор сумел оглядеть лес на километры вокруг.

– Ты собрался тут остаться? – позвал Итан с земли, в его голосе послышался намек на нетерпение.

– Ни за что, черт возьми, – пробормотал Коннор.

Напряженным, нетвердым шагом – сильный ветер шатал крыльцо под его ногами – Коннор добрался до дыры и не спеша свесил ноги с края. Мышцы выли от боли, но чем больше он двигался, тем лучше себя чувствовал.

По-настоящему пульсировала болью лишь жгучая рана в боку.

Он поморщился, схватился за деревянную лестницу, прибитую к стволу, и стал спускаться на землю, аккуратно ступая на каждую перекладину.

Благодаря периодическим схваткам с разбойниками и тому, что его дважды чуть не убили спящим, Коннору была не чужда боль. Однако то, что сделало с ним оружие Отмунда, отличалось от всего, что он испытывал прежде. С этим не удастся легко справиться: ему нужно было вылечиться, а это, к сожалению, означало отдых.

Черт бы побрал.

Внизу стоял Итан, прислонившись к ближайшему дереву. Скрестив руки, он наблюдал за каждым движением Коннора. В уголках его губ таилась улыбка, как будто Финн не мог до конца поверить, что это был тот самый герой, который спас его семью.

– Вот пырнут тебя проклятым кинжалом, тогда посмотрим, как быстро ты выздоровеешь.

Коннор снова поморщился, добравшись до последней перекладины лестницы. Сапоги стукнули о землю, и рана на боку открылась. Он поморщился от неприятных ощущений и прижал руку к ране.

– Справедливо, – усмехнулся Итан, оттолкнувшись от дерева и зашагав по лугу.

Как только они вышли из-за деревьев на поле, Коннор остановился. Солнце жгло темно-красные лоскуты на траве. Белые валуны были покрыты отпечатками ладоней, смазанными и потускневшими от того, что кто-то слизнул их ночью. По земле была разбросана дюжина мечей, а также можно было наткнуться на золотую грудную пластину или шлем.

Но никаких тел.

Пропитанная кровью трава вокруг дрожала на легком ветру, когда Коннор ступил на заросшую арену, где он боролся за жизнь. Где вельможа хотел убить короля. Где дух крался среди теней.

Где его жизнь изменилась, возможно намного сильнее, чем он мог постичь.

Коннор прошел по своим следам после нападения, осматривая путь, по которому перемещался во время битвы. Следы сапог на земле. Обломанные стебли. Примятая трава там, где он упал на спину.

Золотой шлем, лежащий в центре луга, полосы высохшей крови на примятой пластине, защищавшей нос. Мятая трава под ним тонула в небольшой лужице слюней.

Моровые волки неплохо попировали.

В море сверкающего металла, усыпавшего поле, его внимание привлекло оружие. Первый меч, потерянный им в бою, лежал на земле неподалеку, его простая рукоятка была лишь на тон темнее самого клинка. Собравшись с духом, Коннор потянулся к нему, но рана в боку жалила сильнее, чем он ожидал. С гримасой боли на лице Магнусон убрал один из выполненных на заказ мечей обратно в парные ножны за спиной.

С каждым шагом мышцы Коннора выли от боли все меньше. Он стал чувствовать себя немного увереннее. Здесь в воздухе стоял запах травы и жимолости, более яркий и приятный, чем вчера. Он захватывал дух сильнее, чем когда-либо.

Он словно чувствовал эти ароматы впервые, словно наконец увидел мир таким, каким он был на самом деле: бьющей через край какофонией ощущений, застывших в воздухе.

Такая реалистичность либо была делом рук призрака, либо объяснялась тем, что Коннор чуть не погиб вчера и теперь видел мир немного иначе.

Длинная полоска крови короля вела в руины, и Коннор пошел по ней. Когда он дошел до потемневших от времени валунов на краю собора, на солнце блеснул его второй меч. Он потянулся за ним, и его тело снова заныло, когда Коннор вложил в ножны второй клинок.

Вдоль ближайшей стены по крошащимся руинам тянулась длинная полоска крови. Еще больше запекшейся крови было на траве, она стала почти черной под палящим солнцем. Он остановился у красного отпечатка руки на белом камне ближайшей стены и прижал к нему руку.

Ладонь подошла идеально.

Вчера его чуть было не забрала сама смерть.

Решительно настроенный найти что-нибудь – хоть что-то, – что могло бы объяснить произошедшее, Магнусон последовал за кровавой полосой в руины, углубляясь все дальше и дальше. Туда, куда забрался аристократ, чтобы сбежать от него. Хотя Итан и Кира были обеспокоены тем, что в любой момент могла появиться армия, Коннор в этом сомневался.

Если бы солдаты собирались пройти сквозь Брешь, они бы уже это сделали. По ту сторону портала вчера ждали несколько дюжин мужчин, чтобы он не смел входить, но они ни на сантиметр не приблизились к проходу.

Их сдерживал страх, и, хотя Коннор не видел призрака с тех пор, как очнулся, он знал, что дух здесь. Должен быть здесь.

Он выжидал.

Длинная полоса крови заканчивалась у большого зеленого круглого драгоценного камня, врезанного в траву. Коннор опустился на колено и осмотрел его, задаваясь вопросом, что же это такое. Прошлой ночью вельможа перерезал человеку глотку, чтобы открыть его. Хотя мелкий гравий рядом с зеленым камнем был испачкан красными полосами, на самом круге ничего не было видно. Ни капли. Ни пятнышка, словно он поглотил каждую каплю крови, попавшую на поверхность.

Когда Коннор опустился на колени возле возвышения, его внимание привлек замысловатый круг в центре. Вдоль кольца имелось пять небольших выемок, и в одной из них лежал небольшой зеленый камушек. Магнусон попытался достать его, но тот не поддался.

Брешь – так призрак это назвал. Портал, обладающий невероятной силой, способной без труда перенести человека из одного места в другое, и все же вот так просто брошенный посреди пустого поля.

Коннор достал один из мечей и воткнул лезвие в землю вдоль края камня, чтобы узнать, как глубоко он войдет. Клинок скользнул в траву, издавая скрежет, соприкасаясь с камнем. Коннор опустил меч по самую рукоять, но скрежет так и не прекратился.

Магнусон задавался вопросом о том, как, черт возьми, работала эта штука. Это был портал, ведущий в другую часть Салдии, вот и все, что он знал. Это была древняя магия, намного превосходящая все, что он когда-либо видел.

Трава захрустела под сапогами, и он услышал за спиной уже знакомые тяжелые шаги. Коннор оглянулся через плечо и увидел Итана.

– Мы с Уэсли как-то пытались его вытащить.

Коннор нахмурился и вложил меч в ножны, не двигаясь с места.

– И что произошло?

Итан усмехнулся.

– Он меня вырубил. Сильно. Я отключился на час, Кира испугалась до полусмерти.

– Значит, перемещать его нельзя?

– Похоже на то, хотя я не вижу причин этого делать.

– Это портал, ведущий в другие части Салдии, – пожав плечами, сказал Коннор. – Он мог бы оказаться полезен, если разобраться, как им пользоваться.

Финн фыркнул:

– Портал, способный привести врагов прямо на порог твоего дома.

– Или тебя на их порог, – подчеркнул Коннор, приподняв бровь, чтобы придать веса своим словам. Здоровяк вздохнул.

– Не выслеживай их. Ты сам не знаешь, во что ввязываешься.

Коннор нахмурился:

– А ты?

– И я не знаю, – сказал мужчина, раздраженно глядя на него. – В этом-то и дело.

Коннор усмехнулся, осматривая портал и все еще задаваясь вопросом, можно ли его как-то использовать. Итан, однако, был явно сыт этим по горло и, пробормотав что-то себе под нос, удалился в руины. Коннор подумывал остаться и поискать на земле подсказки или что-то, что он мог вчера упустить, но моровые волки съели все доказательства. Он мог проторчать здесь хоть весь день, но все равно ни черта не нашел бы.

Издав раздраженный вздох, он поднялся. Окружавшие его стены поплыли, когда он потерял равновесие, все еще дезориентированный из-за ран, но он оперся рукой о стену и подождал, пока голова перестанет кружиться. Зрение снова прояснилось, на этот раз быстрее, и он последовал за Итаном прочь из некогда великолепного собора.

– Я рад, что моровые волки охотятся только по ночам, – признался Итан, когда Коннор подошел к нему.

– Как и я. Послушай, Итан. Ты и твоя семья поделились со мной едой, заботой, укрытием и одеждой. Добро за добро, и я считаю, что если ты мне что-то и был должен, то твой долг оплачен. Предлагаю тебе вернуться к ним, а я пойду своим путем.

Мужчина рассмеялся, и легкие морщинки на его лбу казались более выраженными здесь, на ярком солнце.

– Заставить тебя у меня не получится. Мы оба это знаем, но ты не подумал вот о чем. Прошлой ночью ты в аду побывал. Оказался замешан в войне между королевской гвардией и богачами. И Норны знают кем еще. Никто не должен проходить через это в одиночку. Сиди за моим столом, ешь мою чертову еду и вылечись, прежде чем отправиться в безумный поход, чтобы узнать, что тебе грозит. Понял?

Итан умолк, приподняв одну бровь, словно бросая вызов Коннору – посмеешь отказаться?

Коннор не стал отказываться.

Плотник подтолкнул его плечом:

– И должен добавить, что если ты не пойдешь со мной сейчас, Кира выследит тебя. Ты и понятия не имеешь, на что способна эта женщина.

С этими словами Итан шагнул в лес, посмеиваясь себе под нос.

Коннор замешкался, уперев руки в бока и наблюдая за тем, как здоровяк уходит. Он покачал головой, не до конца уверенный, чего сам хотел.

Он спас их жизни, но и они спасли его жизнь. Они перенесли его под защиту деревьев, подальше от клыков моровых волков. Эта семья явно не представляла для него угрозы.

Если бы они желали ему смерти, то оставили бы на съедение моровым волкам.

Однако пойти с этими людьми, есть их пищу… Это казалось неправильным. Прежде Коннор всегда выживал сам. Это был единственный образ жизни, который он знал.

Магнусон потирал подбородок, затерявшись в мыслях, и тут рана в боку вновь дала о себе знать. Мучительная волна прокатилась по телу, сбив с ног. Он ударился плечом о ближайший валун, что вызвало очередную вспышку боли. Коннор с шипением втянул воздух сквозь зубы. Его рассудок помутился от боли. Парень наклонился, упершись руками в колени, пытаясь отогнать эту волну.

Отмунд, кем бы он ни был, желал Коннору смерти. Аристократу удалось убить короля, и, похоже, он был не из тех, кто легко сдается. Поселившись с Финнами даже на малое время, Коннор подвергнет их опасности.

Еще один порыв ветра пронесся по лесу, и Магнусон краем глаза увидел, как дом на дереве заходил ходуном. Он изучил взглядом строение, почти идеально спрятанное в кроне. Сквозь промежутки между листьями лишь иногда проглядывало окно или деревянная дощечка.

Эти люди не были глупы. Они регулярно боролись с моровыми волками и выбрали свободную жизнь в лесах, как и он. Они представляли, в какой опасности он находился, и все равно почему-то хотели, чтобы Коннор остался с ними.

Бросив последний взгляд на залитое кровью поле, он сделал свой выбор. На восстановление после подобной битвы могли уйти годы, и встретить незнакомцев, проявивших к нему доброту, было приятным поворотом событий.

– Ладно, – пробормотал Коннор и последовал за Итаном по тропинке, ведущей в тишину леса. – Ты победил, упрямый старый черт.


## Глава 10. Коннор


Коннор шагал по густому лесу бок о бок с Итаном. Оба хранили молчание.

С каждым порывом ветра, проносившимся сквозь деревья, лес вдыхал в кроны новую жизнь. Листья и щебечущие птички присоединялись к танцующему вихрю. Листья трепетали от натиска весны, а вечные дубы качались в такт ритму, который задавала природа.

Последние восемь лет этот огромный лес был для Коннора единственным домом.

Идя по прелым листьям, он с каждым шагом все больше и больше разминался. Магнусон повел плечами, пытаясь расслабить болезненные мышцы. Кроме резких мучительных приступов в ране в боку, боль по большей части сошла на нет. Голова стала кружиться меньше. Каждый раз, когда под сапогом изредка похрустывали мелкие веточки, он все больше и больше чувствовал себя собой.

Коннор и раньше сражался с профессиональными солдатами, но в подобных битвах еще не бывал.

В Яррине трое солдат чуть не убили его, когда приняли за разыскиваемого преступника. Получив четыре ножевых ранения в ногу, Коннор почти целый сезон прятался в горной пещере, пока снова не смог нормально ходить. И даже это чудесное выздоровление стало возможным лишь после того, как он потратил большую часть своих денег на рективационное зелье. Отвар, хоть и был слабеньким, все же помог.

Он рискнул и выиграл. Не всем так везло.

Теперь же, получив около дюжины ранений в спину, ноги и бока, Коннор с легкостью бродил среди деревьев. Единственным напоминанием о существовании некоторых ран были грубые повязки, натиравшие кожу.

Боль почти полностью прошла.

Несколько суставов хрустнули, когда он поднял руки над головой. Боль в ране в боку снова пронзила его до самого нутра, но Магнусонон лишь скривился и постарался не обращать внимания.

– Что за зелья вы мне дали?

Итан покачал головой.

– Когда мы затащили тебя на постель, ты был в отключке. Мы не смогли ничего дать тебе насильно, к ужасу Киры. Мы решили, что ты умрешь, но не могли оставить тебя волкам. Не того, кто спас мою жену и малышек, – Итан вздохнул, и его массивные плечи поникли, когда он отвел взгляд. – Мы поклялись быть с тобой до самого конца, если понадобится, чтобы отблагодарить тебя.

Некоторое время Коннор ничего не отвечал. Тишину нарушало лишь щебетанье птиц, пока он обдумывал то, что сказал Итан.

Он не привык к подобной доброте. Не здесь, где царил закон: либо ты, либо тебя.

– Стой, – широко улыбнулся Коннор, когда до него дошло кое-что. – Все это запугивание в доме было напускным, да? В глубине души ты добряк.

Итан рассмеялся, и его смех разнесся среди окруженных тишиной деревьев. Мужчина прищурился.

– Следи за языком, дружище, не то оставлю тебя в лесу.

Идя через лес, Коннор обошел пятачок земли, чтобы не оставить следов.

Хороший бродяга не оставлял следов и зацепок.

– Без зелий, – рассеянно пробормотал он, остановившись, чтобы оглянуться через плечо примерно в направлении луга. – Этого не может быть.

– Я тоже ничего не понимаю, – признался Итан. – Но ты жив, а остальное не имеет значения.

Коннор не был с этим согласен.

Невиданная сила, усилившийся слух, обостренное обоняние, улучшенное зрение, а теперь еще ускоренное исцеление – все это не имело никакого объяснения, кроме одного.

Призрак.

Он пообещал ему огромную силу, если Коннор добудет маленький зеленый кинжал Отмунда. Вероятно, чтобы получить его, демон одарил его навыками, даже несмотря на то, что их постигла неудача.

Разумеется, магия имела свою цену, и Магнусон не был уверен, что хотел быть в долгу у демона.

– Скажи-ка, Итан, – Коннор обошел поваленную ветку, постаравшись не обломать сучки. – Почему вы с семьей живете здесь? Вы здесь явно уже давно, судя по множеству искусно украшенной мебели. От вас до ближайшего города день пути, а вы прячетесь на дереве. Почему?

Здоровяк снова умолк, напрягши плечи и разглядывая ветви над головой. Мужчины крались дальше по лесу, и старший все не отвечал, лишь покряхтывал, когда обходил поваленные бревна или нырял под ветки.

Минуты шли, и Коннор решил не прерывать тишину. Так или иначе, он получит ответ.

– Кире понравились старые руины, – наконец сказал Итан. – Мы решили, что это просто пришедшая в упадок церковь. Мы и понятия не имели, что они содержат в себе магию. Конечно, мы видели тот каменный зеленый круг и попытались поднять его. Я решил, что мы могли бы его продать и выручить немного монет для наших нужд. Но даже если не учитывать, что камень меня вырубил, он весил с чертов замок. Эту штуку невозможно сдвинуть с места, – покачал головой Финн, рассеянно почесывая локоть. Они по-прежнему шагали через лес. – Я ничего не смыслю в магии. Я соприкасался с ней, лишь когда пару раз варил рективационное зелье, но у меня оно никогда не получалось. Зелья Киры ускоряют исцеление на несколько дней. Мои едва ли подарят несколько лишних минут.

– Ты не ответил на мой вопрос, – говоря это, Коннор изучал окружавший их лес. Благодаря новому улучшенному зрению он мог четко и ясно видеть стволы даже вдалеке.

Он задавался вопросом, навсегда ли это – или, как и любая другая магия, чары в конце концов развеются.

Рану в боку резко прожгла ужасная боль. Коннор застонал, у него подогнулись колени, деревья вокруг закружились. Магнусон ударился плечом о ствол, дерево захрустело от силы, с которой он в него врезался. Парень зарычал от боли, прижав руку к ране от светящегося кинжала.

Единственной, которая все еще болела.

Его накрыли волны мучений, океанским прибоем накатили мысли. Он вспомнил дом. Вспомнил, как камень пропорол его спину. Вспомнил крики солдат над головой.

Это было единственное, что осталось у него от дома, – плохие воспоминания.

Боль ослабила его решимость, и Коннору понадобилось собрать в кулак все силы, чтобы вернуть воспоминания туда, где им было самое место. Он закрыл глаза, свободной рукой сжав переносицу, и сделал несколько успокаивающих вздохов.

– Давай, приходи в себя, – сказал Итан. Он тихонько похлопал Коннора по спине своей сильной рукой.

– Я в порядке.

– Разумеется, в порядке.

– Куда мы идем? – спросил Коннор, меняя тему разговора. – Мы идем уже несколько часов.

Итан снова умолк. Когда боль утихла и Коннор снова обрел почву под ногами, он, прищурившись, посмотрел на мужчину. Коренастый плотник уставился в землю, взгляд его затуманился оттого, что он задумался. Финн рассеянно сжимал плечо Коннора, словно забыв о том, где находится и чем они занимаются.

Было что-то, чего Итан не договаривал.

– Мы направляемся в наш второй дом, который мы построили некоторое время назад, – здоровяк закатал рукава рубашки – по мере ходьбы весенний воздух разогрелся. – Мы останемся там ненадолго, на время сойдет.

Итан несколько раз прочистил горло и пошел вперед через подлесок. Кроны над головами путников мерно покачивались. Листья трепетали на ветру, хлопая друг о друга, когда на них налетал порыв воздуха.

Вдалеке из-за деревьев раздалось тихое пыхтение крупного зверя, его тяжелые шаги глухо стучали, когда он удалялся в сторону. Где-то неподалеку раскололось дерево, и в воздухе разнеслась трель разъяренных пчел.

Итан шел впереди. Коннор хмурился. Его спутник явно что-то скрывал. Поникшие плечи. Хриплый голос. Едва заметная перемена настроения.

Все это говорило о скорби.

Что бы ни произошло в этом другом доме, для Финнов это закончилось плохо – и Итану, похоже, не нравилась мысль о возвращении туда.

– О, ты глянь-ка, – Итан спрятался за дуб и выглянул из-за ствола, наблюдая за чем-то, что находилось вне поля зрения Коннора.

Магнусон остановился на ходу и, проследив за взглядом мужчины, обнаружил сидящего у плакучей ивы бурого медведя, раза в два крупнее человека. Сквозь завесу листьев было видно, что огромный зверь, рыча, зарывался носом в пчелиный улей. Оттенок его тусклого меха идеально совпадал с прелыми листьями, лежавшими вокруг.

Обломки улья застучали о лесную подстилку, с треском падая на твердую землю, а пчелы, отчаянно жужжа, закружились вокруг головы зверя. Некоторые из них пытались ужалить медведя, но, похоже, не смогли пробить его шкуру. Он с довольным видом уплетал мед, хрюкая и причмокивая. Мед застревал у него в зубах, когда он жевал. Когда медведь делал очередной укус, изо рта выглядывали два длинных клыка, завернутых наверх, к носу. Лишь изредка подергивая ухом, чтобы отогнать пчелу, он давал понять, что знает об их присутствии.

Итан широко улыбнулся и, понизив голос, наклонился к Коннору:

– Эти медведи те еще трусы, за ними забавно наблюдать. Так далеко на юге они не впадают в спячку, как северные медведи. Но все равно едят так, как будто собираются пару месяцев дрыхнуть.

Клыкастый медведь наклонил голову в их сторону, услышав голос Итана. Зверь бросил взгляд на Коннора и напрягся, уловив потенциальную опасность. Но Магнусон не двинулся с места, так что медведь закряхтел и вернулся к меду.

Из подлеска, словно призраки, выскочили и пронеслись по примятым листьям два кролика. Первый, добежав до медведя, с легкостью запрыгнул ему на ногу. Второй промахнулся и упал на землю. Катаясь на спине, он засучил в воздухе своими пухлыми маленькими лапками. Медведь, не шелохнувшись, продолжил уплетать мед, а первый кролик стал радостно слизывать то, что капало на густой мех на животе зверя.

Итан рассмеялся:

– Я, пожалуй, тоже мог бы присоединиться к ним и умыкнуть немного меда. Похоже, он слишком толстый, чтобы обратить на это внимание.

Коннор оперся о дерево и, оторвав взгляд от медведя, обратил внимание на здоровяка, прятавшегося за стволом дерева вдвое уже него. Итан выделялся, как нарыв на большом пальце.

Никто здесь по-настоящему не боялся смерти. Каждый день мог стать последним, а значит, жить нужно было на всю катушку.

Чтобы выжить в Древнем лесу, нужно было быть немного сумасшедшим: это касалось как людей, так и животных.

Итан широко улыбался, облокотившись о дуб, полностью поглощенный сражением между зверем и насекомыми едва ли в двадцати метрах от них. Коннор ничего не смог с собой поделать и стал разглядывать лицо мужчины. Оно озарилось улыбкой от радости, которую он находил в природе и своем открытии, – и это задело какие-то струны в глубине души Коннора.

Ностальгия.

Его отец тоже так делал, когда они жили в Кёркуолле. Когда Коннор был маленьким, отец брал его на природу, показывал все, что было в Огнедышащем лесу, росшем на острове, и рассказывал, как природа защищает себя и своих жителей. Он всегда говорил о деревьях так, словно они были живыми, дышали, наблюдали за теми, кто входит в лес.

Словно сами деревья излучали магию.

Итан усмехнулся и снова жестом велел Коннору следовать за ним. Что-то шевельнулось глубоко внутри Коннора. Эта ностальгия причиняла боль. Но, честно говоря…

Ему этого не хватало.

Того, как Кира по-матерински раздавала указания. Простодушной честности Итана. Намека на сострадание. Коннор не знал, что и думать об этой семье, которая не хотела, чтобы он уходил, когда большинство отвернулось от него.

Даже Бек Арбор.

– Итак, расскажи о своей семье, – хлопнул в ладони здоровяк, пока они шагали по лесу. – У тебя есть жена? Бьюсь об заклад, ты уже дорос до того, чтобы жениться.

Коннор поморщился при мысли об этом. Ни одна женщина не пожелала бы подобной жизни, да и дети заслуживали лучшего.

Некоторое время тишину прерывал только тихий щебет птиц в кронах.

– Все в порядке, – грубо похлопал Коннора по спине Итан, отчего по позвоночнику парня разошлись небольшие волны боли. – Не нужно делиться тем, о чем ты не хотел бы вспоминать.

– Спасибо.

– Однако путь предстоит долгий, – предупредил плотник. – Надеюсь, ты не против, если я заполню тишину.

Коннор пожал плечами. Он бы предпочел помолчать, но это было не настолько важно, чтобы высказывать свое мнение.

– Бедняжка Фиона, – сказал Итан, покачав головой. – Это моя младшенькая. Та самая, ну, на лугу…

– Я помню.

– Ее разбудила вспышка зеленого света. Она сказала, что увидела, что мужчина ползет во тьме, и решила пойти помочь ему, – Итан почесал в затылке. – У малышки доброе сердце, но она слишком доверчива.

– Как и большинство детей.

– А тот человек, – Итан сморщил нос от отвращения, – схватил ее вот так. Испачкал кровью ее лицо, ее волосы.

Тот человек.

Эти люди понятия не имели, кто это был.

Финны не знали, что у них на лугу погиб король.

Коннор сделал медленный выдох, не зная, что и сказать. Испуганная девчушка пыталась выбраться из хватки умирающего короля, понятия не имея, почему он повел себя так жестоко. Даже если физически он ей не навредил, отпечаток этих событий останется на всю жизнь.

– А потом появился ты, – спокойно добавил Итан. Он говорил тихо. – Ты выскочил непонятно откуда, размахивая двумя мечами так, словно родился с ними, положил десяток мужчин и даже бровью не повел.

– У меня все тело в шрамах, я с трудом хожу, у меня кружится голова, и я все еще не знаю, чем, черт побери, пырнул меня тот вельможа, – поправил его Коннор. – Это называется «и даже бровью не повел»?

– Где ты научился так драться? – склонив голову, Итан бросил настороженный взгляд на Коннора. – По словам Киры, ты был похож на дух, вселяющий страх в сердца врагов.

У Коннора кровь застыла в жилах при одном только упоминании этого слова.

Дух.

Возможно, Кира тоже видела призрака. Возможно, она знала, что он с ним сделал, но Коннор в этом сомневался. Если бы они подозревали, что он каким-то образом связан с демоном, то наверняка не были бы столь великодушны.

Как бы Коннор ни хотел оставить свое прошлое при себе, стоило признать, что вопросы были справедливыми. Если бы он приглашал в свой дом незнакомца, который мог прикончить его во сне, он тоже захотел бы кое-что о нем разузнать.

Так уж и быть. Он удовлетворит любопытство Итана.

– Когда я ушел из дома, мне понадобилось время, чтобы узнать все о выживании, – произнес Коннор. – Я работал, когда выпадала возможность. Воровал, если это было необходимо. Один старый фермер как-то увидел, как я мухлевал в дартс в таверне, а потом прижал меня к стенке. Он оказался королевским гвардейцем в отставке, который решил провести последние годы на старой ферме, принадлежавшей его семье. Я думал, он меня сдаст.

– Черт, – пробормотал Итан.

– Я отреагировал точно так же, – признался Коннор. – Решил, что мои дни сочтены. Но старик заключил со мной сделку. Он не отправит меня на виселицу, а я должен буду работать на его ферме. В обмен он будет меня кормить, одевать и тренировать по два часа в день. Я его звал сэр Бек, и это бесило его до чертиков. У фермера не было денег, но мне и не нужны были деньги после всего, что он для меня сделал.

Некоторое время они просто шагали по тихому лесу, листья похрустывали под их ногами. Над головой щебетали птицы, и Коннор на миг затерялся в воспоминаниях о сэре Беке. О том, как старик сидел на пне, наблюдая за Коннором, размахивающим мечом. Сидя на этом пне, Бек давал парню один урок за другим. Отмечал все, что Коннор делал неправильно, и изредка указывал на пару вещей, с которыми он справился хорошо.

– Похоже, он был добр к тебе, – сказал Итан. Коннор почесал затылок.

– Он был честный человек, но это была только сделка. С сердечной привязанностью мало общего. Нас связывали лишь отношения учителя и ученика.

– И все же в таком мире, как наш, это настоящий подарок.

– Пожалуй.

На автомате подчинившись инстинктам и интуиции, Коннор аккуратно обошел куст, чтобы не обломать веточки. Проходя мимо зарослей, он заметил в грязи крошечный след размером с ботинок маленькой девочки.

– Им стоит быть осторожнее, – предупредил Коннор, указав на след.

Итан вздохнул:

– Глаз-алмаз.

Он поднял камень, лежавший неподалеку, и провел по следу, стирая его.

– Уэсли все лучше и лучше удается скрывать следы, но ему еще нужна практика, – Итан замешкался. – Может, дашь ему пару советов?

Коннор кивнул, и его накрыла новая волна тоски по дому:

– Если это необходимо, чтобы заслужить свой хлеб.

Итан разочарованно прицокнул:

– Я не это имел в виду. Разумеется, мы не откажемся от лишней пары рук для обустройства дома, пока ты выздоравливаешь, но мы не придерживаемся принципов взаимовыгоды. Хорошие люди делают друг другу добро. Таков мой образ жизни.

При этих словах Коннор испытал резкую боль в груди: подобное кредо до жути напоминало то, что говорил его отец.

Человек выше всего тогда, когда наклоняется, чтобы помочь нуждающемуся.

Слова жалили его. Однажды у Коннора уже отняли дом, и не было смысла искать новый.

Он умолк. Несколько минут спутники шли, не произнося ни слова, за исключением редких ругательств, которые Итан бурчал себе под нос, перебираясь через поваленное бревно. Чтобы отвлечься, Коннор изучал то, что их окружало. Не теряя бдительности, ожидая момента, когда призрак снова появится.

Но ничто не двигалось, кроме птиц, пролетавших над головой, и веток, качавшихся на ветру.

Когда Коннор прижал ладонь к стволу, чтобы взобраться на валун, по дереву пробежала маленькая коричневая ящерка с зеленым узором в виде молнии на спине. Она скользнула по его пальцам, задержавшись на миг, чтобы посмотреть на человека, после чего побежала по своим делам.

В мрачном безмолвии леса между деревьями промчался силуэт. Коннор замер, забираясь на валун, с напряжением вглядываясь туда, где увидел движение.

Олень, наверное. Просто кабарга, бродящая по лесам Салдии. Но Коннор хотел убедиться.

Вглядываясь в деревья, Магнусон увидел, как за осиной в сорока пяти метрах от них показались истрепанные полы клочковатой мантии. Силуэт мелькнул за другим деревом и исчез за высокой елью.

А затем ничего. Вокруг щебетал лес, спокойный и умиротворенный, словно там и не было никакого призрака.

Но дух все еще был здесь, наблюдал и ждал вне досягаемости. Вот только Коннор не был уверен, чего – или кого – он ждал.

Когда призрак появится снова, нужно быть готовым к тому, чтобы еще раз встретиться с ним лицом к лицу. Не только ради себя, но и ради Финнов.

## Глава 11. Коннор


Солнце медленно опускалось на Древний лес, сквозь деревья послышался низкий гул водопада. Тихое бормотание потока воды быстро превратилось в громогласный рев. По мере того как Коннор приближался к воде, воздух стал более влажным, и вскоре рубашка начала прилипать к коже. Ветер доносил землистые запахи мха и влажной травы, насыщенные и тяжелые, а между деревьями струился туман.

– Мы уже близко, – сказал Итан, низким голосом прерывая тишину, продлившуюся целый час.

Земля под ногами пошла в гору, и холм подвел их ближе к ревущему водопаду. В нескольких метрах от путников с холма стекал ручеек, петляя по подлеску между поваленными бревнами, увлекая своим потоком случайные листья. Тихое журчание воды, бегущей по камням, колыбельной разносилось по лесу, и Коннор, утопая сапогами в листьях, на миг прикрыл глаза, наслаждаясь этой песней.

Жизнь бродяги не изобиловала удовольствиями, и он всегда ловил момент, чтобы насладиться теми, которые удавалось встретить на пути.

На вершине холма имелось небольшое озеро. Рябь, расходящаяся по его поверхности, искажала красные и белые камушки всего в нескольких десятках метров под поверхностью кристально-чистой воды. На противоположном берегу из озера вытекала река, вдоль ее русла торчали булыжники, и она, извиваясь, струилась между деревьями. Песчаный берег реки порос ярко-зеленым кустарником и нежно-фиолетовыми цветами: и те, и другие покачивались на ветру.

Светло-коричневый олень с белыми пятнами на шкуре склонил свою украшенную рогами голову к воде, чтобы напиться. Он открыл рот, над губами показались толстые клыки. Олень замер, встретившись взглядом с людьми, но не убежал.

Итан опустился на колени и погрузил руки под воду. Пальцы его, оказавшись под поверхностью воды, засверкали от мягкого золотистого света, пронизывающего своими лучами прозрачную, как стекло, жидкость. Итан вымыл лицо, не чувствуя воздействия магии или не подозревая о ней. Мужчина почесал шею и сделал глубокий вдох, вода стекала по его спине.

Коннор погрузил флягу в кристально чистую воду и сделал большой глоток, изучая обстановку, сканируя лес в поисках признаков дома.

Он решил, что именно в таком месте могла бы поселиться семья Итана.

И действительно, неподалеку он заметил перекладины лестницы, прибитой к стволу, каждая из них была замаскирована под бугорок на дереве. Осушив флягу, Коннор снова опустил ее под воду, чтобы наполнить еще раз, и кивнул на лестницу:

– Мы на месте?

Итан кивнул:

– Глаз-алмаз. Сюда.

Он жестом велел Коннору следовать за ним вдоль берега. Когда люди совсем приблизились, олень вздрогнул и наконец бросился в лес, мелькнув белым хвостом в качестве знака отступления.

Несколько секунд изучая взглядом крону, Коннор наконец заметил силуэт дома, гнездившегося в ветвях, – не более чем тень в свете приближающегося заката.

– Он пришел! – радостно выкрикнула маленькая девчушка с вершины дерева. – Папочка пришел!

– Фиона, нет… – произнесла Кира, но фраза утонула в топоте ножек по полу.

Деревья закачались на ветру, и угол крыльца выглянул из-за листьев. Лучи света заполнили отверстия, где не хватало нескольких досок. Перила держались на одном гвозде, буквально на честном слове, и тихонько покачивались в такт крыльцу.

Хлопнула дверь, по деревьям пронесся звук стука дерева о дерево, и мимо перил пронеслась смутная тень. Скрипнула доска, до боли громко в вечерней тишине, и крошечный силуэт стал спускаться по лестнице. Дом застонал, противясь движениям деревьев, на которые опирался, и стали видны еще некоторые части строения. Отсутствующий ставень. Разбитое стекло в раме. Несколько недостающих досок в углу. Запах плесени в воздухе.

Дом явно был заброшен. Печаль в голосе Итана во время разговора ранее заставила Коннора задуматься, почему так получилось.

Крошечная фигурка добралась до земли, и, когда она вышла на свет, Коннор узнал золотистые косы девочки с поля.

Фиона.

Над головой скрипнуло несколько досок, когда Кира вышла на крыльцо и выглянула наружу. Ее черты лица озарил приглушенный свет. В уголках ее глаз появились глубокие радостные морщинки, когда она взглядом проследила за дочерью, бегущей по берегу. Выйдя из тени, к женщине присоединился молодой человек, высокий и тощий, с такими же светлыми волосами, как и у других детей.

Это, без сомнения, Уэсли.

Итан встал на колено и распростер объятия в ожидании Фионы, но взгляд маленькой девчушки метнулся к Коннору:

– Это ты!

Она понеслась к нему и обхватила за талию. Девочка прижалась щекой к ране в боку, и от давления по позвоночнику Коннора пронеслись разряды боли. Он поморщился и стиснул зубы, нежно отстраняя ее.

– Привет, – сухо произнес он.

– Где мои объятия, дитя, которое я породил? – пробормотал Итан, сердито пожав плечами и снова распахивая объятия.

Фиона захихикала и обняла Коннора еще крепче. Он поморщился от того, что по спине прокатилась еще одна волна боли.

– Ты породил, да? – фыркнув, сказала Кира, спустившись по лестнице и спрыгнув на землю.

– Я участвовал, – Итан оперся локтем о колено.

– Иди сюда, мальчик мой, – с улыбкой произнесла Кира, притягивая Коннора в свои крепкие объятия.

– Мальчик? – спросил Коннор, усмехнувшись. – Ты, наверное, хотела сказать «взрослый мужчина, спасший твою задницу», Кира.

– Ну ладно, – смеясь, произнесла она. – И это тоже.

Такое панибратство казалось странным. Чужим. Чем-то, чего он уже давно не испытывал. Коннор стоял, замерев от неловкости, но окружающих, похоже, не слишком заботили его неудобства.

Тихонько взвизгнув, по лестнице спустилась и прыгнула в объятия Итана еще одна девочка – скорее всего, Изабелла.

Отец крепко обнял и поцеловал ее в лоб, но она смотрела лишь на Коннора. Сведя брови и широко распахнув глаза, Изабелла смотрела на него с опаской, словно думала, что он может съесть их всех.

Фиона тем временем снова обвила ручками талию Коннора. Он нахмурился и поднял руки, раздумывая, что с ней делать. Когда он ее отстранил, это не сработало. Похоже, девочка понятия не имела, что такое личное пространство и как нужно обращаться с ранеными.

– Довольно, довольно, – Итан посадил среднюю дочь на плечи, а затем встал и отогнал Фиону. – Дай человеку вздохнуть. Семья, это Коннор.

Высокий тощий парень с привычной легкостью соскользнул по стволу, едва ли вообще воспользовавшись лестницей:

– Меня зовут Уэсли.

– Я так и понял, – признался Коннор.

По лесу разнесся хохот, когда Фиона зачерпнула в ладонь воды из озера и облила ей Изабеллу, сидевшую на шее у отца. Капли попали Итану в лицо, и он поморщился, демонстрируя раздраженное терпение человека, который не впервые переживает подобное.

Изабелла наконец-то улыбнулась и, спрыгнув с отцовской шеи, погналась за сестрой. Они бежали вдоль берега, и хохот только усиливался.

– Девочки! – погрозила пальцем Кира, идя за ними. – Что я вам говорила о шуме?

– Мне нужна горячая еда и постель, – с тяжелым вздохом произнес Итан, вытирая лицо полой рубахи. – Подозреваю, что и тебе тоже, Коннор.

– Пожалуй, через минуту.

Итан кивнул:

– Когда будешь готов.

Не произнеся больше ни слова, Итан забрался по лестнице и исчез в доме. Уэсли присоединился к матери, чтобы помочь ей отогнать сестер от озера.

И вот Коннор остался один – если можно так сказать. Наблюдая за хаосом и болтовней вокруг, слушая галдеж, прорезавший тихий день, он так и не смог понять, почему они ему доверяли. Незнакомцу. Да, он спас девочкам жизнь, но он все равно был для них незнакомцем.

Когда девочки перешли от разбрызгивания воды к метанию грязью со дна озера, Уэсли и Кира повернулись к нему спиной, чтобы разнять сестер. Коннор провел рукой по волосам и ускользнул в лес, хотя даже не знал, куда идет.

У него никогда не было цели. Он просто продолжал идти.

Он шел, пока не перестал слышать болтовню и пока грохот водопада окончательно не умолк. Честно говоря, он понятия не имел, что хотел здесь найти. Толику тишины, быть может, или хоть секунду в одиночестве. Чтобы решить, что делать дальше.

Когда он остановился возле дуба, желудок пронзила резкая боль, и в нем заурчало. Несмотря на то, что, пока они шли, Итан почти постоянно угощал Коннора целыми горстями вяленой оленины, в животе не переставало урчать. Было такое чувство, что сколько бы он ни съел, этого будет недостаточно. И сколько бы ни выпил. Учитывая, как много для Коннора уже сделали Финны, он не хотел просить их о большем.

Это казалось неправильным.

Его грудь пронзила сильная боль, словно в сердце вогнали кинжал. Парень застонал и выругался себе под нос. Боль снова вспыхнула, и он поднял рубаху, чтобы осмотреть шрам на груди. Он светился зеленым, пульсировал магией, которую Коннор пока не понимал.

Так много вопросов. Так мало ответов.

И призрак, затаившийся где-то в лесу.

Магнусон повел ухом, когда до него донесся тихий звук шагов. По паузе между шагами он предположил, что за ним шел взрослый человек с более широким шагом, чем у него самого. Коннор шел с Итаном весь день, у здоровяка был более тяжелый шаг, он ступал с некоторым шумом. Походка Киры была легче, женщина немного шаркала.

Значит, Уэсли. Похоже, парень пошел за ним следом.

Коннор сел на ближайшее бревно, прислонился спиной к росшему рядом дереву, наслаждаясь дыханием вечера.

Как только он прислонил голову к стволу, по прелой листве пробежал небольшой зверек. На противоположный конец бревна вскочила белка, высунув крошечные клыки изо рта и с любопытством склонив голову набок.

Великолепно. Одна из этих чертовых тварей.

Коннор простонал, упершись пальцем в висок. Он решил наблюдать за белкой, желая увидеть, что она попытается у него стянуть. Эти маленькие монстры вечно сновали вокруг, воруя все, что могли, у всех, кто жил в лесу, но при этом редко орудовали в одиночку. Пока одна белка привлекала внимание, другая наверняка болталась неподалеку в ожидании возможности стянуть что-нибудь из кармана Коннора.

Магнусон слегка повернул голову, краем глаза ища признаки каких-либо движений. Ну разумеется – за его спиной крался еще один зверек.

Маленькие ублюдки.

Коннор раздраженно покачал головой, изучая взглядом лес, в ожидании, что они совершат какую-нибудь глупость. На этом участке разномастные деревья росли близко друг к другу. Дубы, вязы, клены, несколько берез и редкая ива то тут, то там давали мелким существам массу возможностей спрятаться. Не говоря уже о том, что здесь росло много орехов и кустарников, которые можно было обобрать. Там, где жили мелкие зверьки, бродили и хищники, а это означало, что можно на славу поохотиться.

На лес опустился закат, пока Коннор вглядывался в растущие тени в поисках кроличьих нор и птичьих гнезд. Столько живности… Здесь наверняка охотились и моровые волки.

Белки подбирались ближе, чувствуя себя безнаказанными, в то время как он не спускал глаз с них обеих. Та, которую он видел краем глаза, подкралась к фляге у него на поясе и потянулась к тонкой веревке, которой фляга была привязана к ремню.

Не-а.

Коннор схватил клыкастую белку за шкирку и бросил в сторону подружки на другом конце бревна.

Они обе тут же ощерились и сердито затрещали, жалуясь и стеная оттого, что оказались пойманы. Шикнув напоследок, белки убрались прочь, разбрасывая листья на бегу.

Шорох шагов стал громче, и Уэсли наконец вышел из-за дерева. Прислонившись к стволу, долговязый парень скрестил руки на груди и поглядел на белок, шмыгнувших в подлесок.

– Ненавижу этих паршивок.

– Никто их не любит, – Коннор закрыл глаза и прислонил голову к дереву за спиной. – Я пришел сюда, чтобы побыть в одиночестве.

– Ага, как и все мы? – сказал парень, рассмеявшись.

И все же не сдвинулся с места.

– Ты слишком много времени провел с сестрами, – сухо произнес Коннор, уголок его губ дернулся от сдерживаемой улыбки.

– Наверное, ты прав, – признал Уэсли. – Как ни странно, личное пространство здесь роскошь.

Некоторое время они оба молчали, и Коннор просто наслаждался тишиной леса. Он прислушивался к щебету птиц и другим признакам жизни вокруг. Внимание не привлекло ничего нового, и Магнусон сосредоточился на своем размеренном дыхании.

Тишину нарушил небольшой хруст: Уэсли на что-то наступил. Коннор слегка приоткрыл глаза, чтобы посмотреть, и увидел, что к ногам Уэсли упало несколько кусочков коры.

Коннор навострил уши. Упало еще немного коры. Благодаря недавно обретенному повышенному чутью теперь Магнусон замечал то, на что раньше не обратил бы внимания.

Новые умения завораживали его, но, как бы сильно Коннору ни нравилась эта сила, ему еще не сообщили о цене. Хотя он имел мало опыта в отношении магии, множество песен предупреждало о том, что сделки с мертвыми редко заканчивались хорошо.

Неспроста некромантия была вне закона.

– Тебе неплохо удается заметать следы, – сказал Коннор, прерывая тишину и потирая глаза. – Однако ты пропустил несколько следов Фионы на земле.

– Я так и знал, – пробормотал Уэсли, разочарованно качая головой. – Ненавижу что-то упускать.

Коннор пожал плечами:

– Такое случается. Ты научишься.

– Может быть, – парень прикусил щеку изнутри и вынул из кармана монетку.

От медной монетки на миг отразился тусклый свет, не покидавший лес, и она сверкнула. Уэсли рассеянно стал перекатывать ее на пальцах. Его взгляд затуманился, пульсирующие вспышки солнечного света, отражавшиеся от металла, танцевали на костяшках его пальцев, когда Уэсли с привычной легкостью гонял монету по ладони.

– Вот это ловкость, – Коннор уперся локтем в колено, наблюдая за представлением.

– Что? Это? – Уэсли поднял монетку, сжав ее большим и указательным пальцем, а затем снова стал перекатывать. Пожав плечами, он сел на другом конце бревна. – Просто, чтобы было чем руки занять.

– Ты стал бы неплохим вором, – сказал Коннор, криво усмехнувшись.

Уэсли рассмеялся:

– Не подавай мне идеи. Мама меня убьет.

Парень сунул монетку в карман и потянулся, отчего у него захрустели суставы. От этого движения рукава задрались, и на его предплечье зеленым светом сверкнуло нечто знакомое.

Усилитель.

Коннора пронзила вспышка беспокойства. Парень, живущий посреди леса, не мог позволить себе усилитель.

Похоже, Финны скрывали гораздо больше, чем он предполагал. Возможно, в конце концов, они были не так уж доверчивы.

Возможно, это он оказался слишком доверчив.

Не произнеся ни слова, Коннор схватил Уэсли за руку и задрал рукав его рубахи. Уэсли замер и уставился на него, широко распахнув глаза, едва дыша, но оказался достаточно умен, чтобы не сопротивляться.

Разумеется, на бледной руке Уэсли были выжжены зеленые очертания усилителя, по виду напоминавшего узелок. Его линии едва поблескивали, яркий свет почти сошел на нет.

Его магия почти иссякла, но у парня тем не менее был усилитель.

– Что это, черт побери, такое? – спросил Коннор, сурово глядя на парня и указывая на чернила. – Какой магией он тебя наделяет? Отвечай!

– Это для зрения, – голос Уэсли сорвался от страха, и он попытался высвободиться из крепкой хватки Коннора. – Без него я ничего не вижу. Одна жуткая женщина, которая живет неподалеку от Брэдфорда, переделывает его каждые три года, – голос паренька дрожал, когда он поднял взгляд на Коннора.

Простолюдины пили зелья. Только богачи имели усилители.

– Как она его назвала? – давил Коннор, стиснув зубы, сурово глядя на парнишку. – Какое зелье она использовала?

Проверка.

Коннор знал ответ со времен, когда жил с Беком Арбором. Старику нужно было делать глоток зелья каждые несколько часов, чтобы не ослепнуть. Если Уэсли ему солжет, он тут же это поймет.

– Оч… оча… э-э, черт побери, – пробормотал парнишка, пытаясь высвободить руку из хватки Коннора. – Очанка! Вот, чары Очанки!

Парень не вздрогнул. Он не съежился от страха, несмотря на испуг в голосе. Но самое главное, он выдержал взгляд Коннора и не отвернулся.

Значит, он сказал правду.

Коннор отпустил руку Уэсли и отступил на шаг. Его внимание снова обратилось к усилителю, прикрытому рукавом. Даже такой простой усилитель, как чары Очанки, мог влететь в копеечку. Он был дороже, чем могла себе позволить семья, живущая в лесу, не влезая при этом в огромные долги. И все же Уэсли говорил об этом так обыденно, словно это было нормой.

К тому же усилители необходимо было обновлять каждые два года, а не три. Учитывая, что семья обходилась без него целый год, это означало, что они сильно ужимались в деньгах.

Коннор покачал головой, разочаровавшись в себе. Он все пытался поймать Финнов на том, что они обманывают его, но, похоже, они просто были хорошими людьми.

Странная штука здесь, в этом лесу, где царило беззаконие.

– Прости, парень, – сказал Коннор, тяжело вздохнув. – Больше я не стану так делать.

– Слава Норнам, – пробормотал Уэсли. – Ты меня чертовски напугал.

Коннор пожал плечами и снова сел на бревно.

Уэсли, однако, стоял поодаль и смотрел на него, широко распахнув глаза. Коннор поставил ногу на мертвое дерево и уперся локтем в колено, выдерживая напряженный взгляд Уэсли.

– Давай, – наконец сказал Коннор, – спрашивай.

Уэсли покачал головой и сел на бревно. Он наклонился вперед и, уперев локти в колени, стал рассеянно ковырять кожу вокруг ногтя. Спящий лес прорезало уханье совы, пока Коннор ждал вопросов, которые неизбежно должны были поступить.

Похоже, у детей всегда были вопросы.

– Те трупы, – наконец пробормотал Уэсли, его голос прозвучал тихо и отрешенно. – Мама пыталась скрыть от меня, но я должен это видеть. Я должен понимать, каков мир на самом деле. Я взрослый мужчина.

– Практически взрослый мужчина, – поправил его Коннор. – Тебе всего сколько, пятнадцать?

– Семнадцать, – нахмурился парень, сердито прищурившись.

Коннор потер щетину на подбородке, на мгновение погрузившись в воспоминания о залитой кровью траве, запекшейся на солнце.

– Тебе еще рано видеть подобные сцены.

Губы Уэсли растянулись в улыбке, и от хмурого вида не осталось и следа:

– Ты говоришь как папа.

– Он прав.

– Ага, только это не меняет того факта, что вчера произошло нечто ужасное, – Уэсли поднялся и зашагал по земле. – Мама сказала, пришло много людей. Двенадцать, и один из них сбежал.

Десять солдат. Один вельможа. Один король.

Коннор нахмурился:

– Да, одному удалось уйти.

Тому, кто был важен. Тому, у кого были ответы.

– К нам сюда редко захаживают гости, – продолжил Уэсли, расправляя плечи и указывая на окружавшие их деревья. – Что заставляет задуматься, откуда ты взялся. Зачем ты вообще пришел нам на выручку? Зачем пришел с нами сюда и сразу же скрылся от всех в лесу?

Коннор не ответил. В этом не было необходимости.

– Ты уйдешь? – спросил Уэсли.

– Если вы не будете ни на секунду оставлять меня одного, черт возьми, я могу и уйти.

Уэсли нахмурился:

– Я серьезно.

– Я тоже, парень.

Юноша скрестил руки на груди, его сапоги шаркали о сухие листья, когда он шагал вдоль бревна.

Коннор потер глаза:

– А что? Вы этого хотите? Чтобы я ушел?

– Черт побери, нет. Такой боец, как ты? Разумеется, мы хотим, чтобы ты остался. Но ты ведь поэтому сюда пришел, да? Чтобы убежать и не вернуться?

Коннор заерзал на месте и подался вперед, не прерывая зрительного контакта с Уэсли:

– А если и да, то какая разница? Я всего лишь бродяга, парень. Никто.

– Для нас ты не никто, – тихо произнес Уэсли, на этот раз не решаясь посмотреть Коннору в глаза.

– Тебе не кажется, что это немного слишком? – спросил Коннор. – Вы все познакомились со мной буквально только что.

Парень пожал плечами:

– А еще если бы не ты, мы все погибли бы.

Ха.

Справедливо.

Уэсли, наконец, снова посмотрел Коннору в глаза.

– Мы с отцом вернулись, когда ты хромал в сторону руин. Если бы тебя там не было, солдаты бы нас увидели, и мы бы погибли, пытаясь защитить семью. Ты спас нам жизнь, Коннор, всем нам. Благодарность за такие вещи так просто не проходит. Такое уважение не утратить.

Коннор дал себе время свыкнуться с этой мыслью. Ему еще не приходилось иметь дело с бременем, которое падало на человека из-за подобного почета. Он не привык к тому, что людям не наплевать на него, и не был уверен, нравится ли ему эта перемена.

Уэсли почесал затылок:

– Слушай, ужин будет готов через пару минут. Приходи поесть.

Не сказав больше ни слова, парнишка ушел. Листья хрустели под его сапогами, когда он возвращался в дом.

Когда шаги затихли, на лес снова опустилась блаженная тишина, наступающую ночь нарушал лишь шорох крыльев в кронах. Даже несмотря на вчерашние смерти, жизнь продолжалась.

Жизнь всегда продолжалась, независимо от того, кто умер.

Пока Коннор сидел, прислонившись к дереву, неподвижно, как камень, вокруг стволов начал копошиться клыкастый боров. Он, хрюкая, водил пятачком по земле в поисках грибов.

Зверь дернулся, увидев Коннора, и замер на месте в ожидании того, что произойдет дальше.

Некоторое время они просто наблюдали друг за другом. Два опасных существа, оценивающих друг друга. Такой боров мог проткнуть человека клыком и бивнем, но у Коннора были мечи. Если зверь окажется достаточно глуп, чтобы напасть, то попадет на обеденный стол.

Увидев, что Коннор не сдвинулся с места, кабан медленно вернулся к поискам, время от времени прерываясь, чтобы бросить на человека недоверчивый взгляд. Зверь был напряжен и готов наброситься на врага.

Коннор, вздохнув, прислонился головой к стволу дерева. В желудке урчало, а в голове снова прозвенели слова Уэсли.

Благодарность за такие вещи так просто не проходит.

Магнусон нахмурился и размял пальцы, затерявшись в мыслях. Гасли последние лучи солнца.

Такое уважение не утратить.

## Глава 12. Коннор


Призрак выжидал в Древнем лесу.

Коннор это чувствовал.

Вглядываясь в непроглядную тьму холодной весенней ночи, он осматривал чащу неподалеку от ветхой хижины Итана на деревьях. Много позже обильного ужина и неловкой беседы о прошлом, о котором он не хотел рассказывать. Коннор притаился в тени.

Выжидая.

Прислушиваясь к голосу старого призрака в голове. Готовясь к уже привычному зимнему порыву ветра, несмотря на то, что цвела весна.

Он был здесь. Коннор знал это.

Кости болели так же сильно, как тогда, в поле, когда дух напал на него. Волосы у парня на затылке встали дыбом от чьего-то тяжелого взгляда.

Он ушел подальше от дома, чтобы защитить Финнов от гнева призрака, когда Коннор наконец его найдет. Таким хорошим людям ни к чему видеть кошмары, которые могло послать им это существо.

Ночной ветер дул сквозь кроны деревьев, по сапогам пролетело несколько сухих листьев. В воздухе потянуло теплым ароматом корицы и коры. Запах Древнего леса оставался неизменен, как бы далеко на север или юг Коннор ни забирался: мох, трава, кленовый сок и морковные нотки. Еще вчера все эти запахи сливались в один непонятный букет, но теперь он мог отличить каждый уникальный компонент.

Вчера Коннор дрожал от холода, плотно кутаясь в плащ, чтобы согреться. Сегодня, несмотря на завывания того же ветра, он встал на одно колено у дерева со спокойной решимостью, защищенный от прохладного ветра.

Магия, без сомнений. Теперь необходимо было выяснить ее ограничения и предстоящие последствия.

Чтобы это сделать, Коннор должен был выследить призрака – хотя и подозревал, что тот тоже его выслеживает.

Листья зашевелились на свежем ветру, и настроение леса резко изменилось. Это ощущение содержало в себе знакомые нотки, нотки опасности, так же как у руин, когда над Коннором нависла куда большая угроза, чем Отмунд.

Тяжелая.

Мрачная.

Смертельная.

Коннор встал на цыпочки и резко развернулся, когда между деревьями пронеслась тень. Он стал вглядываться во тьму, благодаря новому зрению без усилий привыкнув к тусклому освещению. Силуэты ближайших дубов проступили четче, и лес открылся перед ним.

Призрак вспышкой черного дыма появился там, где до этого было пустое место. Окруженный с двух сторон возвышающимися деревьями, дух парил перед Коннором, заглядывая пустыми глазницами прямо ему в душу.

Коннор стоял не шелохнувшись – не от страха, а чтобы выстроить стратегию. Это существо с легкостью прикончило гвардейца в руинах. Шутки с ним были плохи, и, хотя дух уже мог убить Магнусона, почему-то он решил этого не делать.

Необходимо было продлить это их краткое перемирие.

Зубы призрака блестели в тусклом свете, темный капюшон прикрывал большую часть обнаженного черепа. Потрепанная мантия взметнулась, когда тварь потянулась своими белыми костяными руками к черному мечу, притороченному к поясу.

За все те долгие одинокие ночи, что Коннор провел в лесу, моровые волки множество раз пробегали под его насестом на деревьях. Каждый раз, когда это происходило, Коннор смотрел в глаза смерти и обнажал меч.

Трусов этот лес сжирал заживо. Он наслаждался их криками и процветал благодаря их боли. Здесь до рассвета доживали лишь сильные.

Коннора можно было назвать по-разному: отшельником, бродягой, немного засранцем – но в первую очередь он был бойцом.

– Ты можешь говорить? – спросил Коннор хриплым голосом, встречаясь глазами с существом.

«Нет, – раздался леденящий душу голос в голове, хотя губы существа даже не пошевелились. – Только ты можешь слышать, о чем я думаю».

– Свезло так свезло, – пробормотал Магнусон. – Понятно, что видеть тебя другие могут. Те два солдата в руинах чуть не обмочились.

«Один из них действительно обмочился», – подтвердил дух.

С губ Коннора сорвался тихий смешок, несмотря на всю серьезность ситуации, в которой он оказался. Он этим не гордился, но этот небольшой факт почему-то облегчил боль в боку.

Они это заслужили.

Парень почесал затылок и окинул духа изучающим взглядом. Хотя рука призрака покоилась на мече, он пока не напал. Учитывая, что с подобным в жизни он еще не встречался, Коннор не совсем понимал, как вести беседу дальше. Действовать нужно было осторожно.

Подобное существо наверняка питалось чужим страхом. Наверняка оно чувствовало трусость, как и многие дебоширы, с которыми Магнусон частенько сталкивался в пабах, когда путешествовал. Тень, крадущаяся между деревьями, а затем неожиданное появление – все это было частью тактики запугивания, чтобы Коннор почувствовал себя ничтожеством.

Это не сработало. Не сработало с ним.

Человек должен очерчивать границы и спрашивать с тех, кто переходит их. Это существо – чем бы оно ни было – ничем не отличалось от разбойников, которых Коннор встречал на своем пути. Придется применить смекалку, но бояться он не станет.

Разумеется, это было рискованно. Если, чтобы остаться верным себе, ему придется пожертвовать жизнью, так тому и быть. Коннор сомневался, что многие выжили после схватки с этой штукой. Но если сегодня ему придется отужинать в аду, он уйдет на своих условиях.

– Почему ты прятался? – наконец спросил Коннор. – Я заметил, как ты крался в тени. Чего ты выжидаешь? Что тебе нужно?

«Следи за языком, – потребовал фантом, резко приближаясь. – Не смей говорить со мной в таком…»

– Я тебе не служу, – напомнил призраку Коннор, расправляя плечи, когда он стал ему угрожать. – Какую бы сделку ты ни заключил с королем Генри, с ней покончено. Даже если его ты мог контролировать, мной ты владеть не будешь.

Они смерили друг друга взглядом. Каждый ждал от другого первого шага. Коннор осторожно двинулся в сторону парящего над землей духа. Он изучал соперника, вспоминая тренировки: оценивал его стойку, клинок, мантию, лицо.

Ни хромоты. Ни уязвимости. Ни слабости.

Настоящая угроза, к которой Бек Арбор его не готовил.

Насколько Коннор мог понять, такой призрак был способен на что угодно. Он убил человека в мгновение ока и тем не менее не показался Финнам.

Магнусону нужны были ответы.

«А ты прелюбопытный плебей», – сказал призрак.

Коннор нахмурился. Так говорили короли и лорды, но от восставшего из мертвых духа он такого презрения не ожидал.

«На поле ты дрался храбро, – продолжил призрак, его голос разносился с глухим эхом, словно рябь на темном пруду. – Там, в руинах, ты положил больше мужчин, чем мог, и это чуть было не убило тебя. Так поступают глупцы, а глупцы не предъявляют ко мне требований».

– А ты забавный, – сухо произнес Коннор. – Ладно. Как мне от тебя избавиться?

«Разорвав нашу связь», – ответил тот.

– И как же это сделать?

«Умерев от руки того, кто сильнее тебя», – произнес он без какого-либо намека на эмоции.

Коннор размял пальцы, стараясь подавить в себе раздражение. Ему не терпелось обнажить меч, но он продолжал стоять, пригвожденный к травяному покрову леса. Он был лишь изгнанником, сыном торговца, и все же как-то умудрился вляпаться во что-то невообразимое.

Хотя призрак не убирал руки с рукояти оружия, Коннор не хотел вынимать свой меч. Не сейчас. Если бы он это сделал, их беседа могла бы превратиться в смертельную схватку.

– Что ты, черт возьми, такое? – спросил Магнусон.

«Я Призрачный король, – ответил дух. Его костлявые пальцы сжались в кулаки, между деревьями заструился темный дым. – Даже такой плебей, как ты, должен бы знать обо мне. Я был живой легендой. Царем-воителем. Полноправным и признанным некромантом, которого боялись из-за его власти над Смертью. Вы, идиоты, считали, что я умер, но Аэрон Захариас был достаточно могуществен, чтобы вернуть меня с того света».

Удивление молнией пронеслось в голове Коннора.

О да, он слышал о Призрачном короле.

Эту страшилку рассказывали детям все матери в Салдии: о человеке, который завоевал их земли много столетий назад. О человеке, который поработил их народ, чтобы построить гигантскую цитадель Слэйборн. Он убивал без жалости. Он рушил семьи. Казнил каждого, кто смел оспаривать его власть.

Хозяин Слэйборна не был простым смертным – он олицетворял собой войну, кровь и страх. Олицетворял убийство, беззаконие и хаос.

Сущее зло.

Перед ним была не просто зачарованная мутация, колышущаяся в ветрах смерти. Это был дух реального человека. Бессердечного человека. Убийцы и завоевателя, который положил начало Темным Векам по всей Салдии пять столетий назад, когда кровавый хаос охватил весь континент.

Он убивал каждого, кто вставал на его пути – и детей, и солдат.

Через несколько недель после коронации Генри пошли слухи о том, что он обрел темного союзника, обладающего властью, недоступной никому из простых смертных. Но ни один простолюдин не мог и догадываться о том, что произошло на самом деле. Если бы кто-то знал, что бок о бок с ним сражался Призрачный король, никто бы никогда не встал под знамя Генри.

Заключив союз с этой мерзостью, Генри уничтожил свою душу и солгал людям, которые ему служили.

– Я знаю о тебе, – Коннор вынул парные мечи, висевшие на его спине, сжал в руках рукояти и прищурил глаза от ненависти. – Мы все слышали песни. Мы помним о твоих преступлениях.

«Кошмары и ложь рифмуются лучше, чем правда», – сообщил мертвец.

Коннор фыркнул:

– Ты ждешь, что я поверю, будто бы мы все просто не поняли твоих намерений? Что ты не виновен? Что история переписана?

Дух покачал головой, череп задвигался туда-сюда, обнажая зубы, блестевшие в ночи: «Ты правильно делаешь, что боишься меня».

– Я тебя не боюсь, – поправил Коннор. – Ты мне противен.

«Ну конечно», – усмехнулся призрак, голос его в ночи звучал мрачно и леденил кровь.

Некоторое время Коннор просто стоял и ждал, когда призрак двинется с места. Заговорит. Попытается все загладить. Лес вокруг них был наполнен дрожащей тишиной, он ощущал тяжесть клинков в руках, был готов нанести удар – хотя и сомневался, что оружие смертных может причинить хоть какой-то вред подобному существу.

Это было неважно. Он сделает все, что в его силах.

Сквозь напряженную тишину донесся тихий храп животного. Ночь пронзило уханье совы и шум крыльев, прорезающих воздух. Лес продолжал жить своей спокойной жизнью, не обращая внимания на призрака, стоявшего посреди него, и умиротворение природы шло вразрез с присутствием потустороннего фантома.

Хозяин Слэйборна, укутанный в обветшавшую мантию, лишенный короны, парил в полуметре над землей: мертвец вернулся в мир, который завоевал. В мир который наконец исцелился от шрамов, которые он врезал в его память.

Призрачный король указал своим костлявым пальцем на клинки Коннора: «Думаешь, эти мечи способны меня убить?»

– Сейчас и узнаем.

Коннор крутанул оружием в руках, и его тело напряглось в ожидании битвы. Краем глаза он увидел как блеснул металл, острый и чистый.

Если ему суждено умереть здесь, в этом лесу, который он считал домом, он встретится со смертью на своих условиях.

«Ты храбр, – произнес мертвый король. – Признаю».

– И все же ты болтался по лесам, наблюдая за мной издалека.

«Ты ранен, – сказал призрак, раздраженно вздыхая. – Я заранее просчитал варианты, смертный. Ты слаб и не способен победить крупного мужчину, который защищает семью. Этот плебей наверняка убьет тебя, если хоть кто-то из семьи, которая тебя сейчас кормит, узнает о твоей связи со мной. Хоть ты мне и противен, из того, что можно найти поблизости, ты больше всего сойдешь за воина. Не могу даже представить себе, что придется слиться с одним из этих беспомощных людишек, – он кивнул в сторону дома Финнов. – В любом случае вначале я всегда наблюдаю, чтобы понять, что за человек новый Призрачный клинок».

– Всегда?

«Ты не первый смертный, с которым я вынужден связаться, и не последний».

Коннор повел плечами, желая, чтобы схватка наконец началась:

– Я намереваюсь по возможности избежать смерти.

«Как и все они, – пожал плечами Призрачный король. Его зловещая фигура парила из стороны в сторону, когда он перемещался между деревьями. Там, где должны были быть его ноги, была лишь пустота. – Такова жизнь, мальчик. Наши намерения ничего не значат. В конечном итоге смерть призовет тебя, и я перейду к тому, кто тебя убьет. До сих пор это случалось с каждым. Никто еще не нашел способ жить вечно, даже тот некромант, который вернул меня сюда. Он был почти богом, но даже он потерпел неудачу. Почему ты решил, что хоть чем-то отличаешься от королей и лордов, что были до тебя? Ты всего лишь работяга. Твое правление наверняка окажется самым коротким».

Его оскорбления не смущали Коннора. Работяга. Плебей. До боли обыкновенный. Эти слова больше ничего не значили для него. Он воспринимал их как то, чем они были на самом деле: как оскорбления от трусов, которым необходимо было унижать других, чтобы почувствовать свою власть.

– В одном ты прав, – сказал Коннор. – Я плебей. Пятно на твоем сапоге. Если ты так сильно меня презираешь, то почему не убил? Подозреваю, что ты на это способен, – кивнул он на черный меч, висевший на поясе Призрачного короля.

Опасный вопрос, но, несомненно, самый важный из всех. Если эта штука могла убить его во сне, Коннору необходимо было покончить со всем прямо сейчас.

«Из-за нашей связи я не могу причинить тебе вреда, – спокойно произнес Призрачный король. – Я уже пытался».

– Ты меня успокоил, – нахмурился Коннор, не до конца поверивший в заявление призрака.

Сквозь прорехи в кронах над их головами серебристым светом в небе горели облака, загораживавшие луны. Они проплыли мимо, обнажив две луны Салдии посреди океана звезд в непроглядно черном ночном небе.

Когда небесный пейзаж сменился, Призрачный король повернулся к Коннору спиной. Мертвый король уставился на полумесяцы, и листья над его головой затрепетали крещендо, когда ветер в лесу задул сильнее. Мантия духа взметнулась, а он, скрестив свои костистые руки на груди, задумчиво смотрел на небо.

Призрак. Смотрел на звезды.

Плечи Коннора расслабились, и он нехотя вложил мечи в ножны. Не похоже было, что сегодня между человеком и призраком состоится эпичная битва.

Возможно, мертвый король сказал ему правду. Быть может, он действительно не мог убить Коннора.

«Этот лес изменился. Он более мрачный и такой жестокий, – задумчиво проговорил призрак. – Мне нравится».

Коннор подавил в себе вспышку бурного раздражения и рассеянно почесал голову, чтобы не сказать что-нибудь, о чем он впоследствии пожалеет.

Дух указал на небо: «Когда в последний раз видели дракона? Генри знал о драконах так мало, к моему вящему разочарованию. Раз ты живешь здесь, на лоне природы, быть может, ты видел».

Коннор с усмешкой покачал головой.

– Драконы вымерли. Никто не видел их уже столетия.

«Лишь глупец поверит, что драконов можно так легко уничтожить, – фыркнул мертвый король. – Они, как и я, созданы старой магией и закалены пламенем войны. Они приглядывают за этим миром, влияют на него гораздо больше, чем ты видишь. Если ты их не видел, то лишь потому, что они решили затаиться – на время».

Коннор нахмурился, задаваясь вопросом, не смеется ли над ним старый призрак. Драконы были пережитком прошлого, от них остались лишь кости в горах. Почти все говорили о них лишь как о мифе. Драконы не могли существовать до сих пор.

Но и Коннор раньше подумать не мог о том, что лично встретится с духом короля. А теперь призрак слился с его душой.

Он потер щетину на подбородке и снова обратил внимание на фантом, парящий перед ним. Хотя мысль о драконах и казалась интригующей, стоило сосредоточиться на одном демоническом существе за раз.

– Объясни-ка мне кое-что, – сказал Коннор. – Там, на…

«Правители не отчитываются перед плебеями», – перебил его Призрачный король.

Стиснув зубы, Коннор пропустил колкость мимо ушей и упрямо продолжил:

– Там, на лугу, ты не появлялся, пока я не убил большинство гвардейцев. Я заставил их отступить. Если ты такой великий и всемогущий, то почему сам с ними не разобрался?

«Я хотел, чтобы ты проявил себя, – ответил призрак. – Как и сказал вельможа, это ошибка. Я не собирался защищать слабака, хотя, готов признать, я приятно удивлен тем, что ты оказался не совсем бесполезен».

– О, прекрасно, – сказал Коннор, скрещивая руки на груди и опираясь о ближайшее дерево. – Я сдал демонический экзамен. Да я везунчик.

К его удивлению, Призрачный король усмехнулся, коротко и тихо.

Упершись затылком в твердую кору, Коннор разглядывал развевавшиеся черные полосы мантии призрака.

– Как тебя зовут? Я имею в виду твое настоящее имя.

«Что?» – спросил дух. В его голосе послышались нотки удивления. Призрачный король все еще стоял спиной к Коннору, и его голова сделала ровный круг вокруг своей оси, чтобы повернуться к собеседнику. Черный капюшон зашелестел при движении.

Коннор испытал отвращение, его чуть было не передернуло от неестественного движения.

– Твое имя, – бесцветным голосом произнес он. – Твоя семья, твой род – ничто из этого не сохранилось в историях. Быть может, ученые из Люнстоуна и Оукенглена знают, но из простых людей это неизвестно никому. Или ты уже так давно живешь в облике Призрачного короля, что сам забыл, кем был на самом деле?

Парящий над землей дух слегка отплыл назад, словно неосознанно отступив, и растерянно склонил голову набок: «Раньше меня об этом никто не спрашивал».

Сбитый с толку, Коннор с сомнением нахмурил брови:

– В это трудно поверить. Люди оказываются связаны с тобой и даже не хотят узнать твое имя?

«Большинство из них сами меня ищут. До сих пор ты единственный, кто „оказался“ связан со мной, – пожал плечами призрак. – Я вижу людей такими, какие они есть, а не такими, какими они хотят, чтобы их видели. Ни один Призрачный клинок не может солгать ни мне, ни себе самому, после того как мы становимся скреплены узами. Большинство думает о том, что они могут от меня получить, а не о том, кем я был когда-то. Я дух. Солдат. То, что они пытаются контролировать, но не могут. Не более».

Призрак резко подобрался ближе. Его череп и позвоночник не сразу поспевали за молниеносным движением. То, что осталось от мертвеца, пугающе и молча смотрело на Коннора сверху вниз из-под большого черного капюшона.

Коннор зажмурился от удивления. Черт побери, нельзя дать духу понять, что эти выходки влияют на него.

«Тебе любопытно, – сказал призрак. – Ты не как все эти напыщенные ослы, желающие узурпировать чью-то власть или захватить королевство, на которое мне совершенно плевать. Это странно. В тебе есть сострадание, невиданное мной доселе. Полагаю, будет справедливо предупредить тебя, что из-за подобных глупостей ты наверняка будешь убит».

– Спасибо. Это ценная информация, – сухо произнес Коннор. – Значит, как тебя зовут, ты не скажешь?

«Нет».

– Ладно, – сказал он, отмахиваясь от вопроса движением кисти. – Это неважно.

Он оттолкнулся от дуба и повернулся к Призрачному королю спиной: если бы тот собирался его убить, то уже бы это сделал. Затерявшись в мыслях, Магнусон сцепил руки за головой.

Он связан узами с древним призраком, которого весь мир до сих пор боялся.

За ним охотится вельможа, контролирующий королевскую гвардию.

Неизвестные опасности ждут впереди. Например, угроза оказаться на виселице.

– Вельможа на лугу, – произнес Коннор, не оборачиваясь. – Те гвардейцы. Расскажи, что произошло. Кто они?

«Меня забавляет, что ты до сих продолжаешь выдвигать требования. С чего ты взял, что король будет тебе отвечать?»

– Король чего именно? – Коннор обернулся, приподняв одну бровь и смерив мертвеца взглядом. – Слэйборн канул в небытие. Даже если мы его найдем, от королевства, которым ты правил, не осталось ничего, кроме руин. И ты уж точно не правишь людьми. Никто тебе не подчиняется, а я – меньше всех. Ты лишь мертвец с мечом, парящий на ветру.

Призрак замер, словно подняв ногу для шага и напрягшись. В голове Коннора, словно надвигающийся шторм, раздался утробный рык, и их обоих окутал ледяной ветер.

Гнев призрака, холодный и беспощадный.

Молчаливое предупреждение, чтобы он закрыл свой чертов рот.

– Ты не можешь меня убить, помнишь? – подчеркнул Коннор, упирая руки в бока и встречаясь взглядом с пустыми глазницами призрака. – Как ты и сказал, я всего лишь назойливый плебей. Мы можем поладить или я буду бесить тебя до чертиков до конца своих дней. Что выберешь?

Вокруг завыл и исступленно задул ветер, но Коннор даже бровью не повел. Он, прищурившись, ждал, бросая вызов мертвому королю, чтобы тот посмел сделать еще шаг. Дух совершил ошибку, признавшись, что не может убить Призрачного клинка, и Коннор решил, что призрак уже пожалел, что был с ним немного честен.

Они заключат перемирие или же начнут войну. Коннор был не из тех, кто трепетал перед гневом других.

Холодный ветер задул с жутким свистом. Листья разметались, открывая пятачки земли и травы, и призрак с вызовом поднял подбородок.

«Ты до ужаса настойчив».

– Благодарю, – Коннор сделал небольшой насмешливый поклон. – А теперь по поводу Отмунда.

«Генри обленился, – рявкнул Призрачный король. – Советую тебе учиться на его ошибках».

– Обленился?

«Он начал доверять окружающим, – ответил призрак. – Вместо того чтобы внушать страх, он позволил им то, что воспринимал как поклонение. Он ошибался. Он ослабил защиту, его предали, и то же самое произойдет с тобой, если ты продолжишь быть таким ужасным олухом».

– Принято к сведению, – проговорил Коннор, закатывая глаза. – А вельможа?

«Отмунд».

– Да, я знаю его имя, – он потер лицо, изо всех сил стараясь подавить гнев, поднимавшийся в его груди. – Что он там делал? Что он сделал с тобой и с Генри?

«Это», – призрак поднял левую руку и показал обрубки на месте безымянного пальца и мизинца.

Коннор с недоверием раскрыл рот и, прищурившись, посмотрел на недостающие пальцы, делая несколько осторожных шагов к призраку.

– Это сделал тот трусливый мелкий мужичок?

«Это сделал Кровоядный кинжал, – поправил его призрак, отлетая назад, чтобы восстановить расстояние между ними. – Тот кинжал, что нанес тебе – и мне – эту рану».

Фантом приподнял изорванные полы мантии и обнажил правый бок. В глубине его скелетообразного тела зияла зеленая дыра того же размера и формы, что и рана в боку Коннора.

Коннор прижал ладонь к повязкам вокруг пояса, слегка надавив пальцами на рану, которая все еще мучила его, несмотря на то, что все остальные затянулись.

«Я никогда не видел ничего подобного этому кинжалу, – признался призрак. – И тем не менее в ту ночь, когда они убили Генри, у них было два таких».

– Они? Кто еще это сделал?

«Два кинжала. Три имени. Отмунд Соулблад. Зандер Старлинг. Селин Монтгомери. Ты должен найти этих людей раньше, чем они найдут тебя».

– Селин… королева? Жена Генри? – Коннор нахмурился, не в состоянии поверить своим ушам. – Она-то здесь при чем?

«При всем», – ответил джинн.

– Притормози-ка, – жестом остановил призрака Коннор, пытаясь понять, чего тот от него хочет. – Там были только эти трое? Больше никого?

«Их было намного больше. Три человека не способны убить такого короля, как Генри, не говоря уже о том, чтобы победить такого могущественного человека, как я».

Коннор не стал обращать внимания на высокомерие призрака.

– Кто еще приложил к этому руку? Кого мне нужно найти?

«Всех».

– М-да, это сужает поиски, – сердито пожал плечами парень. – Спасибо.

«Помимо нескольких опасных людей, достойных моего внимания, большинство имен почти не имеют значения, – произнес призрак скучающим тоном. – Их злобные лица сливаются в одно пятно. Мужчины и женщины предают друг друга. Одни и те же игры снова и снова на любом престоле. Смертные так утомляют».

Дух вздохнул, и при этом звуке несколько листьев взметнулись в воздух. Они закружились и завертелись в пустом пространстве под его мантией.

«Столетия идут, и имен становится слишком много, чтобы запомнить все, – добавил призрак. – В конечном итоге не стоит тратить энергию на то, чтобы их вспомнить».

Коннор потер виски. Добиться ответов от всезнающего призрака было все равно, что доить клыкастого медведя.

Невозможно.

– Кто такой Отмунд? – Коннор потер подбородок, снова беря под свой контроль ход беседы.

«Лорд», – сказал мертвый король.

Магнусон жестом велел духу продолжать.

– И?

Призрачный король пожал плечами.

«И это все, что я знаю».

Коннору было трудно в это поверить.

– Хорошо. Кто такой Зандер Старлинг?

«Человек, обладающий властью и магией. Ты наверняка должен знать это имя».

– Единственный раз, когда я слышал фамилию «Старлинг», это было связано со Световидцами.

«Именно. Световидцы подчиняются Старлингам. Рыжие волосы. Кожа цвета инея. Их ни с кем невозможно спутать, и они смертоносны. Лишь эта семья обладает силой и богатствами, необходимыми для создания Кровоядных кинжалов. Сейчас Отмунд и Зандер – каждый владеет одним из них. Ты должен завладеть этим оружием, прежде чем с его помощью тебе вырежут сердце».

Коннор почесал затылок, бродя между деревьями и размышляя об услышанном. Он мало знал о том, как живут богатые, но имя Старлингов было сродни слову «закон».

То, что Старлинг хотел убить Призрачного короля, означало, что нельзя доверять ни одному Световидцу. Все они попытаются убить Коннора – если не хуже.

«Ищи записи Аэрона, – добавил призрак. – Даже такой великий человек, как Аэрон Захариас, не мог наизусть запомнить все, что связано с его магией. Он наверняка оставил записи. Они где-то есть, и ты должен их найти».

Два кинжала и записки мертвеца.

Он надеялся, что призрак даст больше ответов и меньше поручений.

Для Коннора, простолюдина, далекого от королевского двора и лордов, было недостаточно информации, зашифрованной в загадочных предостережениях Призрачного короля. Отмунд с ног до головы был одет в шелк, но это не имело значения. Соулблад мог жить где угодно, управлять кем угодно и иметь возможности выследить Коннора в любой части света – вот и все, что он знал.

И все же Коннору было необходимо найти способ выжить, сориентироваться на этом новом пути, который проглотил его с потрохами.

Приспособься или умри. Так жили салдийцы.

Так было всегда и так всегда и останется.

## Глава 13. Коннор


Из недр Древнего леса до Коннора донесся обжигающий дым, пахнущий углем. Необходимо было вытянуть больше информации из Призрачного короля, но дым, принесенный ветром, не мог быть хорошим знаком.

Горячий воздух проникал сквозь кроны деревьев всего на пару оттенков темнее неба. Тонкий запах угля и пшеницы застыл в воздухе. Должно быть, этой прохладной ночью Кира готовила. Но все же было глупо сообщать кому-то или чему-то, что могло оказаться поблизости, о своем присутствии.

Коннор замешкался. Честно говоря, он бы не заметил дым до того, как оказался связан с Призрачным королем. Он бы принял его за очередной странный запах, принесенный ветром, не сумел бы отследить.

Вероятно, Финны все же были в безопасности – просто не от таких, как он.

«Ты заметил некоторые изменения», – произнес призрак с ноткой удивления в голосе. Коннор кивнул.

– Что ты со мной сделал?

«Я ничего не делал. Наша связь оказывает влияние на смертное тело, – дух постучал по зияющей дыре в костях там, где раньше был его нос. – Исцеление, слух, обоняние, зрение, секс – все усиливается. Мне всегда любопытно наблюдать за тем, как Призрачные клинки замечают изменения, когда впервые сливаются со мной. Каждый раз происходит одно и то же, но те, кто обладает более слабым разумом, не замечают некоторых обретенных сил. Я считаю слабаков бесполезными, так как обычно они не способны ничего понять самостоятельно. Они наводят на меня скуку, но ты оказался даже более осознанным, чем некоторые лорды. И вот опять. Я ожидал тоски, но ты оказался на удивление интересен».

– Как лестно, – сухо проговорил Коннор. – Есть ли другие изменения? Я что-то упустил? – он скрестил руки на груди, выжидая, но не будучи до конца уверенным, что легендарный Призрачный король вообще ответит.

Призрак лишь усмехнулся.

– Будем считать, что это «да».

«Верно».

Коннор жестом велел призраку продолжать.

– И что это?

«Ты должен будешь сам обнаружить эти силы, – призрак умолк и постучал костлявым пальцем о подбородок в последовавшей за этим тишине. – Или, быть может, я научу тебя, когда ты покажешь, чего стоишь. Когда впечатлишь меня».

Это вряд ли. Коннор фыркнул. Это больше походило на приманку, чем на реальное обещание. Это было нужно, чтобы заставить его танцевать под свою дудку.

Коннор не собирался удовлетворять прихоти королей и лордов. Все, что он делал, он делал на своих условиях.

В тишине ночи зажужжали насекомые, и Коннор зашагал вдоль края небольшого пятачка, на котором возник призрак. Листья хрустели у него под ногами. Парень просунул большой палец в петельку на ремне, раздумывая над тем, что только что узнал.

Все чего-то хотели, даже духи. Когда-то призрак был человеком, и, похоже, за столько столетий его алчность нисколько не угасла.

Да что уж там, похоже, она стала только сильнее.

– Ты хочешь, чтобы я нашел Кровоядные кинжалы, – сказал Коннор скорее себе, чем кому-то еще. – Ты хочешь убедиться в том, что оружие, которое может причинить тебе вред, находится под контролем. Что никто не сможет использовать его против нас.

Нас.

Это слово сорвалось с губ без каких-либо усилий, вполне естественно, но он не мог позволить себе привыкнуть к этому. Пусть Призрачный король и не мог причинить ему вреда, Коннор не должен был забывать о том, кем на самом деле был этот древний призрак. Живым детским кошмаром. Банши в ночи.

Угрозой.

«Насколько мне известно, эти клинки – единственное оружие, способное меня убить, – подтвердил призрак. – И ты знаешь не понаслышке, что оно причиняет особый вред и смертным. Учитывая такую силу, должно быть, на его создание ушло целое состояние. Скорее всего, больше таких нет».

Коннор нахмурился, когда его бок пронзила тупая боль. Парень почесал затылок, раздумывая о том, насколько это верное утверждение. Богатство миновало его, но Магнусон сомневался, что для тех, кто был у власти, деньги имели значение.

Призрак склонил череп набок, скрестив костлявые руки поверх черной мантии: «Ты не боишься».

Это был не вопрос.

Коннор покачал головой.

– Единственный способ выйти из тьмы – это пройти через нее. Трюк в том, чтобы по дороге искать свет.

Так говорил его отец, и эти слова заставили Коннора тосковать по океану.

Призрак снова бросился вперед. Его движения были столь быстры и неожиданны, что Коннор моргнуть не успел, как белый череп Призрачного короля завис всего в нескольких сантиметрах от него. Почти касаясь костлявого лица короля, Магнусон уставился в пустые глазницы мертвеца, раздумывая о том, что же на самом деле мог видеть призрак.

«На лугу ты проявил себя, – произнес призрак. – Пусть тебе и не удалось завладеть клинком, ты обратил опасного врага в бегство. За это я жалую тебе дар: знание лишь об одной из твоих новых способностей. Не из милости, а потому, что ты это заслужил. Ты поймешь, что я человек слова».

С этими словами он прижал костлявый палец ко лбу Коннора. По позвоночнику Магнусона пробежал разряд боли. Парень поморщился, его тело приросло к земле от резкого потока магии. Вокруг шеи и вдоль рук Коннора заструился дым, окутавший тело, словно туман на озере. Его прожгло огнем, и он подавил мучительный крик, когда рана в боку взорвалась свежим приступом агонии.

Когда дух оторвал палец, Коннор почувствовал тяжесть в ладонях. Он инстинктивно сжал руки, крепко хватаясь за что-то, чего не мог видеть, в то время как вокруг струился дым.

Когда потусторонний туман растворился в воздухе, у Коннора в руках остались два черных, как уголь, меча. Огонь, темный, как окружавшая их тень, затрещал по стали, когда мечи легли ему в руки. Баланс был идеальным, словно клинки выковали специально для Коннора.

Он поднял их, восхищаясь красотой, и засмотрелся на то, как мягкий голубой свет лун отражается от острых клинков.

Деньги не имели никакого значения для Коннора. Еда приносила мало радости. Помимо редких романов время от времени, когда он проезжал через города, за юбками он не бегал. Но оружие… Когда Коннор видел красивый меч или идеально выполненный топор, то не мог себя сдерживать.

Бек Арбор считал это слабостью. Коннор – редким поводом побаловать себя.

– Ого, – прошептал он, сжимая пальцами рукояти. Он взмахнул клинками, чтобы ощутить их силу.

Сперва одним, затем другим. Затем обоими одновременно. Они блестели и сверкали на свету, отполированные, совершенные.

Каждый взмах был грациозен, мечи лежали в ладонях абсолютно невесомо. Никакого сопротивления. Никакой массивности. Они разрезали воздух так, словно вовсе ничего не весили, управлять ими было легче, чем любым другим оружием, которое он когда-либо в жизни держал в руках.

Пока Призрачный король парил неподалеку, Коннор замахнулся обоими клинками на ближайшее дерево, чтобы ощутить их силу. Настоящее испытание мощи меча: большинство мечей лишь царапали кору, и лишь хорошие клинки вонзались глубоко в ствол.

Черная сталь разрезала дерево, проникая сквозь древесину так же легко, как лопата сквозь мягкую землю.

Без каких-либо усилий.

Дуб застонал, когда меч прошел через него насквозь, и кора разлетелась в щепки под натиском клинков. Листья в кронах шумно зашелестели в тишине ночи. От рева и треска ломающихся ветвей стая птиц вспорхнула к звездам, и дерево, хрустнув в последний раз, рухнуло на землю.

Коннор раскрыл рот, в изумлении глядя на поваленное дерево, после чего еще раз осмотрел оружие.

Великолепное и смертоносное – его любимое сочетание.

Призрачный король присоединился к нему, зависнув сбоку, и они оба оглядели поваленный дуб.

«Эти превосходные клинки можно призывать и отзывать без необходимости вкладывать их в ножны. Враги воина никогда не должны даже подозревать о том, что он вооружен, пока не станет слишком поздно бежать».

Коннор поморщился: после этой реплики все восхищение новым оружием куда-то улетучилось.

– Подозреваю, что благодаря тебе врагов у меня теперь станет намного больше.

«Вероятнее всего, – признал призрак. – А теперь убери их. Было бы неразумно показывать их остальным плебеям, живущим в том доме».

Коннор опустил взгляд на мечи, а затем снова посмотрел на Призрачного короля, растерянно приподняв бровь:

– Как?

Призрачный король с отвращением простонал. Хотя выражение его лица не могло меняться, Коннор буквально чувствовал исходившее от него омерзение.

«Ну разумеется, мне должен был достаться хозяин, который понятия не имеет о магии. Ты способен хоть на что-то полезное или только и можешь, что вести себя как заносчивый осел?»

Коннор крепче сжал парные мечи в руках:

– О, так это я теперь заносчивый осел, да?

Призрак почесал свой обнаженный череп костлявым пальцем в том месте, где должен был находиться его лоб: «Это меня раздражает».

– Меня ты раздражаешь не меньше, – заверил он призрака.

В голове у него раздался низкий рык, но Коннор проигнорировал его и продолжил разглядывать свои новые мечи.

«Прекрасно. Раз мы на какое-то время застряли вместе, я должен понять, какая работа мне предстоит».

Коннор с подозрением прищурился.

– Работа?

«Ты. Вообще все это, – призрак махнул рукой в сторону Коннора. – Тебе предстоит столкнуться с магией. С настоящей магией. Я должен понимать, способна ли надвигающаяся угроза убить тебя. Для этого я должен знать, что ты понимаешь в магии. Расскажи».

Коннор нахмурился и краем глаза заметил, как блеснул один из его собственных мечей в ножнах на спине. Он никогда не был из тех, кто выполняет чужие требования.

«Ну давай, выкладывай, – потребовал призрак. – Зелья, усилители, зачарованные предметы – с чем из этого ты знаком? Или ты все-таки совершенно бесполезен?»

Зачарованные мечи лежали у него в руках, сталь все еще горела черным огнем. Коннор обдумывал требование призрака. Гордыня или любопытство – верх возьмет лишь что-то одно, придется выбирать.

Чтобы получить то, что он хочет, Коннор должен выполнить раздражающее требование призрака.

– Я знаю, как работают зелья, – произнес Магнусон, изо всех сил стараясь скрыть досаду.

«Что, правда знаешь?» – скептично спросил призрак.

– Удивлен?

«Я бы скорее использовал слово «сомневаюсь», плебей».

– Ладно, будь по-твоему, – при этих словах Коннор стал по кругу обходить призрака. – Варка зелья похожа на готовку. Если передержать, то оно сгорит и станет бесполезно или менее эффективно. Не додержишь – не будет обладать той силой, которая необходима, и эффекта никакого не будет. Все зелья разные. Каждый рецепт уникален, обладает своими нюансами. Все дело в совершенстве.

«Это сильное упрощение, но сойдет, – пожал плечами Призрачный король. – Значит, тебе известно о зачарованной руде?»

– Все знают о зачарованной руде.

«Какие типы ты использовал?»

– Немногие, – признался Коннор, облокотившись о ближайшее дерево. Кончики черных мечей мели сухую листву под ногами. – В основном порошок, который продают в лавках зельеваров.

«Я разочарован. Это основа любой магии, а ты знаком лишь с повсеместно распространенным минералом, – простонал призрак и отлетел в сторону, бормоча себе под нос. – Нужно же было связаться с плебеем, черт бы его побрал».

Коннор стиснул зубы, борясь с желанием сказать что-нибудь, о чем наверняка пожалеет. Призрачный король, может, и оказался связан с плебеем, зато Коннор оказался связан с невероятной сволочью.

Если бы не клинки и улучшенные органы чувств, Магнусон решил бы, что вытянул короткую спичку в жребии. Лишь эти немногие преимущества спасали призрака от того, чтобы Коннор нашел способ вернуть мертвого короля туда, откуда его достал тот некромант.

Пока призрак двигался по лесу, в голове у Коннора вспыхнула мысль, но он не был уверен, что она ему понравилась.

По сути, эта штука с легкостью могла его прикончить.

Несмотря на то, что ограничения магии были незыблемы и непреложны, за долгие столетия возникло два способа регулировать ее использование. Световидцы сохраняли естественный ход вещей, допуская смерть, чтобы мир мог обновляться.

Некроманты, напротив, следовали лишь одному правилу: противостоять смерти любой ценой.

Возможно, стоило найти своего собственного некроманта. Те, кто пользовался магией, чтобы противостоять смерти, могли дать ответы, которые скрывал от Коннора призрак. Но поиск такого человека был сопряжен с большим риском.

Люди, затаив дыхание, шепотом распускали слухи о некромантах в тавернах. Простой люд обращался к некромантам лишь тогда, когда вся остальная магия не помогала. Их зелья были запрещены законом, и большинство прибегало к ним как к последней попытке. За многие века все свелось к слухам и народным сказаниями, к некромантам относились как к ведьмам, которые скорее отнимут у человека его душу, чем помогут ему.

Но крепость Незервейл на северо-востоке еще не была взята. И пусть некроманты были редки, они все еще существовали.

«Я знаю этот взгляд», – раздался в голове голос Призрачного короля.

Взгляд Коннора метнулся к старому призраку, но тело осталось неподвижным. Скелет под мантией наблюдал за ним из тени темного капюшона, безмолвный, как сама смерть.

– Ну конечно знаешь.

«Ты строишь планы».

– Возможно.

«Хм-м, – призрак подлетел ближе. – И какие же планы вспыхивают в мозгу простолюдина?»

– Продолжишь мне угрожать – узнаешь, – холодно ответил Магнусон.

«Ты смеешь угрожать мне?» – Призрачный король выпрямил костлявую спину и сжал руку в кулак. Налетел порыв ветра, и свет, окружавший их, померк. Туча закрыла луны, сияние в небесах погасло, накрывая ночь еще более глубокой тенью.

Коннор почувствовал тяжесть на плечах, но выдержал взгляд призрака. Когда он отказался сдаться, ветер только усилился. Он разметал листья по земле, подняв в воздух их разлагающиеся останки, а в центре этого круга оказались они с призраком.

Вихрь яростно трепал полы мантии мертвого короля, и его капюшон наконец слетел, обнажая длинную трещину на макушке. Полоса тянулась от темени к левому виску – длинный пролом, после которого никто бы не выжил.

«Ты не боишься меня, потому что ты глупец, – предупредил призрак. – Ты считаешь, что я не способен ранить тебя, однако я могу тебя уничтожить. Я голос, звенящий в твоих ушах, шепот в твоей душе, перст, увлекающий тебя во тьму. Я могу заставить тебя сомневаться в самом себе. Ненавидеть себя. Разрушить себя. Я не твой спутник. Я не твой провожатый. Я сама тьма, и ты падешь предо мной. Я сын самой Смерти, и ты утолишь мою жажду крови. Я не трачу время попусту, смертный. Если подведешь меня, я сделаю все, чтобы мир с радостью увидел, как ты болтаешься на виселице».

Ветер свистел в ушах Коннора, но он не двигался с места. Он не отступал. Вес, давящий на плечи, становился все тяжелее, и ему пришлось напрячь позвоночник, чтобы его не опустили на колени. Коннор, не колеблясь, противостоял сильному ветру и магии призрака.

Дух во многом был прав. Призрачный король был бессмертен, а у Коннора жизнь была лишь одна. Положение становилось еще более отчаянным оттого, что эта его новообретенная связь с древним королем вероятнее всего означала, что дни парня были сочтены.

И тут до него дошло: вот какой была цена за магию, которая спасла ему жизнь на лугу. Вмешавшись, чтобы помочь кричавшей на поле девочке, Коннор приговорил себя к смерти.

Он уже заплатил цену за магию.

Ему предстояло провести остаток жизни с призраком, который требовал жертв. Который жил благодаря войнам. Который жаждал омыть свой меч кровью.

Коннор был не из тех, кто жалеет о содеянном. Течение времени не изменить, и он не видел нужды в том, чтобы все было иначе. Благодаря обостренным чувствам и новым клинкам Коннор был сильнее, чем когда-либо. Пусть у него и не было цели в жизни, он не мог отрицать, что с каждым ударом сердца по венам растекается мощь.

Для кого-то этот призрак был проклятием. Для тех, кто был достаточно умен, чтобы приспособиться к новой жизни, он был мрачным благословением.

Коннор был не из тех, кто поддавался страху. Древний лес и монстры, таившиеся между деревьев, много лет назад изгнали страх из его сердца. У Коннора не было семьи, ему нечего было терять, поэтому его больше ничто не пугало, а меньше всего – угроза оказаться проклятым.

Он слишком часто смотрел в глаза смерти, чтобы бояться ее.

– Ты жаждешь крови, – сказал Коннор спокойно и уравновешенно, несмотря на завывающий вихрь, кружащийся вокруг.

«Да», – подтвердил призрак.

– Ты жаждешь войны.

«Верно».

– От меня ты не получишь ни того, ни другого, – и с этими словами он швырнул изумительные черные клинки на землю у своих ног. Они ударились оземь, растворяясь в облаках дыма, который поглотил окружавший его вихрь.

Ветер рассеялся. Завывание прекратилось, и листья тихонько опустились на землю, словно снежинки в безветренный день. От неожиданно наступившей тишины у Коннора зазвенело в ушах. Он стоял ровно и бросал призраку вызов, заставляя его сделать следующий шаг.

«Ты отказываешься дать мне то, чего я жажду, потому что мало знаешь о том, что ждет тебя впереди. О том, что случится».

– Ну так просвети меня.

Призрак рассмеялся и стал обходить Коннора кругами, сцепив костлявые руки за спиной.

«Ты никогда не сталкивался с настоящей властью, но столкнешься. Они идут за тобой. Они жаждут твоей смерти. Ты сказал, что знаешь о зельях? Глупец, уверяю тебя, это лишь игрушки плебеев по сравнению с тем, что ждет нас впереди».

Коннор фыркнул.

– Если легенды правдивы, ты чаще других прибегал к зельям. Ты разрушал целые армии благодаря своему вареву.

«Ты ошибаешься, – поправил призрак, нависая над ним. – Я уничтожал армии с помощью чар. С помощью усилителей. Зелья – сущие безделушки, всего лишь средства на пути к цели. Настоящая сила – в чарах. В чарах, подобных этим мечам. В чарах, подобных тем, что живут в твоей груди».

Призрачный король ткнул своим костлявым пальцем в шрам на груди Коннора. Когда призрак прикоснулся к нему, парня пронзила волна боли. В голове гулко стучало, но он крепился и силился пережить этот приступ агонии, стараясь, чтобы мучения не отразились на его лице.

«На твоем теле нет ни одного усилителя, даже для гигиены, – задрал подбородок мертвый король с ноткой презрения в голосе. – У тебя нет ни шанса против воина с усилителями, не говоря уже о тех, кто обладает зачарованным оружием. Скажи-ка мне, ты когда-нибудь видел, как солдат орудует зачарованным клинком? Ты когда-нибудь видел, как дерется солдат с усилителями? Имеешь ли ты хоть малейшее понятие о том, что ждет тебя впереди? О том, кем ты мог бы стать, если бы прислушался ко мне?»

Коннор лишь скрестил руки на груди, выдерживая многозначительное молчание. В пылу гнева мертвый король начал выдавать секреты о магии, о которых Коннор никогда прежде не слышал.

Лучше всего позволить глупцу говорить и выболтать все, что он знает. Вероятно, это будет полезно.

«Ты умрешь, как только дорогу тебе перейдет первая же реальная опасность, – предупредил Призрачный король. – Зачарованная руда – дыхание жизни, плебей ты эдакий, а ты практически с ней не соприкасался. Усилители и зачарованные предметы – по крайней мере мощные – имеют телесную привязку. Когда солдат тренируется, каждое его движение, каждый жест сообщает магии, которой он владеет, нечто особенное. Зачарованная руда имеет привязку к крови, и их мышечная память и тренировки позволяют им полностью овладеть силой магии. Солдаты, с которыми ты столкнешься, были закалены самой чистой зачарованной рудой, которую только можно найти. А ты лишь поверхностно соприкоснулся с сущими крохами».

Разумеется, призрак намеревался оскорбить его этими словами, но благодаря этой нотации у Коннора появилась идея.

Призрак сказал что-то еще, но Магнусон абстрагировался от его мрачного голоса, чтобы сосредоточиться. Если мечи действительно были с ним связаны, как утверждал призрак, их невозможно было уничтожить, просто бросив на землю.

Упершись пятками в землю, парень пытался вспомнить ощущение тяжести клинков в ладонях. То, как они без усилий лежали в руке. Бодрящий прилив нечеловеческой силы, которую он ощутил, когда разрубил дерево одним ударом.

Чистую мощь.

Когда Коннор сосредоточился на этих воспоминаниях, со всем усердием погрузившись в них, черные мечи материализовались в его ладонях, окутанные клубами дыма полуночного цвета. Темные языки пламени обжигали воздух, черная сталь мерцала в тускло освещенном лесу.

С сумасшедшей улыбкой на лице Коннор крутанул мечи в ладонях и нацелил их острием прямо на скелет, парящий перед ним. Магнусон, прищурившись, ждал, посмеет ли призрак продолжить его оскорблять.

– Что ты там говорил?

«Впечатляет, – признал Призрачный король, даже не трудясь скрыть раздражение в голосе. – У тебя есть потенциал. У меня бывали ученики и хуже».

– А я видал и лучших учителей, – парировал Магнусон.

Призрак злобно фыркнул.

Бок Коннора пронзил еще один приступ мучительной боли, когда по ране, оставленной Кровоядным кинжалом, пробежала судорога. Призрак поморщился и прижал свои костлявые руки к мантии, в то время как Коннор стиснул зубы, справляясь с болью.

Они оба страдали от одной и той же раны, жестокого напоминания об их связи, которая существовала, несмотря на всю их ненависть друг к другу.

Когда приступ агонии утих, у Коннора заурчало в животе. Очевидно, настоящего пира из жареного мяса с хлебом меньше двух часов назад было недостаточно, чтобы удовлетворить его голод.

Он прислонился к стволу дерева, глотку прожгла подступающая тошнота.

– Откуда, черт возьми, взялся этот неутолимый голод? Это тоже твоих рук дело? Я голоден как волк с тех самых пор, как очнулся. Никак не могу наесться.

«Ты же не думаешь, что вся эта сила дана тебе просто так? – Призрачный король парил между деревьями, мечась между дубов по ходу разговора. – Твое тело несет двойную нагрузку за содержание одновременно твоей и моей души. Ему понадобится больше еды, больше секса и больше воды. Оно станет жарче. Ты больше никогда не испытаешь опьянения от того, что перебрал эля, потому что просто не сможешь выпить столько, чтобы опьянеть. Ты теперь не просто человек. Ты нечто большее, и за это придется заплатить. Я всегда считал, что нужно сразу брать то, что необходимо, ведь даже король может растратить все свое золото», – добавил призрак, сделав своим костлявым пальцем какой-то неопределенный жест в сторону дома на деревьях.

В сторону семьи Итана.

Коннор инстинктивно поднял горящий черный меч и встал между призраком и Финнами.

– Ты их не тронешь.

Призрачный король усмехнулся. В голове Коннора раздался резкий смешок, короткий и невеселый, и дух растворился в воздухе.

И снова Коннор остался один в безмолвном лесу.

«Используй это время, чтобы подлечиться, но не трать его впустую, – раздался призрачный голос фантома в голове, несмотря на то что Коннора окружал пустой лес. – Ты бесполезен, пока ранен, но моего терпения не хватит надолго».

Коннор развернулся на каблуках, вглядываясь в чащу, но между дубов ничто не мелькнуло, несмотря на то, что призрак продолжил говорить.

«Мне нужна кровь, – продолжил призрак. – Война. Битвы. Меня не устраивает жизнь лесного скитальца. Твоей бродяжьей жизни конец».

– Не смей мне угрожать, – предостерег его Коннор, вглядываясь во тьму.

Дух не ответил.

Над головой Коннора пронеслась стая летучих мышей, хлопая кожистыми крыльями и издавая крики в ночи. Магнусон ждал, держа наготове новые мечи, чтобы встретиться с тенями, расползавшимися в темноте, но дух не появлялся.

Призрачный король удалился, но жажда крови приведет его обратно.

Это был лишь вопрос времени, и когда мрачный голос призрака вновь раздастся в его голове, Коннор будет готов.

## Глава 14. Коннор


В окружавшем его лесу кипела жизнь, а Коннор, все еще напряженный и на взводе, взглядом изучал пылающие черные мечи.

Ему не хотелось этого признавать, но Призрачный король был прав. Если везде разгуливать с этими клинками, это привлечет нежелательное внимание.

Лишившись помощи Призрачного короля, Коннору придется самому выяснить, как от них избавиться.

Прежде они исчезли, когда он бросил их, но Магнусон не хотел так неуважительно обращаться со столь прекрасным оружием, независимо от того, каким было его происхождение.

Приспособься или умри. Так или иначе, он выяснит это сам, к черту призрака.

Если верить духу, все сводилось к мышечной памяти. За годы, проведенные с Беком Арбором, у Коннора выработалась неосознанная привычка выворачивать запястья наружу примерно за секунду до того, как он вкладывал клинки в ножны. Эта привычка прицепилась к нему, когда он бросал сено. Движения были так похожи, что Коннор почти не замечал разницы. Для него этот жест означал, что поединок окончен.

Он легонько постучал кончиками пальцев по мечам, которые сжимал в руках. На краткий миг подняв клинки перед собой, расправил плечи.

– Ничего не произошло, – пробормотал парень себе под нос.

Быстрым движением кистей он слегка расслабил пальцы, наблюдая за тем, что случится.

Пылающие клинки закачались в ладонях и чуть не выскользнули из рук, но не растворились в воздухе. Коннор разочарованно нахмурился.

– Ладно, – произнес он.

Мимо пронеслась еще одна стая летучих мышей. Коннор расправил плечи и встал устойчивее, крепко упираясь пятками в землю и напряженно наблюдая за мечами.

Мышечная память.

Привычная легкость.

Нужно делать это быстро. По наитию. Нужно отпустить мысли и вместо этого позволить магии управлять своим телом.

Он снова вывернул запястья наружу и одним неуловимым движением разжал пальцы. На этот раз зачарованное оружие растворилось, превратившись в клубы черного дыма.

– Ха!

Коннор уставился на пустые ладони и победно улыбнулся. Пусть призрак идет к черту. Он все сможет понять сам.

Он рассеянно сжал пальцы, когда туча, за которой прятались луны, уползла прочь, и нежно-голубой свет снова озарил луг. Мысль о том, что он может призвать мечи по собственной воле, казалась абсурдной.

Сирота и бродяга теперь обладал магией, которой наверняка жаждали лорды и короли. Наверняка Отмунд был не единственным, кто охотился за ней, учитывая подобную мощь. Как только Коннора найдут, у него больше не останется ни минуты покоя.

Чтобы иметь преимущество, необходимо докопаться до правды: на что способен он сам и те, кто гнался за ним?

И, пожалуй, найти некроманта, чтобы тот помог разобраться во всем этом.

В голове проносились мысли о рисках и возможностях, по мере того как Коннор приближался к дому на деревьях. Дорога заняла почти час, а он все раздумывал над вариантами и оторвался от мыслей, лишь когда услышал рев водопада, грохотавшего в лесу.

С каждым шагом шум воды становился все громче и громче. Хотя водопад заглушал почти все ночные песни лесных существ, Коннор все еще настороженно прислушивался, когда изредка улавливал треск веток.

Ничто не могло ускользнуть от его внимания. Больше не могло.

Несмотря на боль в боку, Коннор все же стал забираться вверх по лестнице, прибитой к стволу дерева. Всего несколько минут спустя он, подтянувшись, пролез в отверстие в крыльце. Натруженное дерево заскрипело под его весом, и Коннор засомневался, что эта постройка продержится долго.

Финны бросили дом, и, уйдя на покой, разлагающееся дерево проиграло в схватке со временем. Нужно было дать умереть этому пристанищу.

По ту сторону закрытой входной двери скрипнула половица, послышался мужской вздох. Звук был приглушен толстым деревом. Коннор замер, схватившись за дверную ручку.

Очевидно, Итан ждал его.

Как странно.

Он открыл дверь и обнаружил Итана сидящим на одном из табуретов на кухне. Локти он упер в колени и внимательно вглядывался в красные угли, тлевшие в очаге. Клубы дыма, закручиваясь, поднялись из открытой печи. Коннор замер на пороге. Очаг озарял уютный дом теплым, успокаивающим светом, пусть через открытую дверь и проникал холодный ветер. Итан поежился.

– Закрой дверь.

Щелкнув задвижкой, Коннор выполнил просьбу. Скрестив руки на груди и привалившись к стене, он ждал, наслаждаясь теплой тишиной дома. Человек, не спавший почти два дня, не стал бы засиживаться допоздна без нужды.

– Первая комната – твоя, – кивнул Итан в сторону коридора. – Не абы что, но чем богаты.

Коннор, сведя брови, вгляделся в узкий коридор. В темноте он заметил серебристый дверной проем, больше же ничего видно не было.

– Спасибо. Обещаю, что не останусь надолго.

– Не говори ерунды. Комната принадлежит тебе, Коннор. Оставайся, сколько захочешь, и возвращайся, когда потребуется. В новом доме мы тоже построим дополнительную комнату, как только его закончим.

Щедрость мужчины лишила Коннора дара речи. Каждый раз, когда он думал, что разгадал Финнов, они умудрялись вновь его удивить.

– Нашел в лесу то, что искал?

– Нашел, – ответил Магнусон, не заинтересованный в том, чтобы развивать тему.

Ради их же безопасности Финнам не стоило знать о Призрачном короле.

Он прошел в коридор, готовясь лечь спать, но Итан схватил его за предплечье, когда он проходил мимо. Своей сильной и крепкой хваткой он пригвоздил парня к месту.

Коннор разбивал носы и за меньшее, но сейчас он позволил Итану это сделать. Финны были добры к нему, и он постарался проявить немного терпения.

– Я знаю, что ты оказался втянут во что-то опасное, Коннор, – тихо произнес Итан. – Что-то смертельно опасное. Все те люди? Все те трупы? Должно быть, от этого так просто не избавиться.

Коннор не ответил. Да это и не требовалось.

– Кира сказала, что видела что-то там, в лесу, – продолжил Итан. – Что-то, чего она никогда прежде не видела. Что-то необъяснимое.

Коннора накрывало разочарованием по мере того, как Итан говорил.

В прошлом, задолго до того как он познакомился с Финнами, ему уже случалось встречать добрых людей. Пару раз ему предлагали жилье и пропитание, предупреждая, что когда-нибудь этому придет конец. Как бы усердно он ни работал, что бы ни делал, чтобы помочь, их сострадание не длилось долго. Даже Бек Арбор отправил его собирать вещи, и за эти годы Коннор понял, что ни одна семья не готова надолго приютить заплутавшего сироту.

Бродяга однажды – навсегда бродяга. Лес был единственным домом, который у него остался.

– Все в порядке, – сказал он, прерывая затянувшуюся тишину. – Я уйду.

– Что? Нет, Коннор, нет. Я вовсе не это имел в виду, – Итан отмахнулся от этой идеи. – Я знаю, что ты вряд ли останешься здесь надолго, но у нас всегда найдется комната для тебя. Что бы за тобой ни гналось. В какой бы беде ты ни оказался. Я хочу, чтобы, если у тебя появится необходимость сбежать от того, что поджидает тебя там, ты приходил сюда. Мы благодарны тебе, и если ты хочешь изменить что-то в своей жизни, то больше не обязан быть бродягой, живущим в лесу.

Честно говоря, Коннор не знал, что ответить. Какое-то время он просто стоял, оцепенев от удивления. Магнусон был застигнут врасплох мыслью о том, что кто-то мог пригласить его в свой дом – не временно, а насовсем.

Такого ему еще никто не предлагал.

Взяв себя в руки, он просто благодарно кивнул. Итан отпустил руку Коннора и снова повернулся к печи. Финн прикрыл глаза, в уголках его губ мелькнула кривая улыбка, лицо озарил янтарный свет, исходящий от теплых углей.

Коннор вошел в небольшую комнату, которую ему выделили, и закрыл дверь. Сперва он лишь пялился на медово-коричневые стены, все еще пытаясь найти подвох. Ложь. Надувательство. Медленно проходили секунды, и его взгляд наконец обратился к простой деревянной кровати у дальней стены и комоду ручной работы напротив.

Настоящий дворец для такого бродяги, как он.

## Глава 15. Отмунд


Отмунд откинулся в изысканно украшенном кресле красного дерева, упершись основаниями ладоней в белый мраморный стол, стоявший перед ним. Сквозь открытые окна, минуя голубые шелковые портьеры, развешанные по каменным стенам северной башни, лилось солнце, ярко освещавшее Люнстоун.

Родину Световидцев. Родину его любимых и самых коварных игрушек.

Отмунд барабанил пальцами по холодному столу в такт мерному стуку шагов у окна. Ногти ударяли о твердый неприступный камень. Этот мрамор был похож на человека, шагавшего вдоль дальней стены.

В тишине, повисшей в роскошном зале для совещаний, Отмунд ждал. Шаги умолкли, и Теаган Старлинг, сцепив руки за спиной, стал глядеть на озеро. Сквозь открытые окна снизу доносился шум голосов, портьеры тихонько колыхались на раннем весеннем ветру.

Отмунд хотел, чтобы глава рода Старлингов сказал уже что-нибудь и они бы покончили с этим делом. Вельможа, растопырив пальцы, положил ладони на мраморную столешницу, удерживаясь от того, чтобы продолжить прерванный разговор. Он несколько раз сжимал руки в кулак, чтобы сдержаться и не заговорить.

В любых переговорах со Старлингами проигрывал всегда тот, кто заговаривал первым.

Широкие плечи Теагана почти загораживали солнце, отражающееся от воды внизу. Белый костюм облегал мускулистое тело. В свои пятьдесят шесть этот закаленный воин был в лучшей форме, чем большинство молодых мужчин. Его волосы – отличительный знак Старлингов – блестели на солнце, пряди все еще горели красным, рыжим и золотым пламенем, несмотря на возраст их обладателя.

Теаган когда-то был солдатом, а после того как вышел в отставку, возглавил сильнейший магический культ в Салдии. Он управлял их армией, элитными головорезами, вел походы против некромантов. И самое главное, следил за исполнением магического закона среди простого народа.

Световидцы.

Он управлял всеми ими из Люнстоуна, отдавал приказы бороться с некромантами, против которых настроил людей, и использовал свое положение, чтобы находить и казнить врагов, которые угрожали его богатству. И все во имя сохранения Салдии.

До сих пор световидцы были весьма полезны Отмунду.

Отдаленный рев водопадов Эвердейл и редкий скрип мачт и шелест парусов грузовых кораблей нарушали тишину комнаты. Мир за ее пределами продолжал жить своей жизнью в покое, несмотря тайные дела, которые сейчас проворачивались.

Народ еще не узнал, что король умер, но долго это скрывать не получится. Как только это станет известно простолюдинам, они захотят увидеть наследника. Захотят услышать правдоподобную историю, за которую смогут уцепиться, которая поможет понять, что их новый правитель законен.

Учитывая, что Генри не оставил наследника, а королева пропала, найти того, кто займет его место, было непростой задачей.

Отсутствие власти лишь разожжет кровавую борьбу за престол. Отмунд хотел, чтобы этот переходный период прошел как можно более гладко. Генри был жестоким полководцем, но он оказался достаточно умен, чтобы обеспечить людей работой, едой и долгами.

Долгами, которые позволяли ему оставаться у власти.

Отмунд медленно выдохнул, стиснув зубы в ожидании, когда Теаган заговорит. На самом деле то, что сделал Генри, было гениально. Почивший король выстроил экономику вокруг себя самого, сделавшись источником как магии, так и денег. Он сделал Салдию зависимой.

Лишившись его, салдийцы лишились бы источника к существованию. Отмунд планировал расширить эту политику, когда взойдет на престол.

Он нахмурился, изо всех сил стараясь скрыть свое раздражение по поводу затянувшегося молчания, чтобы Теаган не заметил. Он зажмурился и похоронил гнев глубоко внутри, рядом с неугасимой ненавистью к тому плебею на лугу.

Чтобы заставить смертоносную марионетку танцевать под свою дудку, Отмунду требовалось сохранять видимость спокойствия и беспристрастности. Даже намек на слабость или эмоции разорвал бы тонкую паутину, которую он плел столько лет.

Такие люди, как Теаган, жили за счет неуверенных в себе и сомневающихся.

Издав длинный тяжелый вздох, Теаган развернулся на каблуках, задрав подбородок, приподнял густую рыжую бровь и свирепо посмотрел на Отмунда.

– Ты крайне некомпетентен, и твой провал в попытке схватить простолюдина доказывает твою несостоятельность. Я сомневаюсь, что после всего этого стоит позволить тебе сохранить свое место в Палате Световидцев, не говоря уже о звании. Магистр-стратег не должен был позволить этому человеку сбежать. Ты размяк.

Теаган всегда орудовал словами, как мечом. Он поставил под сомнение способности Соулблада, его ум, и это уязвило самолюбие Отмунда, но он поборол желание защититься.

Оскорбление было лишь ловушкой. Хитростью. Оно было призвано выбить Отмунда из колеи, вывести из равновесия, чтобы Теаган смог различить скрытую ложь.

Отмунд не попадется на крючок. К тому же, не прервав затянувшуюся тишину, он уже выиграл самую сложную битву.

Теперь осталось только выиграть войну.

Опершись локтями о стол, он заставил себя расслабиться и пожал плечами:

– Кто бы говорил, старик.

– Что? – у Теагана дернулся глаз, движение было столь мимолетным, что Отмунд чуть было не пропустил его, когда Старлинг стал медленно сокращать дистанцию между ними. – Когда я отправляюсь на миссию, то довожу ее до конца. Когда я сталкиваюсь с врагом, я разбиваю его. Ты позволил этому плебею сбежать, Отмунд. Плебею!

Теаган ударил огромным кулаком по столу, и древний камень загремел под тяжестью его гнева и нечеловеческой силы. Старлинг сжал руки в кулак и с отвращением сморщил нос.

– И ситуация каким-то образом становится только хуже, – продолжил он мрачно. – Плебей ничто по сравнению с Призрачным королем, а ты позволил этому чудовищу сбежать! У тебя была единственная цель, единственная причина, чтобы вообще появиться там прошлой ночью, и ты все провалил.

– Все под контролем, – проговорил Отмунд, заставляя себя успокоиться. – Человек ранен, находится при смерти один в Древнем лесу. Одному из твоих элитных Световидцев не составит труда схватить его. Приведи его ко мне, и я запечатаю Призрачного короля так же, как много лет назад в Кровавых Топях это сделал мой дед.

– Не составит труда? – голос Теагана был пропитан таким ледяным презрением, какого Отмунд уже давно не слышал.

В последний раз Генерал-магистр Световидцев говорил в таком тоне с ныне почившим королем Генри.

– Не составит, – подтвердил Отмунд, не желая выдавать растущий в нем ужас.

– Человека, который в одиночку убил десятерых солдат, не составит труда схватить?

Отмунд нахмурился, при этом движении он ощутил легкую, краткую боль в уголках губ. Сведя брови, он не смог ничего с собой поделать и поддался импульсу отвести взгляд, полюбоваться прекрасным солнечным днем, посмотреть на всех этих глупцов и простолюдинов, которые и понятия не имели, что происходит в закулисье их зачарованного мира.

Обычно ложь давалась ему легко. Плебей прикончил девятерых гвардейцев короля, но что десятого убил он сам, Отмунд не стал признаваться.

Лучше свалить всю вину на козла отпущения. В данном случае – на простолюдина.

Теаган, расправив плечи, развернулся на каблуках с военной четкостью, чтобы бросить еще один взгляд на озеро под ними. Снова сцепив руки за спиной, он осматривал свои владения, утробно дыша и порыкивая. Хотя Отмунд больше не видел его лица, он решил, что тот закрыл глаза, чтобы прийти в себя, как и всякий раз перед тем, как начать раздавать приказы.

Как предсказуемо. Какими все-таки разными они были.

У Старлингов было больше денег и магии, чем у любого другого рода в Салдии, даже у королей и королев. Теаган правил Световидцами, отправлял их в походы и руководил магической организацией так, словно это была религия, богом в которой был он сам. Его эго было слишком раздутым, слишком необузданным.

Отмунд же понимал толк в хитрости. Самоконтроле. Выдержке. Чем Старлингам никогда не удастся овладеть, так это терпением.

– Селин не должна об этом узнать, – спокойно проговорил Теаган.

– Очевидно.

Вдове Генри ни к чему было знать, что душа Призрачного короля все еще бродит на свободе.

Отмунд удержался от того, чтобы закатить глаза в ответ на эту нелепую фразу. Даже когда Теаган смотрел в другую сторону, порой казалось, что он видит всё и всегда. Словно Норны одарили его всеведением. Если бы кто-то и смог сварить зелье, способное это сделать, это был бы он. Некоторые из лучших рецептов, которые Отмунду удавалось украсть, были написаны рукой Теагана.

Умный, способный и хитрый. Глава рода Старлингов неспроста был живым богом, в которого верили Световидцы.

Теаган разгладил густую бороду и буркнул что-то себе под нос, после чего покачал головой.

– С другой стороны, она может помочь выследить душу. Она лучше всех нас знакома с ней, и если мы состряпаем какую-нибудь ложь…

– Нет, – вмешался Отмунд, беря на себя огромный риск, перебивая влиятельного человека, стоявшего перед ним. Он не мог позволить Теагану пойти по этой дорожке, поэтому уничтожил эту идею еще до того, как она окончательно сформировалась.

Теаган свирепо глянул через плечо, раздраженно сведя брови в ответ на дерзость Отмунда, но таковы были их отношения. Они оскорбляли друг друга, но были нужны друг другу, чтобы добиться желаемого.

И так каждый раз.

– Я обучал ее с тех самых пор, как она достигла совершеннолетия, – напомнил Световидцу Отмунд. – Я знаю ее лучше, чем кто-либо, даже лучше Генри.

– Тогда ты должен знать, что она не слаба.

– Вот именно, – согласился Отмунд. – Именно это меня и беспокоит. Она не безутешная вдова, тонущая в собственном горе. Она исчезла в ночи, никому из нас ничего не сказав, прекрасно зная, что ее дни сочтены, если она останется. Она хочет отомстить Призрачному королю, Теаган, как и мы, но ее всегда было трудно контролировать. Если она сделает шаг раньше нас…

– Справедливо, – нахмурился Теаган, его взгляд на краткий миг опустился на стол, после чего он снова вернулся к реальности.

Внешне Отмунд оставался неподвижен. Он практически не моргал и не улыбался. Внутри, однако, он наконец сумел расслабиться только сейчас, когда крошечный огонек этой идеи Старлинга погас. Селин бы только все усложнила – а возможно, и уничтожила. Теперь, когда Генри был мертв, она больше не была полезна, и Отмунду нужно было сделать все, чтобы она оказалась как можно дальше от власти. В конечном итоге она узнает о том, как он играл с ней, и к тому времени необходимо заполучить Призрачного короля. Если вмешается такая королева-воительница, как Селин, это будет лишней помехой.

Душу Призрачного короля получит тот, кто убьет нового Призрачного клинка, и Отмунд был решительно настроен не позволить никому добраться до него первым.

К счастью для него, большинство людей не знали, как работает Призрачный король или другие тлеющие души, если уж на то пошло. Если бы Отмунд втайне не переписывал записи Генри в течение последнего десятилетия, то не знал бы и он.

– Кто-нибудь знает, где она? – спросил Теаган.

– Нет, – признался Отмунд. – Даже я.

Он даже не знал, жива ли она еще. Королева-воительница всегда говорила, что Генри был ее единственной любовью, пока Призрачный король не развратил его душу. Возможно, это убило огонь в ней. Быть может, Селин будет прятаться в лесах до самой смерти. А может, какой-нибудь плебей найдет ее труп в реке. Хотя Отмунд обучал ее с тех самых пор, как Селин начала овладевать продвинутой магией, он не мог отрицать, что ее смерть была бы лучшим исходом для него. Эта назойливая женщина мешалась у него на пути. – Мы должны закончить это вместе, – Отмунд перешел к заранее заготовленным фразам, снова откинувшись в кресле, одном из четырнадцати одинаковых тронов красного дерева, окружавших огромный мраморный стол. – Мне нужно, чтобы твои лучшие головорезы отправились за этим простолюдином и привели его ко мне. Убейте всех свидетелей, но приведите его живым. Только я достаточно хорошо знаком с магией тлеющей души, чтобы…

– Ты уже говорил об этом ранее, – перебил его Теаган. – Только ты знаешь, что делать с душой, чтобы безопасно запереть ее. Мне надоело слушать одно и то же, Отмунд.

– Разве я неправ? – парировал Соулблад, приподнимая бровь.

Глава рода Старлингов не ответил. Вместо этого он склонил голову набок, одаривая Отмунда таким свирепым взглядом, что от него мог бы завять целый сад. Теаган нахмурил густые брови, и серебристый шрам на его подбородке сморщился, когда он прищурил холодные серые глаза.

Многие трепетали перед этим суровым взглядом, съеживаясь в креслах и нервно разглядывая свои руки. Даже его собственные дети, одни из лучших воинов среди Световидцев, сжимались от страха перед ним в этой самой комнате.

Отмунд, однако, был умнее. Он добыл место в Палате Световидцев не благодаря тому, что дрожал в кресле. Как и всеми, Генерал-магистром Световидцев можно было манипулировать.

– Это ради блага народа, Теаган, – Отмунд свел кончики пальцев вместе, бледный тон его кожи резко контрастировал с черным шелком одежд. – Люди должны видеть в тебе героя, достойного человека. Человека, который уничтожает тех, кто затаился во тьме. Этот простолюдин не более чем очередной трофей, который ты сможешь им продемонстрировать. Головорез, убивший короля. Тот, кто стоит за смертью Генри, будет вздернут на виселице.

Теаган замер, удивленно подняв бровь в ожидании того, что еще скажет Отмунд.

И снова Отмунду пришлось подавить улыбку при мысли о том, как ловко он сплетает новый ковер лжи для одной из своих любимых марионеток.

– Это идеально, Теаган. Нужно найти козла отпущения. Голову, которую можно насадить на пику. Устроим публичную казнь, чтобы переложить на него вину при передаче власти новому королю. Старлингу.

Теаган слегка выпрямился, бросив быстрый взгляд в окно. По ту сторону огромного озера, на дальнем берегу, своего нового короля ждал Оукенглен – но Отмунд проследит за тем, чтобы ни один Старлинг не сел на престол.

Оукенглен принадлежал ему, и он будет науськивать сильных мира сего друг на друга до последнего вздоха.

– Наверняка тебе нужно что-то большее, чем просто деньги, – прищурился Теаган, вновь обращая свое внимание на Отмунда. – Вручая мне такой соблазнительный приз в конце, ты, должно быть, хочешь что-то, чего нет в списке, который ты написал ранее. Ты будешь ждать до последнего, чтобы выпить из меня все соки, и это не сработает.

Ага.

Пожалуй, было слишком самонадеянно полагать, что Теаган попадется на его удочку. Пусть Отмунд и потребовал внушительное количество сокровищ, чтобы заполнить подвалы дома, список его требований, очевидно, был недостаточно длинным, чтобы выглядеть правдоподобно. Учитывая такой огромный приз, нужно было попросить у Теагана нечто большее, чтобы он поверил, что в конце пути его не ждет предательство.

В конце концов, репутация Отмунда была не так уж чиста. Никто бы не поверил, что он сделал это ради высшего блага. Световидцы не были глупы. Впрочем, это лишь делало их еще полезнее.

– Должен признаться, есть кое-что еще, – солгал Соулблад. Ему нужно было заморочить Теагану голову, чтобы выиграть еще несколько бесценных секунд и придумать что-то. Нужно было высказать более серьезную просьбу и сделать это быстро.

– Выкладывай же, черт возьми, – рявкнул Генерал-магистр Световидцев.

В голове Отмунда резко сформировалась идея. Он замешкался, обдумывая мысль, а драгоценные секунды тем временем утекали. Что ж, это вполне могло сработать.

В любом случае попробовать стоило.

– Я хочу Куинн, – ответил он.

Наступила оглушительная тишина, Теаган свел брови от досады. Морщины в уголках его глаз стали глубже, но Отмунд выдержал пристальный взгляд.

Теаган фыркнул.

– Ты хочешь мою дочь?

– Да, – солгал Отмунд.

– Ты вдвое старше нее, – подчеркнул Теаган, все еще озадаченный этой просьбой. – В детстве она проводила лето с тобой. Она считает тебя дядюшкой, не более, и ты все равно хочешь сделать ее своей женой?

– Полагаю, ты понимаешь, почему я не упоминал об этом раньше, – сказал Отмунд уже более уверенно, свыкаясь с собственной ложью.

Теаган покачал головой.

– Она будет сопротивляться и превратит твою жизнь в сущий ад. Многие мужчины пытались силой принудить ее к браку, и половина из них мертвы, Отмунд. Если ты попытаешься привести это нелепое требование в исполнение, будь готов к настоящей боли.

– Поэтому ты заставишь ее это сделать, – ответил Отмунд. – Она тебя уважает. Прислушивается к тебе.

Генерал-магистр упер руки в бока.

– Это неразумно.

– Ты спросил о цене, Теаган, – пожал плечами Отмунд. – Ты хочешь трон Оукенглена. Я хочу Куинн.

Честно говоря, это было не так. Ему всегда казалось пустой тратой времени заботиться о нуждах жены, а дети его раздражали. Младшую дочь Теагана скоро должны были выдать замуж, и Отмунду просто повезло поймать момент.

Своевольная, закаленная в боях, красивая и талантливая в магии Куинн будет ему полезна, даже если в конечном итоге он действительно окажется связан с ней узами брака. Некоторые его пешки умели варить зелья, способные обуздать непокорный разум, и, если появится такая необходимость, Отмунд сможет опоить Куинн и заставить подчиняться.

В любом случае проиграть он не мог.

– Обсудим это в другой раз, – поморщился и покачал головой Теаган, отворачиваясь к окнам. – А сейчас я знаю, кого пошлю за плебеем. Я знаю, что мужчина закрыл лицо шарфом, но попроси, чтобы один из художников из восточного крыла нарисовал его портрет. Опиши его телосложение, одежду, оружие, глаза – все, что сможешь вспомнить. А когда закончишь, убирайся прочь из моего замка.

Отмунд без дальнейших слов поднялся и, задрав подбородок, вышел в коридор. Когда он уходил, через всю комнату пронесся сильный поток ветра, подгоняя его к выходу: наверняка дело рук Теагана. Вельможа едва успел выскользнуть, как ветер захлопнул дверь за ним, отрезая от настойчивого солнечного света, льющегося в окна.

В пустом коридоре не было свидетелей, и с лица Отмунда спала его маска.

Вдали от глаз Теагана он хрустнул шеей и размял пальцы уже исцелившейся руки, которую плебей сломал. Он ни на йоту не доверял главе рода Старлингов, но на какой-то миг их желания совпали.

Прежде чем все закончится – как только Теаган узнает, что на самом деле задумал Отмунд и чего на самом деле хотел от призрака, – ему придется убить старика. Впрочем, когда призрак окажется в распоряжении Отмунда, это будет несложно.

В конце концов, он ведь спланировал убийство короля. Шепнул на ухо кому нужно и заронил зерно грядущего восстания. Теаган, разумеется, думал, что это была его идея, как и многие другие. Каждый считал, что идейным вдохновителем был именно он, но это Отмунд включил в план каждого из них. Каждая пешка сделала свой ход, присоединилась к нему, став марионеткой в его руках, и при этом все они считали, что это он танцует под их дудку.

Сбегая по лестничному пролету, ведущему в восточную башню, Отмунд не сводил глаз с настенных канделябров, чтобы не пропустить нужный. Когда его взгляд привлек небольшой зеленый камушек, обрамленный золотом, вельможа остановился в пустом лестничном пролете и слегка нажал на него. Канделябр склонился набок на спрятанном стержне, огонь в стекле зашипел. В стене открылась тайная дверь. Отмунд толкнул дверь плечом и, скользнув внутрь, стал подниматься по знакомой лестнице, тайный ход позади него запечатался.

Дети Старлинга передерутся за это задание из тщеславного желания поймать столь ценную добычу.

Пусть перегрызутся.

Двое детей Старлинга уже ушли на покой. Остались только Куинн и Зандер, и Отмунд был уверен, что эти двое в попытках перещеголять друг друга наверняка поймают этого плебея, – об этом даже просить не было нужно.

Тем временем необходимо было потянуть еще за несколько ниточек, прежде чем он покинет владения Теагана. В том числе ту, которую, как он подозревал, и отправят на эту небольшую миссию.

Его бесценную куколку.

Пока что он будет ждать своего часа и позволит Старлингам выследить человека в лесу вместо него. Пусть рискуют своими жизнями, а Отмунд останется в тени: незаметный, недооцененный и вне опасности.

Когда они притащат плебея в Люнстоун в цепях, Отмунд будет ждать. Он всегда был кукловодом, он тянул за ниточки, а мир склонялся перед ним.

У этого плебея не было ни единого шанса.

## Глава 16. Зандер


В самой верхней комнате северной башни Люнстоуна две открытые балконные двери приглашали внутрь прохладный весенний день. Окна, обрамлявшие балкон с обеих сторон, блестели на ослепительном салдийском солнце. Солнечные лучи ложились на каменный пол, богато украшенный золотом ковер и красную дверь в противоположной стене.

Комната, предназначенная лучшим из лучших. Старлингам.

Посередине почти все свободное пространство занимал круглый стол. Черный мрамор резко контрастировал с золотистым полом. Зандер Старлинг уже давно привык к этой роскоши, не обращая на нее внимания.

Он оперся руками о камень, поглощенный бумагой, лежавшей перед ним на столе. Он стоял, оттолкнув в сторону свой стул красного дерева и забыв о нем, и изучал рисунок в мельчайших подробностях, вплоть до чернильных клякс, оставленных художником в спешке.

Наконец-то он своими глазами увидел мужчину из леса – того, кому Отмунд позволил сбежать.

Зандер постучал пальцем по пергаменту, прищурившись и запоминая каждую деталь. Ткань на лице мужчины, скрывающая большую часть его черт. Короткие волосы, неухоженные и растрепанные.

Жестокие, прищуренные глаза, готовые к битве. Смерть была ему не чужда.

Вот оно – забавное испытание. Противник, достойный того, чтобы его убить. Охота, ставки, нервное возбуждение – Зандер страстно желал этого.

Нет, он нуждался в этом.

Больше, чем в чем-либо еще.

По коридору прогремели шаги. Их звук приглушала толстая красная дверь, но Зандер узнал поступь отца. Он сделал вздох, чтобы успокоиться, решительно настроенный убедить родителя дать это задание ему.

Щелкнул замок, дверь распахнулась, и глава рода Старлингов стремительно ворвался в комнату. Он свел брови, от морщинки между ними протянулся шрам. Теаган захлопнул за собой дверь, даже не потрудившись взглянуть в сторону Зандера.

– Куинн присоединится к нам после вина, – сообщил отец. – Следи за языком, чтобы она не услышала нас через дверь.

Зандер покачал головой и со злостью опустил взгляд на набросок, лежавший на столе.

– Я не понимаю, отец, почему вы отправляете ее вместо меня. Я отрубил руку этому исчадию ада. Позвольте мне это закончить.

– Ты отрубил два пальца, – поправил его Теаган. – К тому же выбрать Куинн было логичным решением.

Генерал-магистр Световидцев медленно подошел к окну и стал неотрывно глядеть на озеро, повернувшись к Зандеру спиной. Вода, которую было видно из-за широких плеч Теагана, блистала и сверкала на ярком солнце.

Он всегда поступал так, когда раздавал приказы: поворачивался спиной, выпячивал грудь, расправлял плечи, говорил требовательным и уверенным голосом. Со Световидцами это срабатывало, и Зандер планировал использовать эту технику, когда Люнстоун наконец перейдет к нему.

Внушать страх и управлять с непоколебимой уверенностью. Лишь тогда толпа подчинится.

Зандер провел рукой по огненно-рыжим волосам и закрыл глаза, изо всех сил пытаясь проглотить реплики, застревающие в горле. Он прекрасно знал, что нельзя критиковать отца. По крайней мере вслух.

Если он хотел заполучить это задание, необходимо было проявить коварство.

– Куинн способная, – стиснув зубы, Зандер отметил единственную ее черту, которую мог похвалить, не слукавив при этом. – Однако учитывая скорое освобождение Салдии от правления короля Генри, это, пожалуй, самое важное задание, которое когда-либо выполняли Световидцы. Не понимаю, почему вы хотите дать ей шанс…

– На провал? – закончил за него Теаган, не сводя глаз с воды.

Зандер нахмурился, наблюдая за мужчиной, стоявшим у открытого балкона, за тем, как прохладный весенний ветерок трепал пряди его волос.

– Да.

– Ты хочешь отправиться на задание, – отец склонил голову набок, и Зандер заметил ухмылку, мелькнувшую в уголках его губ.

– Разумеется, хочу, – признался он, сердито указав на набросок. – К тому же Куинн меньше всех…

– Твоя младшая сестра знает, что делает.

А вы, отец?

Зандер прикусил костяшку пальца, изо всех сил пытаясь не дать сорваться с губ словам, которые так отчаянно желал произнести. Если бы он сказал, что думал, то в качестве наказания мог бы отправиться в бесполезный и до боли скучный поход.

Сделав ровный вздох, он снова закрыл глаза и попытался успокоиться.

– Почему она?

– Потому что тебе необходимо позаботиться о других вещах неподалеку от дома.

– Более важных, чем это? – Зандер крепко сжал руку в кулак и уперся костяшками в холодный каменный стол, сердито глядя на набросок.

– Да, – сказал Теаган, пожимая плечами. – И нет.

Ага.

Значит, игра началась. На кону стояло больше, чем считал Зандер. То, что стояло на повестке дня, было более важно, чем незнакомец в лесу, укравший Призрачного короля у них всех из-под носа.

В тишине, опустившейся после реплики отца, он ждал. Сквозь открытый балкон внутрь проникал звон церковного колокола. Жизнь продолжалась, даже несмотря на то, что политическая ситуация в мире изменилась навсегда.

Каждая пешка в этой игре, знавшая, что стояло на кону, ждала момента, чтобы ударить. Чтобы заполучить то, что, как им казалось, принадлежало им.

– Твоей младшей сестре двадцать три, – Теаган зашагал напротив открытых балконных дверей. – Твои остальные сестры, как положено, ушли на покой, но все же Куинн отказывается следовать их примеру. Она отказывается выбрать себе мужа и сложить меч. Она жаждет заданий, назначений, войны. У каждой женщины из рода Старлинг есть свои обязанности, Зандер. Быть сильной, жить в соответствии с традициями и уйти на покой, чтобы подготовить следующее поколение. И все же всякий раз, как я побуждаю ее к тому, чтобы перейти к следующей ступени и выполнить свой долг перед семьей, всякий раз, как я призываю ее показать пример женщинам по всей Салдии, которые стремятся к тому, чтобы повторять каждый ее шаг, она просто-напросто отказывается.

– Так заставьте ее.

Теаган усмехнулся.

– Такое работает с простолюдинками, полагаю, но наша семья всегда была и останется особенной, Зандер. Дочь Старлинга нельзя принудить. Мы не можем так ограничивать наших женщин. Когда твои девочки подрастут, ты поймешь.

Зандер нахмурился, бросив взгляд на окно, и снова прикусил язык, чтобы не выпалить какую-нибудь резкость.

– Ты не согласен, – заметил отец.

– Это настолько очевидно?

Теаган кивнул.

– Как всегда. Злость управляет тобой. Ты должен научиться контролировать ее, прежде чем займешь мое место.

– Прошу прощения, отец, – он стиснул зубы, проглотив реплики, отчаянно пытавшиеся сорваться с губ. В прошлом, когда он читал нотации Генерал-магистру Световидцев, это никогда не кончалось для него ничем хорошим, и Зандер не собирался позволить какой-то глупости разрушить его шансы украсть это задание из-под носа Куинн.

С отцом лучше всего было хранить молчание.

– Викторию и Гвендолин было легко уговорить уйти в отставку, – Теаган издал раздраженный стон. – Не понимаю, почему с Куинн так сложно. Виктория всегда хотела стать королевой, и королевство Дюкрест удовлетворило ее амбиции. Битвы всегда были не для нее, и она ушла, как только я позволил. Гвендолин ушла поздно, это верно, но все же сделала это.

– Гвен ушла лишь из гордости, – подчеркнул Зандер. – Чтобы не стать наемницей на побегушках у Генри.

– Верно, – признал Теаган. – Однако даже она, похоже, чувствует себя более счастливой без меча. Куинн просто приводит меня в замешательство. Я не могу понять, что еще нужно этой девчонке, кроме сражений, – он покачал головой. – Что-то ведь должно быть.

– Ей никогда ни в чем не отказывали, отец. Быть может, вы избаловали ее и дали ей слишком много свободы.

Теаган посмотрел на него с холодным негодованием. Зандер выдержал взгляд отца, и даже несмотря на то, что все его тело напряглось в ожидании жестокой отповеди, он не сдался.

Все же в чем-то он был прав.

– Ты путаешь высокомерие с уверенностью, – процедил Теаган. – Хоть раз попробуй не навязывать другим свою волю и продумать последствия твоих действий.

– Я ошибаюсь?

– Невероятно, – ответил отец. – Скажем, мы сделаем так, как ты предлагаешь, Зандер. Скажем, я заставлю ее. Скажем, я заберу ее меч и положу рядом с клинками ее сестер. Скажем, я выберу ей мужа. Скажем, я отошлю ее в Уилдефэр или Кёркуолл.

– Или в Саут-Хэвен, – пробормотан сын. – Или на край света.

Отец усмехнулся, и суровость ледяного взгляда рассеялась, когда в уголках его глаз пролегли морщинки.

– Ладно, скажем, я отправил ее в Саут-Хэвен. Она чувствует себя жалко в стране, которую видела всего несколько раз, местные ее ненавидят и сторонятся. Она скучает по клинку, по битвам и азарту доброй драки. Думаешь, она будет сидеть дома и вести себя как хорошая жена? Думаешь, она сосредоточит всю свою энергию на том, чтобы учить своих детей? Думаешь, она послушно уйдет лишь потому, что ты или я приказали ей?

Зандер не ответил. Он понимал, к чему все идет.

– Нет, – ответил за него Теаган. – Такая воительница, как она? Не будь дураком. Она нарушит закон. Нарвется на неприятности. Исчезнет на несколько дней, отправившись в какой-нибудь нелепый поход, который только она считает важным, потому что на действительно важные задания мы ее не отправим. Любой Старлинг – воплощение силы и грации Салдии, сынок. Если в ней останется хоть капля жажды боя, когда она уйдет в отставку, она запятнает наше имя.

– Понятно, – проговорил Зандер, поняв, что задумал отец. – Поэтому вы хотите отдать это задание ей. Чтобы сперва сломать ее, – он уперся костяшками в стол, они хрустнули. Зандер улыбнулся. – Мне нравится.

Теаган застонал, раздражение проникло сквозь привычную каменную маску безразличия на его лице.

– Вы должны научиться ладить друг с другом, Зандер. Быть может, когда она уйдет в отставку и вы перестанете соперничать друг с другом за задания, ты увидишь то хорошее, что есть в ней.

Вряд ли.

Зандер держал язык за зубами, хотя внутри у него все дрожало от желания высказаться.

– Я не хочу сломать ее, – поправил Теаган. – Я не хочу поступать столь жестоко. Я лишь считаю, что пора избавить Куинн от опасных привычек и жажды битвы. Когда ей не удастся найти того человека в лесу, я пошлю тебя вместо нее. Я дам ей на задание тридцать дней, но подозреваю, что из гордости она потратит целый сезон.

– Это рискованно, отец. Учитывая, на что способен Призрачный король…

– Поэтому ты должен быть готов действовать в тот самый миг, когда я отдам тебе приказ вмешаться.

Наконец-то.

Зандер ухмыльнулся и отвернулся от отца, чтобы скрыть свое ликование при мысли о том, что он отнимет у сестры задание.

– Да, сэр.

– Как только ее время выйдет, тебе будет позволено преследовать этого человека, даже если она не вернется, – вздохнул Теаган. – Возможно, если ты достигнешь успеха всего через несколько дней после окончания ее срока, это поумерит ее пыл. Судя по тому, что сообщил Отмунд о ранах и боевом стиле плебея, незнакомцу не хватит и целого сезона, чтобы напасть на нас. Если Куинн станет оспаривать решения или доставит тебе неприятности, я вмешаюсь – и да, тогда я сломаю ее.

Эта идея все еще казалась опасной. Само существование Призрачного короля ставило под угрозу принципы, на которых была построена власть Люнстоуна. Попытка преподать жизненный урок девчонке, заигравшейся в войну, не могла стоить того, чтобы рискнуть чем-то столь важным.

Хотя Зандер помалкивал, он подозревал, что все, что он думал, было на виду: в оскале, растягивавшем щеки, стиснутых зубах, побелевших костяшках пальцев, сжатых в кулак.

В конечном итоге его мнение не имело значения. Никогда не имело, кроме тех редких моментов, когда отец прямо спрашивал, что он думает по тому или иному поводу. За те долгие десятилетия, что Теаган правил Световидцами, они еще ни разу не проиграли.

Лучше всего было сделать, как он велит.

Зандер сел и придвинул стул ближе к столу. Переплетя пальцы, он положил на них подбородок и снова уставился на рисунок, лежавший перед ним.

Ему понадобилась вся его выдержка, чтобы не потянуться к кинжалу на боку. Зачарованный клинок был хорошо защищен ножнами и висел рядом с Огненным мечом, Храбростью. Хотя Зандер никогда не собирался отказываться от Храбрости, он четко ощущал на бедре Кровоядный кинжал, знакомо оттягивавший ножны вниз, лишь недавно омытый кровью Генри.

В пылу драки и хаоса во время нападения на Генри Кровоядные клинки несколько раз переходили из рук в руки. Быть может, отец даже не знал, у кого они сейчас, а если и знал, то, возможно, не скажет Куинн об их существовании.

Они ведь хотели ее провала.

Куинн нуждалась в оружии, чтобы получить шанс выстоять против этого злодея в лесу. Ее смерть от рук сумасшедшего в чаще звучала как приемлемое решение. По крайней мере для Зандера. И он не имел ни малейших намерений отдавать ей один из всего лишь двух клинков, способных убить призрака.

Его внимание привлек мягкий стук шагов за дверью, и он потер подбородок от досады из-за того, что их прервали. Раздался тихий стук костяшек пальцев по дереву. Теаган занял свое место во главе мраморного стола.

– Войдите.

Дверь распахнулась, и вошла худенькая служанка с длинными каштановыми волосами. Она несла золотой поднос с хлебом, сыром и двумя кубками, наполненными вином. Согласно обычаю, она поставила первую украшенную драгоценными камнями чашу напротив ближайшего человека, в данном случае Зандера. Когда кубок со звоном коснулся каменной поверхности, служанка из уважения отвела взгляд. Когда девушка прошла мимо, Зандера окутал запах сирени. Под белой юбкой мелькнули изящные ножки в туфлях.

Привыкший к тому, что его обслуживают, Зандер откинулся в кресле и стал ждать, когда служанка уйдет, чтобы продолжить разговор. Они никогда ничего не обсуждали, если только все присутствующие не должны были быть посвящены в тему разговора. С осторожностью невозможно переборщить. Световидцы по большей части управляли Салдией через королей и королев по всему миру, которые с ними советовались. Политика, которую они вершили в этой комнате, и цели, с которыми они строили эти планы, никогда не обсуждались ни с кем другим.

Когда служанка обошла стол и поставила второй кубок перед отцом, Зандер сделал глоток вина. Золотой поднос сверкнул на свету, когда девушка поставила его на стол между мужчинами. На плечо служанки упал каштановый локон, когда поднос скользнул по мрамору.

Сделав свою работу, девушка удалилась быстрой походкой. Когда служанка уходила, Теаган задержал на ней жадный взгляд, словно заметил тарелку с новым угощением на пиру.

Похоже, он снова спал со всеми подряд, несмотря на то, что множество раз обещал жене прекратить. В груди Зандера вспыхнул огонь гнева, призванного защищать. Он не мог спокойно смотреть на слезы матери, когда она узнавала о новой любовнице. Зандер погасил раздражение очередным глотком вина.

Отец командовал Световидцами, и у Зандера не было полномочий ставить под вопрос его моральный облик.

Когда дверь закрылась и шаги служанки затихли, Теаган сделал глоток вина.

– Прошлой ночью у северных границ Хэйзелтайда видели еще несколько Раскрытых. Некоторым из них удалось скрыться, когда вмешалась армия. Говорят, они прячутся в Морозном Лесу.

Зандер нахмурился, потирая рыжую щетину на подбородке и обдумывая новости.

– Раскрытые выходят из-под контроля? Эти существа снова убивают людей?

– Похоже на то. Мы до сих пор не знаем, что они такое, Зандер. Может, они и похожи на нас, но они не люди. То, как они реагируют на зачарованную руду и реагенты, опасно, и мы должны подробно их изучить, – Теаган умолк с тонкой улыбкой на лице и посмотрел на Зандера поверх бокала вина. – Поэтому на этот раз солдатам Хэйзелтайда удалось поймать одного из них. Живым.

– Живым? – Зандер подался вперед, с недоверием раскрыв рот, когда отец кивнул. – Как? Каждый раз, когда мы подбирались близко к ним, они теряли контроль над магией и убивали всех вокруг, включая себя. Как Хэйзелтайд из всех королевств смог…

– Везение, – перебил Теаган. – Хэйзелтайд кишит шлюхами, пьяницами и аферистами, но ты не станешь отрицать, что этому королевству сопутствует невероятная удача.

– Я могу увидеть это существо? – спросил Зандер. – Где оно? Они везут его сюда?

– Я думал, ты хотел убить человека из леса? – широко улыбнулся Теаган и потянулся через стол, чтобы постучать пальцем по наброску.

– Полагаю, это подходящий способ отвлечься до тех пор, пока Куинн не потерпит фиаско.

Отец рассмеялся, покачав головой, встал и вернулся к окну.

– Что ж, если только ты даешь мне свое разрешение на это, мальчик мой.

Зандер зажмурился и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и подавить поднимающуюся волну раздражения из-за этого тонкого укола.

Мальчик.

Стратегия – это дело взрослых.

Ступай. Слушайся. Подчиняйся.

И неважно, что ему тридцать три года. И неважно, что у него четверо детей. И неважно, что за эти годы он выполнил сто три задания успешно. Пока отец не передаст ему бразды правления Люнстоуном, Зандер не получит уважения, которого на самом деле заслуживал.

Когда всплеск раздражения, наконец, утих, он переплел пальцы и оперся локтями о стол.

– Полагаю, я должен буду отправиться в Хэйзелтайд, чтобы изучить нечто столь опасное?

Теаган кивнул и отпил еще немного вина из кубка.

– Что еще мне необходимо будет сделать в Хэйзелтайде, помимо исследования Раскрытого?

– Выясни, откуда они появляются, – ответил отец. – Когда найдешь проход, не запечатывай его. Не закрывай. Просто сиди, жди и наблюдай. Схвати, кого сможешь, и используй сильнейшие чары, которые будут тебе доступны, чтобы удержать их. Чем больше этих тварей мы сможем изучить, тем более полезными они смогут оказаться.

– Почему бы не помешать им проникать в Салдию? Каждый из них всякий раз убивает по дюжине людей и больше…

– Потому что они могут оказаться полезны, Зандер, – отец задрал подбородок, когда облако закрыло солнце. – Потому что они сильнее нас и крепче связаны с магией, чем мы. Я хочу знать почему.

Зандер стиснул зубы и отпил еще вина.

– Хорошо, отец.

– Ты отправишься через две недели.

– Зачем ждать?

– В столице пустует престол. Прежде чем отправиться изучать свою новую игрушку, ты должен будешь убедиться, что никто не займет это место до лета, – Теаган глянул через плечо, встретившись глазами с Зандером. – Состряпай любую историю, в которую поверит общественность. Люди не должны узнать, что Генри мертв. Тебе ясно?

Зандер кивнул. Похоже, ему было чем заняться, пока он ждет провала Куинн. Это к лучшему. Зандер Старлинг был не из тех, кто сидит сложа руки и ждет.

Раздалось два громких стука в дверь, и Зандер вздрогнул. Он не слышал шагов. Ни дыхания, ни каких-либо еще намеков на то, что кто-то вообще стоял за дверью.

Он нахмурился, со злобой глядя на красную дверь и уже прекрасно понимая, кто это был.

– Входи, Куинн, – Теаган сделал еще один глоток вина.

Зандер посмотрел на дверь с яростью, которую уже даже не пытался скрыть. Дверь распахнулась, и его младшая сестра присоединилась к ним. Ее безупречное лицо обрамляли густые медные волосы, а дополняла его россыпь веснушек на носу. Взгляд ее мягких ореховых глаз на миг метнулся к брату и скользнул прочь, словно его там и не было. Девушка обратила все свое внимание на отца, закрыв за собой дверь.

– Вы хотели видеть меня, отец? – Куинн оперлась о стену, скрестив лодыжки и прислонившись головой к камню. Руки скрещены на груди. Поза расслабленная. Чувствует себя непринужденно, несмотря на всю серьезность ситуации.

Никогда не садится. Всегда остается стоять с краю. Она никогда не была по-настоящему одной из них.

Черный плащ скрывал усилители, которыми были покрыты ее руки, каждый из них – признак потакания капризам избалованной дочери.

Теаган кивнул.

– Что ты услышала через дверь, дитя?

– О… э-э, – она прочистила горло и почесала подбородок.

Подловили.

– Куинн, – произнес отец предостерегающим тоном.

– Король Генри мертв, – ответила девушка. – Но я уже слышала разговоры об этом. Похоже, вы отправляете Зандера убедиться, что в столице не поднялась паника.

– Молодец, – кивнул и улыбнулся ей Теаган. – Великолепная дедукция.

Она немного выпрямилась, радуясь комплименту.

– Это правда? Король Генри действительно мертв?

– Это правда. Многие в замке знают?

– Всего несколько человек из верхушки. Мы стараемся держать это под контролем. Вы знаете, что произошло? Как…

– У меня есть для тебя задание, – перебил отец, кивнув на набросок, лежавший на столе.

Зандер мог бы протянуть рисунок ей. Если бы на ее месте был кто-то другой, он бы поднял листок и сэкономил этому человеку несколько шагов вокруг стола. Но он не стал этого делать. Он просто наблюдал за тем, как сестра берет пергамент.

Куинн уже много лет боролась за место в Палате Световидцев, и в глубине души Зандер боялся, что отец действительно может поддаться этой прихоти и предоставить ей его. Даже если это было ее последнее задание – последний шанс вклиниться и снова отобрать у него славу, – Зандер просто не мог дождаться того, чтобы избавиться от сестры.

Она взглядом изучила рисунок.

– Кто это?

– Предатель, – спокойно произнес Теаган. – Человек, на котором лежит ответственность за смерть короля Генри.

Ложь.

Эта фальшь ослабила беспокойство Зандера относительно того, что сестра может снова заслужить благосклонность отца. Его плечи расслабились, и он сделал глоток вина, чтобы скрыть ухмылку на лице.

Может, она и была любимицей отца, но он все равно не доверял ей полностью. Куинн была его маленькой куколкой, которой Теаган щеголял и бахвалился, но лишь у Зандера была возможность когда-либо стать ему равным. Лишь Зандер мог заслужить настоящее уважение отца.

А теперь пришло время настоящего испытания: раскроет ли Генерал-магистр Световидцев Куинн секрет о тлеющих душах. Чтобы иметь возможность выжить в этой миссии, необходимо было знать, с чем ей предстояло столкнуться.

– Он взял верх над Генри и убил его, Куинн, – произнес отец, протягивая ей конверт, который достал из кармана. – Ты должна быть осторожна.

– Что насчет призрака Генри? – спросила она. – Эту тварь уничтожили?

– Мы считаем, что да, – солгал отец. – Чем бы ни была эта нечисть, она не должна повлиять на твое задание.

Тайная ухмылка Зандера переросла в настоящую широкую улыбку. Он допил вино в попытке скрыть ее.

Теаган постучал по конверту в ее руке.

– Здесь все, что нам на данный момент известно. Возьми набросок. Возьми эту информацию и приведи его живым. У тебя тридцать дней.

– Живым? – спросила она с ноткой разочарования в голосе.

– Живым, – подтвердил отец, сурово приподняв бровь и предостерегая ее от шалостей.

– Если этот человек убил короля Генри, не нужно ли привлечь его к ответственности? Зачем позволять ему жить, если он…

– Ты не палач, – резко прервал ее Зандер. – Только отец несет ответственность за то, чтобы осудить его, не ты.

Она прищурилась. Смерив брата суровым взглядом, Куинн презрительно наморщила нос, недовольная тем, что ее прервали.

– Зандер прав, дитя, – произнес Теаган. – Наказывать его – не твоя задача. Если хочешь, можешь ему ноги и руки переломать. Главное, чтобы ты привела его живым.

Она слегка надула губы, но в конечном итоге кивнула.

– Поняла. Я не разочарую вас, отец.

– Я знаю, что не разочаруешь, – палец отца скользнул под ее подбородок, приподняв его, и он с гордостью улыбнулся дочери сверху вниз.

Куинн сунула набросок и конверт в карман коричневых брюк для верховой езды и покинула комнату. Когда она проходила мимо Зандера, ее взгляд снова метнулся к нему. Повернувшись спиной к отцу, она слегка победно ухмыльнулась.

Он нахмурился, когда дверь за ней закрылась. Порой ему хотелось свернуть ее тощую шею, но Зандер утешался тем, что в течение года сестру выдадут замуж. Скоро он избавится от Куинн, а какой-то бедняга будет вынужден терпеть ее всю оставшуюся жизнь.

Если придется видеть младшую сестру лишь на зимнем пиру раз в год, он вытерпит. Если же нет – если она не сломается и огонь в ней разгорится лишь еще сильнее, – Зандер не знал, сколько еще сможет терпеть бесценное чудесное дитя своего отца. Дитя, которого могло не быть. Девчонку, которая выбралась с того света, настолько сильную, что ее не одолела сама Смерть.

Дитя, которое, как Зандер всегда подозревал, могло быть незаконнорожденным, несмотря на ярко-рыжие волосы.

## Глава 17. Куинн


Ночь опустилась на палаты Куинн в замке Люнстоун. Девушка судорожно собирала сумки. Одежда валялась на диванах и креслах, расставленных в ее покоях в западной башне, но ей было плевать на беспорядок.

Ведь у нее было всего тридцать дней на то, чтобы выследить человека, убившего короля.

Дюжины предметов оружия были разложены на длинном столе, стоявшем посередине ее гостиной. Хотя грубый верстак шел вразрез с синими шелковыми шторами и мягкими диванами, на которых настояла ее мать, за несколько лет Куинн постепенно устроила покои по своему собственному вкусу. После того как она заляпала кровью и грязью слишком много простыней, отец приказал, чтобы установили этот стол и переоборудовали для нее покои в замке. Живя в особняке Теагана на дальнем конце большого острова на озере, она была оторвана от заданий, оторвана от тренировок, оторвана от других Световидцев.

Даже несмотря на то, что другие элитные воины держали дистанцию, Куинн предпочитала находиться поблизости. Это был единственный способ использовать удобный случай, как тот, что выпал ей сегодня.

Двадцать пять сверкающих кинжалов бок о бок аккуратным рядком лежали рядом с ее Огненным мечом, Авророй. Не закончив собирать сумку, Куинн нежно пробежала пальцами по своему зачарованному клинку. Великолепный меч вспыхнул от ее прикосновения, соединившись с ней, и по стали побежала полоса изумрудно-зеленого света.

Напарники до самого конца.

Бросив беглый взгляд на два небольших топора, которые она уже положила в сумку, она начала вкладывать острые, смертоносные кинжалы в различные ножны и прятать их по всему телу. В сапогах. На икре. Незаметные ножны на бедре. Разумеется, в большинстве случаев в бою Куинн использовала магию, но иногда острый клинок заканчивал ссору быстрее.

По традиции Старлингов женщины носили клинки, чтобы защитить дом от тех, кто мог его разрушить. Они с готовностью служили Световидцам и использовали магию так, как некоторым даже и не снилось.

В канделябрах, развешанных по стенам, мерцал огонь. Богато украшенная мебель отбрасывала длинные тени на множество ковров, благодаря которым в продуваемых комнатах покоев сохранялось тепло. На гобеленах были изображены битвы, которые Старлинги вели столетия назад. Куинн тщательно изучила рассказы о них. Все сражения заканчивались одинаково: какой-нибудь Старлинг сносил кому-нибудь голову, и спасенное им королевство пировало в его честь.

Глупые рассказы о войнах. Ничего правдоподобного. Ничего, что стоило бы запомнить.

Когда девушка засовывала в сумку рубаху на смену, ее внимание привлекла дверь, ведущая в спальню. Она была приоткрыта, кровать по мере наступления ночи постепенно поглощали тени. Лунный луч упал на шелковый балдахин, свисавший с рамы.

Еще нескоро Куинн снова будет здесь спать.

Подняв со стола последний кинжал, воительница взяла его в руку. Холодная сталь вспыхнула пламенем. Крепко сжав рукоять пальцами, Куинн вонзила кинжал в стол. Столешница была усыпана дюжинами других отметок, каждая из которых несла особый смысл.

Каждая отметка обозначала очередное задание. Каждый крест – очередное поражение.

Среди отметок было всего семь крестов, вмятины от них были глубже остальных. Они служили напоминанием об ошибках, которые Куинн совершила, и уроках, которые сделали ее сильнее за все эти годы.

Она оставила кинжал вонзенным в дерево: знак для того, кто войдет сюда, что в конечном итоге хозяйка еще вернется.

Наконец Куинн взяла в руки Аврору и подняла ее над головой. Янтарный отблеск свечей в канделябрах отражался от клинка, оружие отдавалось знакомой, дружелюбной тяжестью в ладонях. В рукоятке сверкал зеленый камень из зачарованной руды – источник магии всего клинка.

Старлинги олицетворяли собой огонь. Представители этого рода были единственными, кто сумел овладеть огненной стихией так, как другим и не снилось. И согласно закону, написанному предками Куинн, лишь Старлинги могли использовать Огненные мечи против тех, кто угрожал их землям.

Честь. Вечная традиция. Долг, к которому она относилась серьезно.

Куинн с рождения получила многие привилегии и каждый день благодарила за это свою счастливую звезду. Девушка всегда клялась: она докажет, что достойна этого.

Старлинг вложила меч в ножны и приторочила их к поясу. Усилители на руках светились, и она натянула плащ, чтобы скрыть их. Простой народ за пределами Люнстоуна и других больших городов усилители пугали. Они выделяли Куинн среди других и давали деревенским понять, что у нее было больше магии и денег, чем они могли себе представить.

Одни поклонялись ей как богине. Другие ее презирали. И те и другие боялись, пусть Куинн и не нравилось то, как они избегали ее взгляда.

Одно только ее существование заставляло людей держаться от нее подальше.

Ее мысли прервал стук сапог о каменный пол. Толстая дверь, ведущая в коридор, приглушала звук. Несколько мгновений спустя раздался резкий стук по дереву, и девушка застонала от раздражения. Должно быть, Зандер пришел над ней поиздеваться. Чтобы испортить ей настроение и потешить свое уязвленное самолюбие.

Как всегда.

– Входите, – она села на стол, положив руку на рукоятку Авроры. Рядом с ней из столешницы все еще торчал кинжал, воткнутый до половины лезвия. Куинн сердито посмотрела в сторону входа.

Вместо ее осла-брата, однако, в дверном проеме показалась знакомая лысая голова. Отмунд улыбнулся, в уголках его глаз собрались шаловливые морщинки.

– Я не должен здесь находиться. Ты ведь не расскажешь отцу, что я пришел с тобой попрощаться, правда?

Она усмехнулась, расслабив плечи и издавая облегченный вздох.

– Он снова вас выставил?

Ее наставник пожал плечами.

– Как всегда.

– Я могу что-нибудь для вас сделать, дядюшка? – спросила Куинн. – Полагаю, вам известно о моем задании, раз вы пришли меня проводить.

Как бы девушка ни восхищалась его хитростью и уровнем владения магией, ее пугало, что Отмунд всегда обо всем знал. О том, что происходит в Салдии. В Оукенглене.

О том, что происходит в ее семье.

– На самом деле я знаю, куда именно ты отправляешься, – Отмунд потер ладони и рассеянно огляделся. – Это задание, о котором я ходатайствовал.

В уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка.

– Вы ходатайствовали, чтобы отец назначил меня на это задание?

– Скажем так, я потянул несколько веревочек, – его шаловливая улыбка стала шире, подтверждая ее догадку.

– Спасибо, – искренне произнесла Куинн. – Это, пожалуй, самое важное задание, на которое меня когда-либо отправляли.

Улыбка исчезла с лица Отмунда.

– И самое опасное.

– Это часть работы, – пожала плечами Куинн.

– Ты права, – вельможа склонил голову набок, глядя на девушку с гордостью. – Я знаю, что ты нас не разочаруешь.

– И не подумаю. Быть может, когда я приведу этого человека, отец перестанет говорить о моей отставке.

– Возможно, – в глазах Отмунда снова появился шаловливый блеск.

Куинн прищурилась, притворившись подозрительной.

– Вам что-то известно. Чего вы недоговариваете?

– Сама увидишь, – сказал он, отмахиваясь от ее вопроса.

– Бука.

Информацию из Отмунда всегда приходилось тащить клещами.

Но вообще Куинн нравилось проводить время в его компании. Всегда нравилось. В те волшебные летние месяцы, что они с матерью проводили в Моссвейле, когда Куинн была маленькой, он всегда был к ней добр. Как второй отец, только понимающий, что такое привязанность. Понимающий ее жажду к шалостям. Тот, кто научил ее пользоваться магией так, как, похоже, родной отец не мог.

Куинн, однако, не была дурой. Харизма Отмунда не застилала ей глаза. Не все его шалости были добрыми.

Он всегда чего-то хотел и находил жуткие способы добиться своего. Каждый раз.

– Будь осторожна, – Отмунд положил руки ей на плечи. – Я бы не хотел, чтобы моя любимица из Старлингов пострадала от какого-то простолюдина из леса.

– Предателя и цареубийцы из леса, – поправила она, для пущей убедительности слегка склонив голову набок. – Это задание не из пустяковых, дядюшка.

На приятную прогулку по лесу рассчитывать не приходилось. Отмунд вздохнул и тихонько сжал ее плечи.

– Ты права. Прости меня. Я просто волнуюсь за тебя, девочка моя, но я верю в тебя. Я знаю, что у тебя все получится.

Живя в мире, где от нее требовали совершенства и больно наказывали за неудачи, Куинн не смогла отказать себе во вспышке радости от того, что кто-то просто верил в нее. Он знал, что, хотя она всего лишь человек со своими недостатками, Куинн все же была способна на великие вещи.

Это задание не закончится очередным крестом на ее столе.

Куинн не подведет ни своего отца, ни Отмунда. Так или иначе, этот человек из леса прибудет в Люнстоун в кандалах. А если он создаст проблемы… Что ж, отец дал разрешение не церемониться с преступником.

## Глава 18. Коннор


Прошел еще один день, а вместе с ним ушла и часть боли, которую испытывал Коннор. Рана от Кровоядного кинжала заживала быстрее, чем он ожидал, но не прошла окончательно.

Пока что.

Остатки солнечного света покидали окружавший его древний лес, и Коннор закрыл глаза, чтобы насладиться запахом весны в воздухе. Аромат свежей травы. Дубовый запах отвалившейся коры. Нотки жасмина, прячущегося где-то среди деревьев.

Рану в боку без предупреждения прихватило. Парень подавил крик, когда мучительная волна боли прокатилась по всему его телу, и прижал ладони к повязкам, пытаясь справиться с болезненным цунами. Земля ушла у него из-под ног, когда остатки магии кинжала вгрызлись в тело. Коннор уперся свободной рукой в колено, чтобы восстановить равновесие. С каждым рассветом боль все уменьшалась, но еще рано было выдвигаться в путь в одиночку.

Чертов Отмунд. Коннор поклялся во что бы то ни стало убить его.

Магнусон заставил себя дышать медленно и спокойно, с каждым выдохом считая секунды, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Пульс наконец замедлился, боль утихла – но не исчезла.

Бродя по лесу недалеко от дома Итана, Коннор обнаружил луг. Все еще прижимая руку к ране, он прислонился к дереву и опустился на мягкую землю у корней. Влажная от дождя почва липла к штанам, холодила сквозь ткань, но парню было все равно.

Он глядел на луговые травы, покачивавшиеся на ветру. В подступающих сумерках травинки излучали тусклое зеленоватое свечение. Над головой в темнеющем небе собирались звезды, булавочные головки в бесконечной черноте.

Сегодня Призрачный король оказался молчалив, выдавая свое присутствие лишь тем, что изредка мелькал среди деревьев. Может, призрак продолжал наблюдать за Коннором, а может, мертвецу просто стало скучно.

В любом случае древнего полководца не устроит выжидание в лесу. Вчера дух требовал крови и движения, и Коннор подозревал, что его новый инфернальный спутник недолго будет хранить молчание.

Условия их перемирия гласили, что Магнусон мог отдохнуть, пока не заживут раны, но затем передышке конец. Как бы тяжело ни было это признавать, они с призраком нуждались друг в друге.

Черт бы побрал.

Здесь, в этом беспощадном лесу, у Коннора было два варианта: остаться и вылечиться, но поставить под угрозу хороших людей или уйти и бросить вызов лесу с раной, которая замедляла его и ставила под вопрос шансы на выживание.

Как ни крути, варианты дерьмовые.

Мирную тишину леса нарушил хруст сухой листвы под тяжелыми сапогами. Несколько щебечущих в кронах птичек умолкли, и шорох крыльев возвестил о том, что они улетели. Спугнула какая-то неизвестная опасность.

Коннор прислушался, когда шаги стали ближе. Громкий, глухой стук. Шаг широкий.

Итан.

– Куда, черт побери, он забрался? – пробормотал себе под нос плотник в добрых двадцати метрах от Магнусона. – Слишком уж хорошо он заметает следы…

– Я здесь, Итан, – произнес Коннор.

За этим последовал резкий вздох, без сомнения, удивленный. Хрустнуло несколько листьев, стертых в порошок тяжелыми сапогами мужчины, прошагавшего по ним, и Коннор махнул левой рукой из-за дерева, чтобы показать, где он.

– А, вот ты где, – воскликнул Итан, когда его шаги раздались ближе. Благодаря обостренному слуху его голос казался Коннору до боли громким. – Что ты делаешь так далеко?

– Делаю обход, чтобы убедиться, что поблизости нет угроз, – признался парень. – Трудно расстаться со старыми привычками, и мне нужно было пройтись. Судя по состоянию дома на дереве, вы не жили там уже несколько лет. Мало ли кто или что могло обитать в нем, пока вас не было.

Здоровяк обошел вокруг дерева, тяжело дыша, облокотился о старую сосну и стал глядеть на мягкое зеленоватое свечение на поле.

– Да уж, вид шикарный.

– Да, – согласился Коннор. – Но это плохой знак. Я не видел такого свечения в Древнем лесу. Подобное я видел только неподалеку от шахт по добыче зачарованной руды, так что, полагаю, где-то тут есть ее залежи.

– Тогда нам лучше здесь не задерживаться.

Коннор кивнул.

– Где зачарованная руда, там и солдаты. Если они еще не нашли эту шахту, это лишь вопрос времени.

Итан тихо буркнул себе под нос проклятие и потер глаза. Под глазами у него все еще были намеки на вчерашние темные круги, несмотря на то, что он хорошо выспался ночью.

– Такое ощущение, что лес с каждым годом становится все меньше и меньше.

– Напротив, – Коннор поднялся, поморщившись. Рану в боку пронзила боль от движения. Он оперся рукой о дерево, чтобы восстановить равновесие. – Лес к югу все такой же дикий. Там, где меньше гор, меньше зачарованной руды, меньше моровых волков и меньше солдат.

– Тогда, пожалуй, я веду нас не в том направлении, – пробормотал Итан, повесив нос и вглядываясь в растущие тени среди деревьев.

– В каком смысле?

– А. Ну, э-э… – он потер подбородок, и его взгляд на мгновение стал задумчивым. – Вообще-то мы из Линдоу, в паре дней к югу отсюда. Скажу так. Я увез семью на север, чтобы сбежать оттуда, и хватит об этом.

Коннор нахмурился. Простолюдинам, как они с Итаном, приходилось бежать, только когда они оказывались вне закона. Если время, проведенное в Кёркуолле, чему-то и научило Коннора, так это тому, что хорошие люди совершали ошибки и могли поплатиться за это жизнью.

– Ты не обязан мне рассказывать, – сказал Коннор. Итан благодарно улыбнулся.

– На юге, может, и больше вариантов, но лучше всего для нас держаться ближе к Брэдфорду. Мы знакомы с местными, и они не против нашего образа жизни. Новый город и новые лица могут оказаться не столь гостеприимными.

– Справедливо.

В воздухе повисла тишина, и они стали наблюдать за тем, как светящиеся луговые травы гнутся под тихим ветерком: магия в недрах леса во всей красе в тусклом свете. Деревья вокруг покачивались в унисон бесконечной лесной балладе ветра и птичьего пения.

Резкий приступ ужасной боли вновь пронзил рану в боку Коннора, и он стиснул зубы, чтобы переждать его. Парень почувствовал укол вины, когда снова подумал об Отмунде, о Призрачном короле, о буре, которая вот-вот разбушуется и в центре которой окажется он. А семья Итана – на линии огня.

– Мне не стоит оставаться, Итан, – признался он. Плотник пренебрежительно фыркнул.

– Чушь. На иное мы не согласны. Еды полно.

– Ты не понимаешь. Своим присутствием я ставлю вашу жизнь под угрозу. Тот человек с поля будет меня искать. Я, э-э… – Коннор прижался затылком к дереву и уставился в темнеющее небо, думая, как облечь свои мысли в слова. – У меня есть кое-что, что ему нужно. Кое-что, из-за чего вас всех могут убить.

Итан кивнул, вглядываясь в пространство между деревьями, и скрестил мощные руки на груди.

– Я понимаю.

– Я в этом сильно сомневаюсь.

– Мы живем в Древнем лесу, Коннор, – поморщился Финн, даже не трудясь скрыть своего раздражения. – Мы не мягкотелые хлюпики. Здесь обитает магия. Настоящая магия. Темная. Мы сталкивались с ней и видели, что она делает с людьми. Во что бы ты ни вляпался в тех руинах, тебе из этого не выбраться. Ты впутался во что-то, чего мы не понимаем, верно, но мы привели тебя сюда, хорошенько все обдумав. Это риск, но мы все равно это сделали, потому что так было правильно. Это правильно и сейчас. Понял?

Коннор потер глаза, снова думая о призраке, который теперь слился с его душой.

– Я все еще сомневаюсь, что вы хотели бы взять на себя такой риск.

Да, Призрачный король не мог убить его – но, возможно, мог убить этих людей. Коннор не мог контролировать призрака и понятия не имел, какие ужасы начнутся, как только все вокруг узнают, что произошло.

У его ног умер король, а в Оукенглене любили спихивать свои проблемы на какого-нибудь козла отпущения.

– Риск. Ба! – Итан расправил плечи и, уперев руки в бока, смерил Коннора взглядом. – Думаешь, мы каждый вечер, сидя на дереве, смеемся, уплетая свежеиспеченный хлеб? Думаешь, это легко? Каждую весну по дороге в Дюкрест лес прочесывают работорговцы, которые похищают путников, чтобы продать их на черном рынке. Знаешь, что они делают с этими людьми?

Коннор напрягся, задаваясь вопросом, чем могла закончиться такая беседа. Плотник просто сердито смотрел на него, плечи его были напряжены, и он ждал ответа.

– Не знаю, – признался Магнусон.

– Они продают их зельеварам, – Итан махнул на лес в направлении главной дороги. – А зельевары держат людей под землей, заставляют пить непроверенные зелья, чтобы узнать, на что способны эти рецепты. А когда бедняги становятся бесполезны, из них выкачивают всю кровь до последней капли, потому что человеческая кровь – реагент. Ты знал об этом, Коннор? Очень ценный реагент, который делает зелье сильнее.

– Откуда ты обо всем этом знаешь? – Коннор размял пальцы на левой руке и нахмурился, слушая. Все это не вязалось у него с человеком, который даже не мог сварить рективационное зелье.

– Потому что я потерял друзей, – рявкнул Итан, на его виске забилась жилка, и он потер подбородок. – Они были хорошими людьми. И погибли из-за жадности одного зельевара.

Ага.

Коннор рассеянно почесал шею, задумавшись, сколько солдат с усилителями, которых он идеализировал мальчишкой, тоже выкачивали кровь из людей до последней капли.

– В Дюкресте и Хэйзелтайде процветают черные рынки, – продолжил Итан, глядя на зачарованное поле. – Нужно как-то зарабатывать деньги, а людей не хватает. Поэтому эти ублюдки приходят сюда.

Здоровяк пнул дерево. Ствол зашатался, с веток посыпались сосновые иголки. Итан побрел по светящейся луговой траве, ее стрелки касались его рубахи. Они сливались в поблескивающее светящееся пятно, смутное и слабое, как свет звезд.

– Каждый год я расставляю ловушки, – Итан шлепнул рукой по ближайшему пучку высокой травы, и от удара в воздух поднялись изумрудно-зеленые хлопья. – Я рисую фальшивые следы моровых волков, чтобы не дать работорговцам подобраться близко к дому. Каждый год мы с Уэсли уводим их подальше. Мало мне работорговцев, так еще и каждую ночь приходится слушать моровых волков и рисковать своей жизнью, чтобы отогнать их, если подбираются слишком близко. Я не хочу, чтобы они наблюдали за домом и подстерегали нас.

По лугу пронесся порыв ветра. Трава пригибалась, дрожа на ветру, разносящем вокруг светящиеся точки. Первобытная магия кружилась в воздухе и проплывала над деревьями. Итан указал на окружавший их лес.

– Мы здесь не в сказке живем, Коннор, и все в доме относятся к этому выбору серьезно. Даже девочки осознают угрозу. Каждый миг жизнь моей семьи в опасности. Мы не хуже тебя понимаем, чем рискуем в этом лесу. Мы заметаем следы. Храним тишину ночью. Мы осторожны всегда, и если однажды нас постигнет неудача, если нас найдут рабовладельцы или волки, несмотря на все предосторожности, мы, по крайней мере, прожили хорошую, свободную жизнь. Никаких городских политиков. Никаких грабителей в закоулках. Дочери не исчезают в переулках, когда…

Он задохнулся и не смог закончить мысль. Итан повернулся к Коннору спиной, и на поле опустилась тишина. Затем здоровяк прочистил горло. Кашель прозвучал грубо и переливчато на фоне шепота леса.

– Слушай, мне плевать, что ты более сильный боец, чем я. Мне плевать, что гонится за тобой. Что бы ты ни знал об этом мире и этом лесе, даже не смей намекать на то, что я какой-то слабовольный дурак, который не знает, как, черт побери, защитить собственную семью.

Итан глядел на луг, скрестив на груди свои огромные руки.

В наступившей тишине в кроне дерева пропела птица. Коннор позволил ее голосу наполнить ночь, потому что не знал, как ответить. Уже много лет никто так с ним не разговаривал, и, прижимая ладонь к дереву, он ощутил на себе бремя того, что только что услышал.

Коннор не мог отрицать факты. Ему нужно было подлечиться, и Финны предоставили ему место для отдыха. Каждый день, что он оставался с ними, им грозила смерть по всем фронтам, но они были смелыми людьми, привыкшими рисковать жизнью. Черт побери, да даже приготовление завтрака могло бы их убить, если бы они не были осторожны.

Все, что они знали в жизни: опасности подстерегали повсюду, так что нужно поступать правильно по отношению друг к другу.

– Ужин готов, – сказал Итан, нарушая тишину. – Давай возвращаться в дом.

Здоровяк направился в лес, жестом велев Коннору следовать за ним, и пропал за сосной. Сперва Коннор не двигался. Он просунул большой палец в петельку ремня и внимательно посмотрел на гаснущие точки светящейся пыли, которую взметнул ветер.

Со вздохом он наконец оттолкнулся от ствола и последовал за Итаном.

Плотник быстрым шагом лавировал между деревьями. Листья хрустели под его ногами, а Коннор плелся сзади. Он легко ступал по земле, инстинктивно находя бреши в прелых осенних листьях.

Несколько минут спустя Итан оглянулся через плечо, сведя брови от беспокойства. Увидев Коннора, он подпрыгнул от удивления и прижал руку к груди, нервно посмеиваясь.

– Ты до ужаса бесшумен, дружище.

– Мои извинения, – сказал Коннор, криво усмехнувшись.

Они вместе пошли по лесу, плечом к плечу, приближаясь к хижине на вершине дерева. Коннор не сводил глаз с леса, навострив уши и прислушиваясь, не слышно ли воя моровых волков. Последние лучи света погасли.

К счастью, сегодня в лесу было тихо.

– Как рана в боку? – спросил Итан.

– Лучше, – солгал Коннор.

– Много времени осталось до полного выздоровления?

– Значит, все-таки пытаешься от меня избавиться? – Парень рассмеялся.

– Скорее пытаюсь заставить тебя работать. Мне нужна помощь в постройке нового дома.

Коннор поклялся отплатить за доброту.

– Разумеется. Не могу сказать с полной уверенностью, но, думаю, через неделю-две мне станет лучше. До этого подобная рана свалила бы меня по меньшей мере на целый сезон, если бы вообще удалось выжить.

– До чего? – Итан нахмурился.

– Ой. Э-э… – Коннор отвернулся, чтобы скрыть растерянную гримасу на лице. Нужно быть осторожнее.

Другие люди не должны были узнать о Призрачном короле. Не сейчас. Быть может, лучше им никогда не знать.

– Ничего, – отмахнулся Магнусон в надежде, что удастся увильнуть от разговора.

– А-а, – произнес Итан, очевидно, сложив два и два. – До руин. До того, как ты нашел то, что ищут другие люди.

– Может быть.

– Все в порядке, Коннор. Ты не обязан мне рассказывать.

Не то чтобы он собирался. Для самих Финнов было бы лучше не знать об этом.

В воздухе повеяло угольным чадом дыма от костра, сперва запах был легким и тонким. Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее и гуще он становился. Затем из-за деревьев донеслось журчание ручья, умиротворяющее в надвигающейся ночи.

Высокие красные цветы покачивались на мягком вечернем ветру, когда Коннор и Итан подошли к руслу. Тростник вдоль берега наклонился в сторону течения, увлекавшего воду на восток.

Коннор наслаждался каждым шагом, вбирая в себя лес. Он знал, что его дни здесь сочтены. Зашумел водопад, и на него накатило странное чувство ностальгии, когда знакомый туман стал приставать к лицу и шее. Итан положил руку на лестницу, ведущую в крону.

– Все уже внутри. Пора есть.

Коннор ждал у подножия дерева, давая мужчине возможность подняться. Высоченный дуб тихонько покачивался на ветру. Когда Итан добрался до середины, Коннор тоже стал подниматься по лестнице. Каждый шаг отдавался в ране в боку, но он заставлял себя двигаться вперед. По лестнице подниматься в ночное укрытие на дереве было куда проще, чем карабкаться по голому стволу.

Могло быть намного хуже.

Добравшись до середины ствола, он схватился за очередную перекладину, и, когда крепко сжал ее, чтобы подняться, дерево раскололось в его руке.

Потеряв равновесие, он упал.

Коннор выругался себе под нос, соскальзывая со ствола, и в последнюю секунду ухватился за другую перекладину. От этого движения в боку разошлись волны боли, рану жгло. Парень прижался лбом к твердой коре и стиснул зубы, чтобы сдержать крик.

Будучи не из тех, кто тратит время впустую, он потянулся к следующей перекладине и продолжил подниматься, несмотря на боль. Когда Коннор наконец пролез через деревянное отверстие и оказался на расшатанном крыльце, то задержался, чтобы осмотреть сооружение. Сквозь недостающие доски в полу было хорошо видно землю в девяти метрах ниже, неустойчивые перила шатались, когда дерево покачивалось.

Итан протянул ему руку, и Коннор принял ее. Мужчина помог спутнику подняться на ноги и направился к входной двери, не обращая внимания на дыру в углу дома, достаточно большую, чтобы в нее могла забраться одна из этих чертовых белок-воровок.

– Это место недостаточно прочно, Итан. – Коннор указал на крыльцо.

– Мы не задержимся здесь надолго. Только пока не построим что-то получше.

Итан открыл дверь, и изнутри донесся теплый аромат гвоздики и жареного мяса. Сладкий запах свежеиспеченного хлеба смешивался со специями, и у Коннора тут же заурчало в желудке. Каждой частичкой своей первобытной души ему хотелось просто схватить первую попавшуюся еду. Но он выпрямил спину и заставил себя сохранять спокойствие.

Сила человека в самоконтроле, и Коннор не станет потакать прихоти Призрачного короля брать все что угодно. Он подождет и съест то, что ему дадут.

Уэсли сидел за столом, занимавшим большую часть кухни, подвинув свою тарелку в центр и облокотившись локтями о деревянную столешницу. Он улыбнулся, когда вошел Коннор, и забарабанил пальцами по дереву, отбивая неровный ритм.

Голоден, но терпелив. Хороший парень.

В дальнем конце Кира склонилась над печкой. Дым, валивший из котелка, выходил сквозь самодельный дымоход. Вооружившись деревянной ложкой, женщина помешивала какую-то похлебку, глубоко вдыхая ее аромат, прикрыв глаза и улыбаясь. Когда Итан закрыл дверь, глаза женщины распахнулись.

– Вот вы двое где! Хорошо. Мы умираем с голоду. Девочки! Пора кушать!

Раздался взрыв девчачьего смеха и послышался топот ног по полу коридора. Итан сел во главе стола спиной к двери и вытянул руки к потолку, хрустя суставами и потягиваясь.

Коннор ждал, все еще не привыкнув к ритуалам во время ужина. Он обычно ел что придется под открытым небом. Не считая вчерашнего вечера и редких случаев, когда он ночевал в гостиницах, Коннор не ел за столом с тех самых пор, как жил с Беком Арбором, – да и то это было в гробовой тишине в одиночестве, обычно уже после того, как старик отправлялся на боковую.

Фиона выбежала из-за угла и шлепнулась на ближайший табурет, после чего постучала ладошками о стол. Малышка облизнула губы, не сводя глаз с котелка в печи, стараясь проявить все терпение, на которое была способна семилетка.

Изабелла выглянула из-за угла, ведущего в коридор, практически не показываясь и прячась за стеной. Ее взгляд упал на Коннора, и глаза тут же широко распахнулись. Тихонько охнув, она отступила в тень коридора.

– Все нормально, Изабелла, – Итан уперся локтем в колено и наклонился в сторону того места, где пряталась девочка. – Он тебя не обидит.

– Прости, Коннор, – Кира устало вздохнула, ставя железный котел в центре стола. – Ей понадобится время, чтобы к тебе привыкнуть.

– Все в порядке. – Он все равно имел мало опыта общения с детьми. Он так долго был один, что даже не знал, как с ними говорить.

Все еще держась особняком от семьи, собравшейся за столом, Коннор потер заросший щетиной подбородок, не до конца понимая, чего ждать от этих людей.

Они пробудили в нем чувства, которые он давно считал умершими.

– Ты тоже во главе стола, на той стороне, – Кира кивнула на пустой табурет за ее спиной и вернулась к печи. – Напротив Итана.

Когда Коннор сел, Изабелла пробралась на кухню. Не сводя глаз с гостя, девочка нервно прокладывала себе путь к табурету рядом с отцом. Кира достала булку хлеба из самодельной печи и положила ее рядом с похлебкой, после чего заняла место по правую руку от Итана.

Вчера беседа была напряженной и неловкой. Коннор чувствовал себя незваным гостем. Сегодня все было иначе.

Сегодня он присутствовал на семейном ужине, чего не делал уже восемь долгих лет.

– Нам нужно поискать новое место, – произнес Итан, отрывая кусок хлеба от булки. – Кира, у тебя есть…

– Черт побери, нет, Итан, – рассмеялась женщина, наливая в свою тарелку похлебку. – Я выбирала в прошлый раз, и мы все видели, чем это кончилось.

Уэсли и Итан одновременно усмехнулись.

– А ты, Коннор? – спросил Итан. Кира потянулась рукой через Уэсли и налила порцию в тарелку Коннора. – Знаешь хорошие места к западу от Брэдфорда?

– Нет.

Когда Кира налила суп в его тарелку, он улыбнулся ей, чтобы молча поблагодарить, и помешал бульон ложкой. В похлебке плавали кусочки мяса и картошки. Голод взял верх. Хотя парню до боли хотелось начать запихивать еду в рот, он повременил, наслаждаясь ароматом теплого сытного блюда – в отличие от его обыкновенного рациона в виде наскоро зажаренного мяса, оно выглядело аппетитно, – прежде чем сделать первый укус.

Божественно.

– Так далеко на север я не забирался лет пять-шесть, – признался Коннор. – Да и тогда был здесь по делу. Я почти не осматривал лес.

– Куда ты направлялся? – спросил Итан. – Что за дело?

– Не приставай, – тихонько шлепнула Кира мужа по плечу.

– Я честно задал вопрос.

– Все в порядке, – отмахнулся Коннор. – Я ходил в Брэдфорд, чтобы купить несколько зелий для старого фермера. Ничего особенного. Ничего важного.

– А, это логично. Колдунья в лесу – легенда в этих местах. Она делает лучшие зелья на много километров вокруг, – кивнул Итан.

– Мне тоже так говорили, – сказал Коннор, бросив взгляд на Уэсли.

– Следи за языком, – отчитала его Кира. – Что за ругательства, Итан? Честное слово, ты ведь выше этого. Она ведьма.

– Колдунья – это плохое слово, мамочка? – спросила Фиона.

Кира сердито посмотрела на мужа.

– Может, хочешь сам ответить на этот вопрос?

Итан усмехнулся.

– Да, Фиона. Не стоит звать так кого-то, это грубо. Назвать ведьмой – признак уважения, это вежливее, чем использовать слово кол… – он кашлянул, бросив взгляд на Киру. – Это вежливее, чем использовать другое слово. Ведьмы и ведуны не следуют кодексам Световидцев или некромантов. Они самостоятельно практикуют магию. Назвать человека колдуном или колдуньей – все равно что назвать нашу маму пилой. Им это не нравится.

– Итан! – жена шлепнула его по плечу, на этот раз сильнее.

Все сидящие за столом разразились смехом. Кира покачала головой и поспешно отправила в рот ложку похлебки, чтобы скрыть широкую улыбку.

Коннор откусил кусок хлеба.

– Этой кол… э-э, ведьмы здесь не было, когда я приезжал в Брэдфорд. Я ходил к зельевару в лавку на главной дороге в городе. Тогда я не слышал об этой женщине в лесу.

– Посмотри-ка на него, весь такой мрачный и серьезный, – сказала Кира с ухмылкой, отложив ложку. – Ты и правда такой или это лишь попытка напустить на себя угрожающий вид, чтобы впечатлить нас?

Коннор усмехнулся, когда все вокруг него вновь разразились смехом. Вместо ответа он решил съесть еще ложечку похлебки.

Подтрунивание. Шутки. Счастье.

Он не мог отрицать, как сильно скучал по всему этому.

– Не позволяй ей пилить тебя, сынок, – Итан улыбнулся и бросил косой взгляд на жену.

Коннор замер. Это слово песней отозвалось в его голове.

Сынок.

Уэсли что-то сказал, и в комнате раздался еще один взрыв смеха, но Коннор его уже не услышал. В ушах у него звенело, слова сливались в одну кучу, и на него накатило ощущение подступающей угрозы.

Призрачный король притаился в тени. Отмунд прохлаждаться не станет. Коннор подозревал, что все вокруг скоро объявят охоту на него. Назревающий ураган навалится со всей яростью и громом, но он не сможет противостоять ему, пока не вылечится.

Если он будет слепо хромать в темноте, его просто-напросто убьют.

Сейчас нужно было выздороветь. Если он отправится в лес с такой раной, то долго не протянет.

К тому же Коннор мог бы позволить себе подышать и насладиться жизнью, пусть и ненадолго. Учитывая, сколько всего его ждет впереди, он понимал, что такой маленькой хижины на деревьях ему еще долго не видать – может, вообще никогда.

В конце концов, его дни были сочтены. Король Генри сам так сказал.

## Глава 19. Куинн


Студеный ветер лентой вился в волосах Куинн, когда она приникла к шее своего крылатого тигра Блейза, запустив пальцы в мягкий мех.

Вместе они пролетали над древним лесом, подчиняясь мелодии неутомимого завывания ветра в ушах и мягкого пыхтения Блейза. С каждым взмахом крыльев сильные мышцы на спине вужела сокращались. Скоро царственному животному понадобится отдых. Они летели всю ночь и лишь недолго отдохнули в гостинице, чтобы восстановить его силы, но Куинн некогда было тратить время впустую.

Первый день охоты прошел. Осталось всего двадцать девять.

Сумерки опустились на мрачный лес, и Куинн пришлось делать выбор: найти таверну в Брэдфорде и переждать ночь в безопасности или охотиться в темноте вместе с моровыми волками.

Усталые глаза слипались от изнеможения, и она подавила зевок. Блейз тихонько зарычал, почти неслышно на фоне завывания ветра, и ушел вправо, когда они полетели по главной дороге на юг. Блейз старался держаться как можно ближе к облакам, чтобы их никто не заметил, и к этому времени Куинн уже привыкла к разреженному воздуху. Они летели все выше и выше.

Простой народ не любил вужелов. Многовековые народные сказки и застольные песни убедили людей в том, что эти прекрасные крылатые тигры – предвестники смерти и войны, а не величественные и гордые создания, какими они были на самом деле. Куинн не хотела посеять панику, показываясь с Блейзом неподалеку от местных деревень и ферм. Если только ей не понадобится прижать их, чтобы добыть информацию, разумеется. В этом случае немного запугивания и страха не помешают.

Девушка тихонько похлопала вужела по шее, и Блейз заурчал от удовольствия. Их связь активировалась каждый раз, когда они касались друг друга. Куинн ничего не сказала. Лишь смаковала поток эмоций вужела по мере того, как они курсировали сквозь нее.

Удовлетворенность. Радость. Преданность.

Хорошо. Он счастлив. Каким бы стойким и яростным в битве ни был вужел, в угрюмом состоянии Блейз был бы бесполезен, когда они приземлятся.

Веки Куинн снова смежились. Девушка потерла виски и спустила сумку с плеча на колени. Плотно намотав на руку предохранительный ремень сумки, она позволила вужелу вести. Несмотря на то, что Куинн давным-давно отказалась от поводьев, Блейз чутко прислушивался к ее молчаливым, едва уловимым командам. Он уже знал дорогу и летел вдоль мягкой коричневой полосы земли, выделяющейся на фоне густых дубов, составлявших зловещий лес.

Старлинг копалась в сумке с одеждой и оружием, пока пальцы не коснулись стеклянных флаконов с зельями. То, что она смогла взять с собой, было сущей безделицей по сравнению с целыми складами магии в ее покоях в Люнстоуне. Но в путешествиях эти варева были очень полезны. Каждое из тщательно отобранных зелий было защищено специально сшитым мешочком, каждое имело бирку с тайным кодом, понятным только хозяйке, чтобы защитить ее запасы от воров.

Даже эти несколько дюжин зелий могли принести целое состояние на черном рынке, и Куинн не позволит ни одному из них разбиться. Зандер обычно разбивал треть своих флаконов во время заданий, но он не ценил деньги. Не ценил магию. Не ценил людей.

Куинн никогда не будет такой, как он.

В тусклом свете сработал ее усилитель Очанки, улучшив зрение, чтобы девушка могла рыскать среди множества бутылочек в темноте.

На пяти флаконах был нарисован простой крест – рективационные зелья на случай, если понадобится быстро вылечиться после битвы.

На двух имелся череп – безвредная смесь жасминового и розового чаев, чтобы помешать ворам силой напоить ее ядом.

Еще два были помечены сердечками – папоротниковая пагуба. Это зелье, запрещенное законом, растворяло все, чего касалось, и частенько оказывалось полезным.

Наконец Куинн нашла маленький голубой флакон с четырехлистным клевером, нарисованным на ярлыке, – чары Даззльдании. Прилив энергии, в котором она так нуждалась.

На кону стояло слишком многое. Она отдохнет, когда найдет цареубийцу. Сейчас же ей нужно было горючее.

Пробка с тихим хлопком вылетела из флакона, и Куинн отхлебнула сверкающего серебристого зелья. Жидкость потрескивала на языке, живая и вибрирующая, и кончики пальцев стало покалывать, когда девушка проглотила зелье.

Все ее тело загудело жизнью. Энергией. Солнечным огнем. Дыхание замедлилось. Плечи расслабились, и Куинн запрокинула голову. Усталость прошла, и она почувствовала легкость в каждой мышце. Старлинг задрожала от удовольствия, когда магия завладела ее телом, и, хотя все еще держала флакон у рта, заставила себя снова его закупорить.

Один глоток и всего один раз в день – большего она себе никогда не позволяла. Люди быстро становились лишь бледными тенями себя самих, если пили слишком много этой магической смеси. Быстрый доступ к приливу энергии легко вызывал зависимость, доходящую до того, что несчастные начинали пить исключительно зелья Даззльдании.

Отсутствие сна быстро приводило к смерти, а Куинн не собиралась умирать от зависимости. Если она и умрет молодой, то только в битве и от руки превосходящего соперника.

Пару раз она подумывала начать подливать зелье Зандеру в утренний кофе каждый день, чтобы у него развилась зависимость. Для семьи Старлинг это был бы всего лишь невинный розыгрыш, уж точно не хуже того случая, когда Зандер подложил ей в сумку зачарованные стейки кинкажу[4], чтобы жуткие северные черные единороги съели Куинн во время задания. Но благодаря усиленному обонянию Зандер бы все равно унюхал Даззльданию в кофе. К тому же Куинн была милосерднее и хитрее своего засранца-брата.

Куинн сунула зелье обратно и снова надела кожаную сумку на плечо. Под ними проплывали густые кроны шишковатых старых деревьев, наездница приникла к шее крылатого тигра. Блейз накренил свои огромные крылья, уходя вбок, когда налетел южный ветер, и Куинн наклонилась вместе со скакуном, чтобы удержать равновесие. Они двигались идеально синхронно, их связывало нечто большее, чем просто десятилетие, проведенное вместе. Они бились вместе в войнах и бессчетное количество раз спасали друг друга. Многие использовали заговор Уздечки, чтобы контролировать разум своих животных. Куинн просто сделала все возможное, чтобы заслужить уважение Блейза.

Отмунд предложил ей воспользоваться Брешью, чтобы отправиться прямиком в руины, где он пытался поймать цареубийцу, но животные ненавидели использовать магию Бреши. Даже некоторые зачарованные животные паниковали у Бреши, несмотря на то, что с помощью зелий они были доведены почти до полного повиновения. Куинн слишком хорошо знала своего скакуна, чтобы заставлять использовать ненавистную ему магию.

В глубине души Куинн была благодарна Блейзу за то, что вынуждена избегать Брешей. Ужасные крики людей, которых они убивали каждый раз, затем еще неделями преследовали ее. То, как они молили о пощаде, молили подарить им еще несколько секунд жизни. И неважно было, что жертвы Бреши убивали других и заслужили смертные приговоры за свои действия. Восстановленное правосудие не заглушало панические крики, преследовавшие ее по ночам.

Ей было легко убивать вооруженных людей, но перерезать глотку беззащитного человека, независимо от того, что он натворил, казалось неправильным.

Блейз пошел на снижение, и его перья взъерошил резкий порыв ветра. Крылья закачались от сильного потока воздуха, и Куинн приникла к шее вужела, чтобы ему было легче двигаться в воздушном потоке. Оглянувшись через плечо на лес внизу, она осмотрела деревья и дорогу в поисках признаков жизни.

Куинн напрягла слух, стараясь уловить, не слышно ли воя моровых волков. Эти звери славились своей способностью пробегать сотни километров за одну ночь, и она не хотела наткнуться на одного из них. Несмотря на дюжины городков и сотни деревенек, раскинувшихся в огромном лесу, Куинн никогда не понимала, почему кто-то выбирал жить здесь.

Может, поэтому цареубийца скрылся в этих лесах – чтобы исчезнуть. Здесь многие пропадали, хотя и редко по собственному желанию.

Когда последние лучи света исчезли за горами, благодаря улучшенному усилителями зрению глаза девушки полностью привыкли к вторгающейся в их мир тьме. Вдалеке появился большой просвет между деревьями, и над кронами вокруг показался одинокий шпиль.

Руины.

– Быстрее, Блейз, – произнесла она чуть громче звука ветра.

Блейз спикировал, прорезая воздух своими мощными крыльями и с легкостью маневрируя в беспокойных южных ветрах. Этот лес жил своей жизнью, даже воздух здесь был особенный, и он сбил с небес многих воинов.

Но Куинн безоговорочно доверяла свою жизнь Блейзу.

Когда они добрались до опушки, крылатый тигр сделал круг. Оба напарника оглядели землю внизу в поисках сюрпризов, поджидавших их там.

Куинн обнажила Аврору, и в тот самый миг, когда ее пальцы коснулись великолепной серебряной рукояти, ожила магия, связывавшая ее с зачарованным оружием. Привычным взмахом кисти девушка призвала огонь. Ярко-оранжевое пламя побежало по металлическому клинку, камень из зачарованной руды в рукоятке засветился магией. Куинн приготовилась к худшему.

Луг был неподвижен.

Высокие руины молча дремали. Внимание Куинн привлек золотой металлический блеск внизу, но лишь на миг. Тусклый свет отражался от доспехов, разбросанных по всему полю.

Ничто не дышало в примятой луговой траве, а крошащиеся стены отбрасывали на опушку темные тени, в то время как шпиль царапал небо.

– Спускайся, – скомандовала Куинн.

Блейз снизился и, рыча, зарылся когтями в траву. Из его горла вырвался низкий рык, когда он оглядел пустой луг.

Они оба напряглись. Куинн подняла Аврору, и яркий огонь клинка отбросил мягкий свет на опушку. Свет пламени отразился от золотого шлема, лежавшего меньше чем в двух метрах от них.

Задняя часть шлема была искажена большой царапиной, отметка была даже толще и шире когтей Блейза.

Куинн не торопилась спешиваться, пока не осмотрит поле получше. Она выпрямилась в седле, опершись свободной рукой о шею вужела и прислушиваясь к напряженной тишине.

Кроме тихого шелеста листьев на ветру, она ничего не слышала.

Она прождала целую минуту. Никогда не доверяла тишине. Когда в воздухе не просвистело ни одной стрелы и никто не выбежал из лесу с криками, девушка наконец спешилась. Обнажив меч, она сделала несколько осторожных шагов по полю, желая увидеть, что будет дальше.

Ничего.

Куинн нахмурилась, взмахнув рукой, чтобы убрать огонь с клинка, после чего вложила его в ножны, висевшие на поясе. Блейз зарычал, сморщив нос и крадясь за ее спиной, приминая мягкими лапами луговую траву, которую не затоптал тот, кто, черт побери, устроил здесь такое.

Поле было усыпано золотыми шлемами и кучей нагрудных пластин. Но от тел, которые они защищали, ничего не осталось. По огромному следу когтей на шлеме Куинн догадалась, куда делись трупы.

Старлинг положила руку на шею вужела, от прикосновения кончиков пальцев активировалась их связь. Зачарованный золотой ободок на лбу тигра на миг вспыхнул, а зеленый камень в его центре загорелся от прикосновения Куинн – вариант заговора Уздечки, созданный лишь для того, чтобы подстегнуть ум и сознание Блейза.

Когда люнстоунский мастер создал первый вариант зачарованного шлема для вужела Куинн, он, как обычно, добавил шипы на противоположной стороне камня из зачарованной руды, чтобы убедиться, что предмет сработает эффективно. Но Куинн ранее прямым текстом запретила это делать. Так что девушка сломала ему нос за попытку воткнуть металлические шипы в лоб Блейза. Честно говоря, мастеру повезло, что он выжил. Куинн убивала и за меньшее.

Другим Световидцам требовались чары, чтобы контролировать своих скакунов. Ей – нет. И когда кто-то оказывался столь глуп, чтобы подвергнуть Блейза опасности, она уничтожала его за это.

– Обход периметра, – скомандовала она.

Крылатый тигр моргнул и метнулся в лес.

Когда он исчез в тени, Куинн исследовала границы луга. На траве было несколько запекшихся черных пятен – кровавые прогалины говорили о смерти, свидетелем которой стало это место. Куинн осмотрела белые каменные руины, но обнаружила лишь несколько кровавых отпечатков рук, тоже потемневших от времени. На ближайшем была длинная полоса, оставленная языком, и она поморщилась от отвращения. Она приложила руку к камню. Кровавые пальцы оказались намного больше ее, и она задалась вопросом, чья это была ладонь.

Цареубийцы, возможно. Или одной из его жертв.

Старлинг встала на колени у грудной пластины и взяла ее в руки, пытаясь выяснить, что здесь произошло, активируя усилитель обоняния. Ей в нос ударил резкий запах шерсти и гнили, и девушка испытала рвотные позывы от вони.

Грудная пластина со стуком упала на землю. Куинн вернулась к охоте. На засохшем пятачке грязи рядом с валуном в земле отпечатался след огромной лапы. Куинн поставила в него ногу, и она поместилась всего в одной подушечке по центру. А весь след наверняка был больше ее головы.

Куинн, нахмурившись, еще раз оглядела поле боя. Волки наверняка были неподалеку. Им с Блейзом нужно было быть осторожнее.

На одном-единственном пятачке нетронутой луговой травы имелась небольшая полоса из обломанных стеблей, ведущая к деревьям, шириной в человеческое тело. По ней протянулась длинная дорожка спекшейся крови, словно кого-то протащили там. Куинн опустилась на колени в самом начале полосы и провела пальцами по сплетенной траве, со стеблей хлопьями поднялась черная кровь.

След вел к границе леса и заканчивался у дерева. К ее огромному удивлению, девушка нашла лестницу, прибитую к стволу большого дуба.

Когда на лес налетел новый порыв ветра, старый дуб застонал, покачиваясь. Сквозь просветы в кроне деревьев Куинн заметила окно.

Дом.

На деревьях.

Как странно.

Ее внимание привлек мелькнувший на периферии зрения белый мех с золотыми полосами – вернулся Блейз. Он зашагал в сторону хозяйки и тихо зарычал. Судя по тому, что никто не закричал, когда вужел делал обход, Блейз не обнаружил никого в укрытии.

Ее могли поджидать многие опасности.

Задумавшись, Куинн рассеянно развела пальцы в стороны. Она направила ладони в небо, и с них сорвалось пламя.

Огонь привел ее в сознание, она выругалась себе под нос. Это была старая привычка, от которой девушка уже много лет безуспешно пыталась избавиться. Когда Старлинг глубоко погружалась в мысли, огонь горел в ней слишком ярко, чтобы она могла его сдерживать.

Усилитель чар огня затрещал на пальцах, когда язычки пламени лизнули воздух, но сейчас он был ей не нужен. Она взмахнула рукой, чтобы погасить магию.

Не сводя глаз с дома, она забралась в седло на спине Блейза. Хлопнув его два раза по боку, молча скомандовала ему взлетать.

Он подчинился.

Вужел взмыл в воздух. Он забил крыльями и поднял наездницу к самой верхушке дерева. Когда они достигли небольшого крыльца, вужел завис прямо над перилами.

Куинн без усилий перекинула ногу через его спину и спрыгнула на крыльцо. Она присела на корточки и прислушалась к тишине. Дом под ней застонал, снова зашатавшись на ветру, но она не уловила ни единого признака жизни.

Изнутри не раздавалось биение ничьих сердец. Ничье дыхание, кроме ее собственного. Не было слышно шепота тех, кто мог сидеть в засаде.

Только тишина.

Вокруг шелестели листья, тихо аплодируя на ветру в ночной тишине. Навострив уши, напрягши плечи, Куинн ждала начала драки. Ждала, что из теней за дверью выскочит мужчина.

– Стой на страже, Блейз.

Вужел зарычал и спрыгнул на землю, топая лапами по траве и подчиняясь приказу.

Куинн подкралась к открытой двери, и под ее ногами заскрипела расшатанная доска. Как только она это услышала, то подняла ногу. Даже несмотря на то, что их с Блейзом уже заметил бы любой постовой, необходимо было действовать осторожно.

Она обнажила Аврору, готовясь поджечь дом, если придется.

Куинн толкнула дверь плечом, но внутри обнаружила лишь брошенную кухню. Вырезанный вручную стол. Шесть табуретов, один из них лежал на боку. Самодельный очаг с дымоходом в углу. Темное пятно на столе. Хлебные крошки. Копченый, но слабый запах древесного дыма.

Признаки того, что совсем недавно здесь жили люди.

Подняв меч, Куинн сделала несколько медленных шагов по темному коридору. Она осторожно толкнула дверь, ведущую в первую комнату, и нашла там старый соломенный тюфяк, запачканный кровью. Окровавленная скомканная простыня лежала на полу. Там же, у кровати, стоял пустой кувшин с разбросанными вокруг крошками. В пустой комнате имелся комод и стул. И больше ничего, кроме окна, из которого открывался вид на листья снаружи.

Она обошла все комнаты в доме, и, хотя каждый раз готовилась к драке, боя не было. Кровать, комод, стул, окно – все одинаковые и пустые.

Когда Куинн добралась до последней комнаты в обманчиво большом доме на дереве, ее внимание привлек маленький силуэт под кроватью, размером едва ли с ее ладонь. Она встала на колени и достала небольшую, набитую песком игрушку – кролика из старой, потрепанной ткани. Голубая пуговица служила единственным оставшимся глазом, однако рваными черными нитками было обозначено то место, где должен был быть второй. Куинн оглядела кролика, покусывая губу.

Здесь жили дети, но в доме не было тел. Если цареубийца был на этом поле, эти люди могли быть его семьей – или, быть может, они просто оказались не в том месте не в то время, и он бросил их тела волкам.

Ей казалась странной мысль о цареубийце с семьей. Куинн подозревала, что эти люди, скорее всего, не пережили столкновения с ним.

Если так, то он убил детей. Она потерла лицо и крепко сжала в руке маленькую игрушку. Куинн, как правило, старалась не строить догадки. Но сейчас она ничего не смогла поделать с всплывшей в голове сценой: над испуганной маленькой девочкой нависает тень с поднятым мечом. Готовясь ударить. Готовясь убить.

– Сосредоточься, – отругала девушка сама себя.

Теперь необходимо было выяснить, куда он делся.

Куинн посмотрела на игрушку в руках. Давным-давно, когда она была маленькой, отец взял ее в одну из рутинных поездок, чтобы встретиться с шерифами по южной дороге. К ее удовольствию, он взял дочку в Линдоу, город, известный своими магазинами игрушек. Целая улица в городе была посвящена исключительно игрушкам.

Рай для десятилетней девочки.

На главной улице, пока отец и шериф бубнили что-то, общаясь на темы, мало интересующие десятилетнего ребенка, мимо нее прошла маленькая девочка с игрушечным кроликом, которыми славился город.

Кролик был до боли похож на этого, если она правильно помнила.

Но дети Старлингов не клянчили угощения и не тянули отцов за рукав, прося купить им игрушки. Как бы сильно Куинн ни хотела себе игрушку, она молчала.

Как послушная дочь. Как хорошая девочка.

Куинн не нравилась эта зацепка, но ничего другого пока не было. Цареубийца слишком хорошо заметал следы. Если он был здесь, то разумнее было отправиться на юг, чтобы восстановиться после кровавого боя с жестоким королем, чем пойти на север, в город, из которого он только что бежал. Восточное или западное направление лишь увели бы его глубже в Древний лес – вряд ли ему надоело жить, учитывая, что он приложил столько усилий, чтобы выбраться из Оукенглена живым.

Король Генри обладал древней магией, которую по-настоящему понимали лишь члены Палаты Световидцев. Возможно, этот цареубийца завладел частью тьмы Генри: печально известными рецептами мертвеца или частью его зачарованного оружия. Быть может, цареубийца начал собирать собственную армию.

Все еще стоя на коленях в доме на дереве с игрушечным кроликом в руке, Куинн стиснула зубы, вспомнив, как видела захватнический поход Генри против Хэйзелтайда. Ей было тогда всего тринадцать, но ее сестра Гвендолин хотела, чтобы Куинн увидела этот кошмар. Чтобы знала, что их ждет, если позволить Генри захватить материк. Новоиспеченный король Оукенглена, облаченный в золотые доспехи, на черном единороге шел в бой бок о бок с потусторонним безымянным духом.

Оставалось надеяться, что эта нечисть погибла вместе с королем.

Не имея других зацепок, Куинн взяла игрушку двумя руками и оглядела ее изорванную мордашку. Кроме сброшенной простыни и перевернутого табурета, в доме не было признаков борьбы. Ни пятен крови. Ни запаха смерти. Если у цареубийцы была семья, наверное, он увел ее в безопасное место.

Возможно, домой, в Линдоу.

Девушка раздраженно простонала, ее злило, что было столько неизвестности.

Куинн аккуратно положила игрушку на кровать и вернулась на крыльцо. Снова вложив меч в ножны, она перегнулась через перила, чтобы лучше оценить расстояние до земли. Блейз стоял на страже внизу и, задрав голову, смотрел на нее.

Недалеко. Метров десять, не больше.

Она перемахнула через перила и приготовилась к приземлению. Когда ее ноги коснулись земли, активировался усилитель Силы, защитив от удара.

Легко.

Блейз толкнул хозяйку головой в плечо, грубо приветствуя. В отчаянии пытаясь найти зацепку получше, Куинн рассеянно потрепала его по шее, снова осматривая поле. Плюшевая игрушка и смутная связь с городом – не слишком много.

Вужел нетерпеливо зарычал, и девушка со смехом провела пальцами по его шерсти. Зеленый камушек в ободке над бровью зверя снова засветился, когда активировалась связь наездницы и скакуна.

– Ладно. Отправляйся на охоту. Если заметишь моровых волков, сразу же возвращайся.

Блейз зарычал от удовольствия и бросился в лес. Хотя ночь уже почти прошла, Куинн с досадой потерла лицо и вновь обратила внимание на луг. Оглядела границы опушки. Внимание не привлекло ничего важного, кроме длинной полосы на ближайшем дереве, наверняка оставленной когтями морового волка.

Ни знаков. Ни следов. Ничего – лишь шепот.

Проведя более тщательную проверку периметра, она отправится на юг, послушает сплетни в тавернах. Если не услышит о беглеце ничего за четыре дня, вернется и проверит северную дорогу.

Учитывая, что у нее осталось всего двадцать девять дней на самое важное задание в жизни, девушка не могла позволить себе тратить время попусту.

Ничто не могло остановить Куинн Старлинг, особенно когда ей необходимо было кое-что доказать.


## Глава 20. Коннор


Утренние солнечные зайчики заплясали на пятачках травы на лесной подстилке, когда Коннор махнул парными призрачными клинками из-за головы. На зачарованной стали горело черное пламя, облизывая воздух своими язычками, пока он тренировался.

Прищурившись, Коннор сосредоточился на бревне, стиснув рукоять правого меча. Из-за раны в боку правая рука ослабла, и нужна была практика, чтобы восстановить мышечную память.

С каждым взмахом оружие прорезало воздух, обрубая лишние ветки и все, что оказывалось поблизости. Порыв ветра налетел на кроны деревьев, листья затрепетали в потоках теплого весеннего воздуха. Солнце неторопливо плыло по небу.

Хотя Коннор по-прежнему носил свои старые клинки в ножнах, прикрепленных к спине, он не вынимал их с самой встречи с призраком. От старых привычек трудно избавиться, и ему нравилось ощущать привычный вес на спине.

Упершись сапогом в землю, Магнусон крутанулся на цыпочках, распинывая листья. От этого движения к подножию дерева посыпалась земля. Шагая между деревьями, он повторял старые техники владения мечом, которым его научил Бек Арбор много лет назад.

Клинки звякнули над головой, когда он скрестил их, чтобы блокировать воображаемый меч. Когда Коннор прервался, чтобы перевести дыхание, оружие сверкнуло на ярком свете, проникавшем сквозь изумрудно-зеленые листья над головой.

Тяжело дыша и испытывая приятную усталость после утренней тренировки, Коннор оглядел великолепные клинки, держа их на вытянутых руках. Привычно взмахнув запястьями, он избавился от черного пламени, обжигающего клинки, и оно с шипением растворилось. По оружию пробежали солнечные зайчики, блеснувшие, как два черных драгоценных камня в его руках.

Великолепные.

Смертоносные.

Его.

Он крутанулся на пятке, и оружие блеснуло на солнце. Клинки со свистом разрезали воздух, яростно и жестоко, готовые убить по его команде.

Всю последнюю неделю он каждый день удалялся в новую часть леса на тренировку, всегда внимательно прислушиваясь к уже знакомому шагу Уэсли, всюду таскавшемуся за ним. Чтобы овладеть этим оружием, нужно было оставаться в одиночестве – ради безопасности Финнов и своего собственного здравого рассудка.

Ему не нужно было, чтобы Фиона путалась у него под ногами в погоне за рогатым зайцем или бросалась грязью в Изабеллу, пока Коннор размахивал мечом над поваленным деревом.

Первое время было непросто призывать клинки. Несколько раз в голове раздавался нетерпеливый вздох призрака, когда Коннор глядел на свои пустые ладони, и это лишь заставляло его стараться усерднее.

Просто чтобы доказать, что мертвый король ошибался.

Со временем оружие стало с легкостью появляться в его руках. До сих пор удавалось хранить его в секрете от своей лесной приемной семьи, и он собирался делать это и впредь.

Финны не должны были узнать правду о том, кто он такой, – сейчас точно, а может быть, и никогда.

Перекувыркнувшись, Коннор закончил движение, вонзив меч глубоко в землю. Клинок издал тихий звон, подчиняясь хозяину, когда он ушел левым коленом в холодную почву. Его грудь вздымалась, когда он пытался восстановить дыхание. Правая рука все еще покоилась на мече, воткнутом в землю, и он вытер пот с бровей тыльной стороной левой ладони.

Хотя рана в боку пульсировала тупой, неослабевающей болью, Коннор по крайней мере снова мог двигаться. С каждым днем дыра затягивалась, и боль понемногу утихала. В боку не кололо уже три дня. Не кровоточила рана уже пять дней.

Меньше чем через неделю он наверняка перестанет чувствовать и тупую пульсацию.

«Наконец-то, – раздался в его голове мрачный голос. – Ты снова почти здоров».

Коннор инстинктивно вытащил призрачный клинок из земли. Он поднял меч, развернувшись на каблуках и оказываясь лицом к лицу с уже знакомым духом, парящим между двух ближайших дубов. Меч уперся духу в ребро, и Коннор расправил плечи: он не любил, когда его заставали врасплох.

Призрак передвигался бесшумно, и Магнусон почти никогда не мог предугадать, когда тот появится.

– Вижу, ты все еще здесь, – сказал парень, опуская меч. – Я уже начал думать, что ты дуешься на меня.

«Уходим утром», – проговорил призрак, игнорируя иронию в его голосе.

– Не ты капитан этого корабля, – рявкнул Коннор. Движением руки он избавился от изумительных черных клинков, и они растворились в облаке дыма. Туманная мгла осела, как пыль.

«Какого корабля? – призрак обвел рукой окружавший их лес. – Мы в лесу. Здесь нет никакой лодки».

Коннор замешкался, удивленно приподняв бровь и глядя на мертвого короля, парившего перед ним.

– Да нет, не настоящего корабля – это просто выражение. Это значит, что не ты решаешь, что я буду делать дальше.

«А ты считаешь, что тебе хватит ума решить, что мы будем делать дальше? – призрак обошел вокруг него, полы старого потрепанного плаща трепетали при движении. – Каждый день, впустую проведенный в этом лесу, можно было бы потратить на преследование. Зандер и Отмунд уже могли передать клинки другим воинам, мы не можем знать. Я позволил тебе вылечиться, и теперь ты достаточно здоров, чтобы снова отправиться в путь. А значит, мы уходим на рассвете».

Коннор рассмеялся и стал потягиваться, шагая между деревьев.

– Ты «позволил» мне вылечиться, да? Похоже, мы с тобой видим ситуацию по-разному.

«Ты больше не можешь тратить время впустую. Найди Кровоядные кинжалы. Убей тех, кто ими обладает. Найди записи, оставленные Аэроном. Можешь захватить любой трон по пути, но ты должен добыть мне это оружие».

Коннор хрустнул шеей, и по позвоночнику пробежала волна облегчения от того, что это движение расслабило напряжение в суставах.

– Кто сказал, что мне нужен трон?

«Всем нужен трон, – резко ответил старый призрак, раздраженно отмахнувшись костлявой рукой. – Это неизбежно. Так или иначе, тебе нужна королева, город или ресурсы. Каждый раз одно и то же».

– Вот только на этот раз ты связался с плебеем.

«Да, – сказал призрак, его голос сочился раздражением. – Хочешь сказать, у тебя нет амбиций? Я приговорен к тому, чтобы гнить в этом лесу, пока кто-нибудь наконец не прикончит тебя?»

Коннор усмехнулся и покачал головой.

– Какой ты нетерпеливый.

Призрак скрестил костлявые руки на груди: «А еще я прав».

Коннор повернулся спиной к призраку и, схватившись руками за голову, стал всматриваться в лес.

Как бы ему это ни претило, Призрачный король дело говорил. Чем дольше он торчал в этих лесах, тем меньше было шансов действительно понять, кто или что гонится за ним.

Ему еще только предстояло решить, как применить силу, от которой у него кипела кровь. Но Коннор был не из тех, кто стремился к завоеваниям. С тех пор как он покинул дом, парень ничего не хотел – только увидеть новый рассвет.

Решать проблемы по мере их поступления.

Выжить любой ценой.

Спокойствие в Древнем лесу никогда не царило долго, и хаос скоро настанет. Это неизбежно, и он должен был подготовиться.

Хотя трон не был ему нужен, выжить все же хотелось. Значит, власть была ему нужна. Нужны были ресурсы. Своя собственная крепость, пожалуй. Укрепленная оборонительная позиция, которая защитила бы от бури, пытавшейся разорвать его на части.

Гораздо важнее, однако, было понять призрака и разобраться, как контролировать этого мертвеца, который слился с его душой. Если эти Кровоядные кинжалы могли убить призрака, Коннор должен был сделать все, что было в его силах, чтобы найти это оружие и либо припрятать, либо уничтожить.

Улыбка сошла с его лица, и Магнусон, уперев руки в бока, изучающе смотрел на Древний лес. Он был домом Коннора последние восемь лет, и парень даже представить не мог, что ждало за его пределами. Оукенглен, город в двести раз больше любого другого города, в котором он бывал. Целые королевства и леса намного опаснее даже этих лесов.

За шаткими стенами дома на дереве Финнов его ждала смерть. Прежде чем все это закончится, прольется много крови, его или чьей-то еще. Пусть Коннор и не хотел никого свергать, все легенды и истории, которые он слышал за всю свою жизнь, начинались одинаково и закачивались одним и тем же выводом.

Те, кто правит этим миром, стремятся к власти, и они заполучат ее любой ценой.

За призраком придут те, кого он даже не знает, и он должен быть к этому готов.

– Почему ты так услужлив? – развернулся на каблуках Коннор и смерил взглядом призрака, парившего у ближайшего дерева. – Неделя молчания, и вдруг ты даешь мне дельный совет? Которым я действительно могу воспользоваться? – он нахмурился. – Это очень подозрительно.

«Потому что мне нужна кровь, мерзкий плебей, – Призрачный король сжал костлявые руки в кулак и посмотрел сверху вниз на то, что осталось от них. – Я дитя войны. Мне нужно движение. Направление. Цель. Безделье в лесу навевает на меня скуку. Если, чтобы развлечься, мне снова придется наблюдать за этими чертовыми белками, я начну убивать».

– А, – сказал Коннор, кивая. – Это на тебя больше похоже.

«Я ждал, сколько мог. Тебе необходимо было подлечиться, поэтому я позволил тебе сделать передышку, но теперь ты становишься ленивым и жирным».

– Жирным? – Коннор напряг бицепс и указал на крепкие мышцы, обтянутые рубахой. – Я в жизни не был в лучшей форме, старый ты козел.

В лесу послышались тяжелые, глухие шаги Итана, едва слышные и отдаленные, они приближались. Судя по слегка шаркающей походке и редким тяжелым вздохам, он шел уже давно.

Призрачный король наклонил костлявый череп в направлении шагов плотника, притих и прислушался: «У тебя есть время до утра».

– Или что? – Коннор сжал руку в кулак, предупреждая призрака, чтобы он не смел ему угрожать.

Череп призрака крутанулся на позвоночнике, пустыми глазницами уставившись на Коннора и растворяясь в воздухе без ответа.

– Черт бы побрал этого старикана, – пробормотал он.

Испытывая напряжение и тревогу от невысказанной угрозы, Коннор оглядел опустевший лес в поисках развевающегося плаща этого ублюдского призрака. Он постучал большим пальцем по ноге и задумался об угрозе духа, задаваясь вопросом, что он намеревался сделать, если Коннор откажется удовлетворить его прихоть.

Теперь больше, чем когда-либо, необходимо было разузнать о Призрачном короле все что можно. Король начал играть с ним, пытаясь понять, как его контролировать, а Коннор не собирался становиться пешкой какого-то мертвеца, парящего в воздухе.

Между ними началась гонка, и победит лишь один.

– Вот ты где! – запыхавшись, проговорил Итан и облокотился о дерево. Топор лежал у него на плече, пока мужчина пытался перевести дух. – Мне нужны дрова, а здесь недавно упало несколько дубов. Поможешь нарубить для костра?

Коннор кивнул и жестом попросил показывать путь, но больше всего он хотел увести его подальше от Призрачного короля – если это вообще было возможно.

Если призрак был с ним связан, он, должно быть, находился там же, где и он.

– Ты с кем-то разговаривал? – Итан переложил топор на другое плечо. – Мне показалось, что ты бормотал.

– Просто сам с собой, – солгал Коннор.

– Я тоже так делаю.

Плотник вел его через лес. Каждая новая куща была похожа на предыдущую. Наконец они добрались до трех поваленных дубов. Стволы растянулись на сухих листьях, их трупы были расколоты. Итан пнул сапогом ближайший поваленный дуб и передал топор Коннору.

– Хорошее бревно. Начнем с него.

Коннор с привычной легкостью поднял топор над головой, а Итан облокотился о ближайшую сосну и, скрестив руки, стал наблюдать. Топор с глухим стуком ударялся о дерево, его клинок проникал глубоко в кору, и Коннор с легкостью освобождал его, перед тем как замахнуться еще раз.

Призрачными клинками было бы быстрее, но Итану необязательно было знать о них.

– Невероятно, – указал Итан на рану Коннора. – Я все еще не понимаю, как ты так быстро поправился, но я благодарен за то, что мне не приходится колоть дрова.

Топор снова вонзился в бревно.

– У тебя еще будет такая возможность.

Итан рассмеялся.

– Раз ты выздоровел, помоги мне искать новое место. Твои навыки выживания могли бы мне пригодиться при выборе. Я решил отправиться в леса к западу от Брэдфорда, в сторону Уэстхелмских гор. Я слышал рассказы о сотнях водопадов и пещер, где можно жить. Там будет лучше, чем в этих дебрях, пока мы строим новый дом.

Коннор снова вонзил топор в дуб и повернул его, чтобы расколоть полуразрубленное дерево. Оно застонало под ударом, древесина раскололась от напора, и первая часть ствола откололась.

Легко.

Магнусон сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и оглядел разрубленное бревно под ногами. Несмотря на то, что пришлось связаться с отвратительным призраком, он не мог отрицать, что ему нравилось пользоваться преимуществами Призрачного клинка. Возросшая сила и чуткие органы чувств сослужили хорошую службу, хотя Коннору и приходилось есть больше, чем роте солдат, чтобы поддерживать новые силы.

Он посмотрел Итану в глаза.

– Надолго я остаться не смогу.

Коренастый плотник вздохнул, взглядом изучая расколотое бревно, и в конечном итоге кивнул. Он больше ничего не сказал, Коннор поднял топор и продолжил работу. Глухой, ритмичный стук топора о дерево смешивался с редким шорохом, когда какой-нибудь небольшой зверек пробегал по подлеску неподалеку, но беседа оборвалась.

Размахивая топором, Коннор практически кожей чувствовал, как в воздухе повис немой вопрос.

Что ты такое?

Честно говоря, он не знал, как ответить.

Итан почесал бороду и опустил блуждающий взгляд на лесную подстилку.

– Слушай, сынок. Я…

Из-за деревьев донесся кошмарный крик, и у Коннора кровь застыла в жилах, когда он услышал этот чудовищный вопль. Они с Итаном уставились друг на друга, замерев на месте и сведя брови от беспокойства.

– Сюда.

Коннор передал топор Итану и обнажил парные мечи, которые всегда носил в ножнах за спиной. Призрачные клинки, пожалуй, сослужили бы лучшую службу, но он не хотел, чтобы Итан задавал слишком много вопросов. Или, что еще хуже, самостоятельно сложил два и два.

Напрягши тело и стремясь в бой каждой мышцей, Коннор вел их через лес.

Деревья вокруг замерли. Никто не пел. Никто не двигался. Вся живность в лесу ждала, когда опасность минет, а Коннор и Итан бежали в ее сторону.

Когда они добрались примерно до того места, откуда, как казалось, донесся крик, сквозь жуткую тишину послышался ритмичный звук капель воды. Будто капли дождя стекают по листьям, но дождя сегодня не было. Учитывая, что ближайший ручей находился в сотне метров от того места, звук был совершенно нелогичен.

Что бы это ни было, это точно была не вода.

На Коннора накатила тошнотворная вонь. Кисловатый запах крови пропитал воздух и наполнил легкие. Сквозь окружавшие спутников густые ветви проник красный туман, заполнивший небольшую опушку неподалеку. Трава была заляпана чем-то темным, и когда они подошли, запах смерти стал сильнее.

Коннор поднял мечи над головой, готовясь к худшему. Может, взбесившийся моровой волк среди бела дня. Однажды такое уже случалось, давным-давно, еще до того, как он понял, какие кошмары поджидают его во тьме. Тогда Магнусону едва удалось сбежать, сохранив жизнь.

Когда они приблизились к багровому туману, солнечный свет озарил красные капельки, зависшие в воздухе, и капель стала громче.

Коннор серебристым клинком отодвинул в сторону низко нависшую ветку. С ближайшего дерева свисало оленье копыто, и кровь ритмично стекала с него в небольшую лужицу на земле.

Кап.

Он был прав. Это была вовсе не вода.

Кап.

За его спиной захрустели листья под ногами, и Коннор поднял руку, чтобы не дать Итану увидеть это. Финн замер на полпути. Коннор оглянулся на него и без слов покачал головой, предостерегая плотника, чтобы тот ничего не говорил.

Возможно, их жизни зависели от их молчания.

Кап.

Коннор осторожно шагнул на край поляны один. Ржавый запах крови в воздухе душил его из-за усиленного обоняния, и парень с отвращением сморщил нос, стараясь отогнать вонь.

Ритмичная капель резко превратилась в водопад. С веток над головой потекли красные реки, пропитав рубашку и волосы. Коннор поморщился от отвращения. Этот поток залил полянку двухсекундным муссоном.

Когда ливень закончился, в воздухе снова завис красный туман. Наступившую тишину нарушала лишь ритмичная кровавая капель.

Магнусон снова ступил на полянку, на этот раз не сводя глаз с ветвей, протянувшихся почти по всему периметру опушки.

Конечности свисали с каждого дерева. Копыта. Ноги. Хвост. Окровавленные сухожилия отвратительной гирляндой протянулись между дубами, листья деревьев покраснели после кошмарной смерти бедного животного.

С самой толстой ветки в кроне дерева свисала голова оленя. Позвоночник мертвого животного обвивал ствол, пропитанные кровью кости удерживали труп на месте, когда он колыхался на ветру. Язык зверя был высунут изо рта, белесые глаза невидящим взглядом смотрели на Коннора сверху вниз.

Магнусон пробормотал порцию ругательств себе под нос, глядя на отвратительную сцену.

Под отрубленной головой кто-то или что-то начертил на земле одно-единственное слово, борозды были до краев заполнены кровью.

РАССВЕТ.

– Норны бы побрали, – пробормотал Итан, стоя на краю опушки.

Он уронил топор, развернулся, уперев руки в колени, и его вырвало завтраком в ближайший куст.

Коннор зажмурился. Его щеки вспыхнули от тошноты при виде этой отвратительной сцены, но парню удалось справиться с этим приливом. Он вложил мечи в ножны, так как они были бесполезны против призрака.

И, естественно, пока Итана тошнило утренним хлебом в ближайший куст, между деревьями напротив Коннора проплыла тень. Костлявое лицо призрака преследовало его, пустые глазницы заглядывали ему прямо в душу, а через мгновение уже исчезли за узловатым дубом.

– Я уйду утром, – Коннор отвернулся от зверской сцены. – Оставаться больше небезопасно.

– Нет, сынок, – Итан вытер рот рукавом и заставил себя встать спиной к отвратительному зрелищу. – Я не позволю тебе отправиться в неизвестность, если за тобой охотится нечто, способное на такое. Я не…

– Я не о том, Итан, – Коннор положил залитую кровью руку мужчине на плечо. – Оставаться больше небезопасно для вас.

## Глава 21. Коннор


Коннор спал, и тьма мучила его. Она проникала сквозь густой туман, взывала к нему, как морская сирена, лишая паруса ветра, по мере того как он приближался к ней.

Ветер. Вода. Гребень волны, бьющейся о его тонущую лодку.

Острый запах соли в воздухе, пропитывающий легкие.

Женская рука ложится ему на грудь и утаскивает под воду, к свободе и смерти.

Коннор, вздрогнув, проснулся с ощущением, что кто-то смотрит на него из темноты. Мышцы спины напряглись. Он еще лежал на кровати, а тело уже приготовилось к драке.

Распахнув глаза, Коннор обнаружил зависшее над ним лицо – костлявое и невозмутимое. Пустые глазницы поглощали тусклый свет, освещавший комнату. Дух завис всего в нескольких сантиметрах от его лица. Клочковатый черный плащ загораживал вид.

Сработали инстинкты.

Коннор простонал от удивления и автоматически призвал призрачные клинки. Угольно-черные мечи тут же возникли в его руках, в комнате поднялся дым, когда они коснулись плаща призрака. Магнусон вонзил оба клинка в сердце духу – по крайней мере туда, где оно должно было быть, если оно вообще у него было.

Тварь даже не моргнула.

«Ой», – раздался насмешливый голос Призрачного короля в голове Коннора.

Когда вспышка удивления начала гаснуть, Коннор ругнулся себе под нос и опустился на матрас.

– Ну ты и задница.

Призрак усмехнулся.

Коннор скатился с постели и, расправив плечи, сердито поглядел на духа, парящего там, где секунду назад спал он.

– Какого черта ты здесь делаешь? Еще не рассвет, и я велел тебе держаться от них подальше.

«Велел, да?» – мертвец, склонив голову набок, смотрел на Коннора, словно ожидая его реакции.

В голове Коннора пульсировала глухая боль, он потер виски, чтобы избавиться от нее. Раздраженно простонав, парень сердито выглянул в окно и попытался понять, который сейчас час. По большей части ничего не было видно, кроме тьмы и густой листвы, однако на верхушке крон, на которые выходили окна его комнаты, можно было разглядеть тонкие лучики золотого света.

Похожи на предрассветные.

Он не уйдет. Не сейчас. Пока не встанет солнце, лес принадлежит моровым волкам.

В опустившейся тишине в воздухе раздался низкий незабываемый вой. Несколько мгновений спустя к нему присоединилось еще несколько волков. Коннор автоматически замер, привыкший к жизни на деревьях, а не в безопасном доме. Его плечи не сразу расслабились, когда вой умолк.

– Убирайся отсюда к черту, пока они тебя не увидели, – потребовал он, сердито глядя на призрака.

«Даже если ты меня не видишь, я рядом, – предупредил призрак. – Не задерживайся».

С этими словами черные клочья его плаща растворились в воздухе. Лицо призрака исчезло последним, и вскоре от него не осталось ничего, кроме противного ощущения, что кто-то наблюдает за ним издалека.

Коннор потер усталые глаза. Прежде чем он сможет уйти, оставался еще по меньшей мере час. Сон пошел бы ему на пользу, но мысль о том, чтобы снова лечь в эту постель, больше не казалась привлекательной.

В животе заурчало. Вечно голодный. Вечно неудовлетворенный. Его тело горело жаром этой новой магии, требуя все больше и больше.

Вечно нуждаясь в большем.

Коннор понял, что уже не уснет, поэтому пошел на кухню в надежде, что Кира оставила ему что-нибудь. Рана в боку немного поболела, но приступ почти сразу прошел.

Когда он завернул за угол и оказался на кухне, маленький силуэт у двери, ведущей на крыльцо, поежился. Магнусон замешкался и прищурился, разглядывая тень. Лишь через миг он узнал светлые волосы Изабеллы, сидевшей, прислонившись к стене. Притянув колени к груди, она тихо плакала.

Первое время Коннор просто стоял на месте. Утешать других было не по его части. Слушая тихие всхлипывания, разрезающие тишину темного спокойного дома, он не знал, что делать.

В ночи раздался долгий вой. Ближе, чем Коннору бы хотелось. Он сердито выглянул в окно. Между дубами мелькнула тень – слишком быстро, чтобы глаз мог проследить, в каком направлении.

Изабелла охнула и вскинула голову, когда услышала жуткий вой, который донес до них ветер. Секунду спустя ее взгляд метнулся к Коннору. Она снова удивленно вскрикнула и, кинувшись прочь по полу, забилась в угол и уставилась на него снизу вверх широко раскрытыми, испуганными глазами.

Коннор чувствовал опустошение от того, что маленькая девочка смотрела на него с таким страхом. Словно думала, что он в любую минуту может сломать ей руку, просто чтобы насладиться хрустом.

Вздохнув и почесав затылок, парень взял табурет, уважительно держа дистанцию между собой и испуганной девочкой. Деревянные ножки прошелестели по полу и заскрипели, когда он сел. Положив руки на колени, он откинулся назад. Сцепив руки, он нахмурился, пытаясь решить, что сказать.

– Изабелла, я тебя не обижу, – пообещал Коннор. – И не дам моровым волкам обидеть тебя.

Она снова сжалась в комочек, забившись в угол кухни и опять подтянув колени к груди. Даже не пискнув в ответ, она наблюдала за ним, ждала, когда Коннор совершит какое-либо движение.

Его младшая сестра тоже была боязлива. Тишина затянулась, и он позволил мыслям обратиться к тому, к чему обычно не позволял обращаться, – к прошлому. К временам еще до того, как Бек Арбор учил его сражаться. К временам до того, как Коннор начал бродить от города к городу в поисках работы.

К дому.

– Знаешь, я ведь раньше жил в Кёркуолле, – тихо проговорил Магнусон, стеклянным взглядом изучая собственные руки. – Ты там бывала? На острове?

Краем глаза он заметил, что Изабелла покачала головой.

– Там красиво, – рассказывая, он задумчиво почесал ладонь большим пальцем. – Каждый сантиметр побережья занят белыми зданиями. Между домами растут леса. Когда подплываешь к острову, все, что видишь, – это бело-зеленый океан, возвышающийся над волнами.

– Звучит красиво, – произнесла Изабелла тоненьким голоском.

– Так и есть, – кивнул он, затерявшись в воспоминаниях. – Корабли в каждой гавани. Большие белые паруса наполняет соленый воздух. Ты просто обязана когда-нибудь увидеть океан. Ты его полюбишь.

– Почему ты уехал?

Он отвернулся, чтобы скрыть полную боли гримасу от маленькой девочки, которая не знала, что не стоит задавать подобных вопросов.

– Это сложно.

– Папа часто так говорит, – Изабелла положила подбородок на колени и уперла взгляд в пол. – Когда думает, что я слишком мала, чтобы понять.

– Отцы умные. Особенно твой. Ты должна ему доверять.

– Я доверяю, – призналась девочка, тихонько вздохнув.

Воздух прорезал оглушительный вой, раздавшийся ближе, чем прежде, и Изабелла замерла. Ее глаза снова широко распахнулись, и она наклонила голову, прислушиваясь. Коннор встал и осторожно обошел стол, чтобы выглянуть в окно.

Сквозь просвет между деревьями было видно, как водопад стекает в небольшое озеро неподалеку от дома на дереве. Шум волн лишал Коннора возможности услышать шаги волка, ступавшего по траве. Магнусон подождал в затянувшейся тишине, желая увидеть тени моровых волков, но все оставалось неподвижным.

– Вот бы они ушли, – прошептала Изабелла. Коннор покачал головой.

– Так не бывает в лесу, Изабелла. Это мы на их территории. Они не подчиняются нашим законам.

– Но они пугают меня.

– Так и должно быть, – признался он.

Маленькая девочка смотрела на него, распахнув глаза еще шире, чем раньше, и раскрыла рот, не смея вздохнуть от страха.

Ой.

Видимо, не стоило этого говорить.

Коннор прочистил глотку, подыскивая правильные слова, чтобы спасти ситуацию. Он не хотел, чтобы Итан задал ему взбучку за то, что он сломил дух малышки.

– Знаешь, в Кёркуолле у меня была младшая сестра. Она тоже все время боялась. Так что ты не одинока.

– Правда? – спросила Изабелла, в ее голосе послышалась надежда.

Коннор кивнул.

– Она боялась грома. Молний. Она говорила, что это безумие. Слишком непредсказуемо, – он улыбнулся. – Представь, каково это: бояться чего-то столь естественного, как погода.

Изабелла хихикнула.

– Ей удалось справиться со страхом?

– Да. Со временем она поняла, что все будет в порядке, нужно только оставаться дома во время грозы. Дома она в безопасности.

Улыбка спала с его лица. В конечном итоге дом стал ее погибелью, но Коннор отогнал от себя эту мысль. Изабелла села ровнее.

– Значит, если я останусь здесь…

– То будешь в безопасности, – закончил он за нее. – Здесь тебя никто не тронет. Никто тебя не достанет.

Плечи девочки расслабились, и она улыбнулась.

– А если снова придут плохие люди? Ты снова нас спасешь?

Он ответил не сразу. Не мог ответить. Ему уже давно некого было защищать, а когда было, он не справился.

– Конечно, – пообещал Коннор.

Его внимание привлек резкий глухой топот шагов по коридору. Коннор облокотился о печь, когда в дверном проеме показался Итан. Сперва плотник хмурился, сурово переводя взгляд с одного на другую, без сомнений, пытаясь выяснить, что произошло и стоит ли ему волноваться. Изабелла прикрыла глаза, на ее лице застыла улыбка, и она положила щеку на колени. При виде этого ее отец расслабился.

– Изабелла, иди в постель, – велел он.

– Да, папочка.

Зевнув, девочка встала и потерла глаза. Дойдя до отца, она обхватила его руками за талию и крепко обняла, после чего исчезла в тени коридора.

Итан быстро потер ладони друг о друга, чтобы согреться, и взял стул, на котором мгновение назад сидел Коннор.

– Похоже, сегодня никому не спится, – Коннор сел напротив здоровяка и положил локти на стол.

– Ты меня напугал. Я просто услышал, как вы двое болтали, и… – Итан потер лицо, словно ему было трудно даже произнести эти слова.

Словно он почему-то ожидал худшего.

– Ну спасибо, – сухо произнес Коннор, хмуро глядя в окно на светлевшие листья снаружи.

– Да нет, сынок, дело не в тебе, – Итан покачал головой и постучал костяшками пальцев о стол. – Это лишь отцовский страх. Это…

Он снова осекся, взгляд его затуманился, когда ему в голову пришла очередная мысль.

У Коннора же в голове вдруг сложились воедино обрывки разговоров, на которые он раньше не обращал внимания.

– Ты как-то что-то говорил о пропавших дочерях, Итан. Что произошло? Почему в этом доме есть лишняя комната? Сомневаюсь, что у вас часто бывают гости. Нет смысла тратить столько усилий, чтобы построить лишнюю комнату для гостей.

Здоровяк, сидевший напротив, издал утомленный вздох.

– Даже когда дети вырастают и знакомятся с миром, отцы не перестают о них волноваться. Да что уж там, мы начинаем волноваться еще больше. Уэсли не первый наш ребенок, Коннор. Твоя комната раньше принадлежала нашей старшей дочери. До… до того, как она… – слова застряли у него в горле, и он резко откашлялся, глядя на свои руки.

Коннор почесал подбородок. У него сжалось сердце от этого признания:

– Мне жаль, Итан.

– Я подвел ее, – признался плотник. – Не смог ее защитить. Она понравилась могущественному человеку из Линдоу. Он был лет на двадцать старше и, разумеется, не интересовал ее. Он пришел ко мне, чтобы договориться о браке, которого дочь не хотела. Я не такой человек. Я велел ему убираться. Не прошло и сезона, как ее нашли мертвой в переулке за таверной, в которой она никогда не бывала, – жизнь в глазах здоровяка угасла вместе со смешинкой и радостью, которые он всегда излучал. – Ей было всего шестнадцать.

– Итан… – Коннор не знал, что и сказать.

– Я не смог доказать, что это было делом рук этого деспотичного урода. В итоге шериф свалил всю вину на бродячих разбойников, которые, по его словам, скрылись. Ни правосудия. Ни ответственности. Ее убийца все еще живет в том же доме, как свободный человек. С тех самых пор мы живем здесь. Здесь нам не грозит опасность.

В наступившей тишине снова раздался вой моровых волков.

– По крайней мере, от людей, – сказал Коннор.

– Я всегда задавался вопросом о том, кто опаснее, – покачал головой Итан. – Но я волнуюсь о том, как это отражается на детях. Иногда мне кажется, что я сделал неверный выбор.

Коннор подался вперед и положил локти на стол. Ему нечего было предложить в качестве совета. Он не собирался притворяться, что у него есть ответы, особенно насчет детей. Он тоже поселился в лесу.

Только Норнам было известно, правильный ли выбор сделали они с Итаном.

– Здесь, по крайней мере, вы есть друг у друга, – сказал Коннор.

– И у нас есть ты, – добавил Итан, наконец, посмотрев ему в глаза.

Коннор, стиснув зубы, смотрел на здоровяка. Он не знал, что сказать. Он не привык к тому, что другие нуждаются в нем, более того – желают его присутствия.

Коннор почувствовал укол боли в груди и инстинктивно почесал шрам, оставшийся на месте, через которое Призрачный король слился с его телом. Другой рукой он барабанил пальцами по столу, пытаясь справиться с болью. Итан провел рукой по волосам.

– Я знаю, ты сказал, что не можешь остаться. Я все понимаю. Ты хотя бы в курсе, зачем этим людям то, что есть у тебя? То, что ты нашел в руинах?

– Нет, – признался Коннор.

– Можешь рассказать мне, что ты нашел, сынок?

– Не стоит рассказывать.

– Тогда позволь я догадаюсь, – Итан выпрямился на стуле, вокруг его глаз появились морщинки, когда он смерил Коннора взглядом. – Быстрое восстановление. Голод, сравнимый с моим. Не думай, что я не замечаю, как ты смотришь на остатки еды, когда остальные уже сыты. Ты борешься с этим из вежливости, но не стоит этого делать.

Коннор усмехнулся:

– Виновен.

– Ешь, сколько нужно. Что принадлежит нам, принадлежит и тебе.

Коннор почесал затылок. Ему не нравилось объедать Финнов, но Итан сам предложил. При одной только мысли о еде в его вечно голодном животе заурчало.

– Послушай, – продолжил Итан. – Либо то, что у тебя есть, стало причиной сцены с оленем, либо есть нечто страшнее тех, кто гонится за тобой. Что бы ты ни нашел, это не детские игры. Это не легкая магия, основанная на зельях или чарах, которой пользуется простой люд, как мы. Здесь, в одном из самых мрачных мест в Салдии, обитает опасная магия, от которой матери предостерегают детей. Я прав?

Коннор хрустнул шеей, размышляя о том, что рассказать. До сих пор Итан был к нему добр. Он заслуживал правды.

– Да, – признался он.

Итан кивнул, встал и, скрестив руки на груди, стал шагать взад и вперед вдоль дальней стены.

– Что бы это ни было, это старая, опасная магия. То, о чем рассказывают в легендах. Если старинные истории не врут, ты должен овладеть ей, Коннор, прежде чем она, что бы это ни было, овладеет тобой. Вот что гласят старые истории: магия пускает корни и разрушает души хороших людей. Ты должен проявить смекалку.

– Я знаю.

– Послушай, сынок, я знаю, что ты человек совестливый, но ты должен знать кое-что о людях из южных городов. – Итан постучал пальцем по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. – Если будешь спасать людей налево и направо и демонстрировать, на что ты способен, то попадешь в беду. Люди там не такие, как мы. Они не будут благодарны просто потому, что ты спас их жизни. Ты отличаешься, и ты гораздо сильнее каждого из них. Их это напугает. Ты их напугаешь.

– Может быть.

– Точно, – поправил его Итан. – Куда ты отправишься, когда уйдешь? Каков твой следующий шаг?

– Информация. Нужно найти некроманта.

– Некроманта? – возразил Итан. – То, чем ты обладаешь, настоящая магия, сынок. Некромант попытается украсть это.

– Я знаю, – признал Коннор. – У меня мало вариантов, и пока это единственная зацепка.

– Хм-м, – постучал Итан пальцем по подбородку, ненадолго погрузившись в мысли и размышляя над сказанным. – Тогда тебе стоит отправиться в Брэдфорд. Ищи колдунью в лесу. Ту, что сделала усилитель для Уэсли. Что бы Кира ни говорила о вежливости, эта женщина никакая не ведьма. Она не держит нейтралитет. Она опасна.

Коннор нахмурился.

– Она делает зелья и усилители, да? Мне нужен тот, кто связан с настоящей некромантией. Как она может мне помочь?

Итана передернуло.

– Это кошмарная женщина, она знает о магии то, чего никто не должен знать. Находиться в ее доме – все равно что ступать по земле мертвых. Все так неестественно. Неправильно. Судя по тому, как она смотрит в котел, готов поспорить, она способна на все. Эта женщина обучалась не у Световидцев, это я могу сказать точно. В городе ходят слухи, что нет такого зелья, которое она не смогла бы сварить, и рецепта, которого бы у нее не было. Даже если это незаконно.

– Значит, все-таки не из Световидцев, – согласился Коннор.

– Она некромант. Это без вопросов. Она ходит по краю, и шериф уже не раз пытался ее арестовать. Если тебе нужен тот, кто погружался во тьму и вернулся обратно живым, она единственная из таких, о ком я знаю.

Это было рискованно. Коннор не мог знать наверняка, сумеет ли она ему помочь. Но по меньшей мере она смогла бы указать верное направление.

За определенную плату.

– Как ее найти? – спросил Коннор.

– Ее хижина на северных окраинах города, но она никогда не появляется дважды в одном и том же месте. Если попытаешься дойти сам, говорят, можно забрести далеко на территорию моровых волков и окончательно потеряться. Люди в Брэдфорде говорят о ней только шепотом, как будто боятся, что у стен есть уши.

Коннор рассмеялся.

– Наверняка есть такое зелье. Я мало знаю о магии, чтобы утверждать с уверенностью.

– Не ходи к ее хижине в одиночку, сынок, – предупредил Итан, не обращая внимания на шутку. – Даже тебе не стоит этого делать. Возьми наемника, возьми армию, кого угодно – но не ходи в одиночку. Когда нужно переделывать усилитель Уэсли, мы ходим с наемником из местной таверны, чтобы она хорошо себя вела. Если поспрашивать нужных людей в пабе, можно найти несколько человек, которые с ней знакомы.

– Сомневаюсь, что такая женщина обойдется дешево.

– Едва ли, – раздраженно фыркнул Итан. – Придется раскошелиться. Мы приносим ей реагенты, которые растут только тут, на природе. Этого достаточно, чтобы скостить сумму. У меня есть немного чертова плюща, можешь отдать ей. Я как-то подслушал, что она добавляет его в огненное зелье. Она всегда скидывает немного, когда я приношу его. Еще я могу дать тебе трутовик. Как бы она ни пыталась это скрыть, у колдуньи аж глаза горят, когда я приношу эти травы. Так что, думаю, она их обожает. Оба реагента достаточно редкие, чтобы что-то да значить для нее.

– Я не могу взять…

– Помолчи, сынок, – со смехом произнес Итан. – Ты возьмешь их. Все равно мы не варим зелий. Мы знаем только, как варить рективационные зелья, а туда не кладут ни один из этих реагентов. Понял?

Коннор благодарно улыбнулся.

– Думаю, да.

– Только не говори о ней с городскими, – добавил Итан. – Иметь дело с некромантами незаконно.

– Тебя это никогда не останавливало.

– И ты, и я не особо дружим с законом, верно?

Коннор рассмеялся и забарабанил пальцами по столу, пытаясь разобраться с тем, что может принести новый день.

– Как ее найти, если ее хижина перемещается?

– Наверняка это все для отвода глаз, но есть порядок действий, – проворчал Итан. – К северу от города есть узловатое дерево. Сразу после главной дороги. Не пропустишь. Оставь монетку в дупле ствола, и нити света приведут тебя к ней. А если ей не захочется тебя видеть, поговаривают, что вместо колдуньи выйдешь к моровым волкам.

– Звучит заманчиво, – пробормотал Коннор.

– Крепись, – ворчливо предупредил Итан.

После этого наступила тишина, двое мужчин затерялись в собственных мыслях. Для Коннора до сих пор было странно просто сидеть рядом с кем-то и наслаждаться тишиной без нужды заполнять ее словами.

Не быть больше одному.

Издав тяжелый вздох, Итан подался вперед, изучая лицо Коннора. У здоровяка под глазами были мешки, и даже намек на улыбку давным-давно исчез.

– Если нужно будет где-то спрятаться, мы тебя ждем. Если мы покинем этот дом до твоего возвращения, то оставим метки на стволах, что приведут тебя к нам. Ты хороший человек, и это дает мне надежду, что в этом жестоком мире еще осталось сострадание.

– Спасибо, – сказал Коннор. – Береги себя, Итан.

– Постараюсь.

Тихонько похлопав Коннора по плечу, Итан ретировался в коридор. Глухой стук сапог о дерево постепенно стих, и несколько секунд спустя в тишине ночи раздался щелчок запираемой двери.

Коннор выглянул в окно, наслаждаясь последними моментами перед рассветом. Честно говоря, он рассчитывал увидеть призрака, парящего между деревьями, побуждающего его уходить.

Вместо этого мимо водопада пронеслась дюжина силуэтов огромных волков и исчезла в гаснущей ночи.

## Глава 22. Зандер


В лабиринте коридоров под Оукенгленом Зандер прислонился к холодной каменной стене. Скрестив руки на груди, он ждал в тени редко используемого коридора.

Из ближайшей комнаты доносились резкие испуганные голоса. Дверь все еще скрипела, потому что эти идиоты не до конца закрыли ее. Советники короля были в панике, а Зандер был разочарован тем, что им не удалось сдержать кризис.

Когда на престоле наконец воссядет Старлинг, он обезглавит их всех и просто начнет с нуля.

Секунду спустя дверь отворилась полностью. Вышли двое мужчин в черных рубахах с каталкой. Тело, которое они везли, было покрыто белой тканью, и, шагая по сырым тоннелям, мужчины бросали опасливые взгляды через плечо. Их страх выдавали беспокойные морщинки между бровей, и у них были все причины опасаться.

Наверняка они хотели сохранить личность мертвеца в тайне, но Зандер уже знал, кто он.

Он наблюдал за тем, как в морг под замком увозили давно потерянного племянника короля Генри – единственного родственника, которому удалось пережить ссылку, но ненадолго. Никто даже не узнает, что пятнадцатилетний паренек вообще был жив. Ему было всего года два, когда Генри пришел к власти. Селин удалось увезти ребенка сестры в отдаленный регион Салдии, после того как Генри стал рубить головы направо и налево.

Ожидая, пока эти идиоты завернут за угол ниже по коридору, Зандер постукивал пальцем по подбородку, пытаясь припомнить, сколько именно человек убил Генри. Только из его собственной семьи головы потеряло по меньшей мере двадцать человек. В основном племянники и племянницы, которые рано или поздно могли начать претендовать на трон.

Старый король был настоящим идиотом, но наверняка время, проведенное в компании призрака, подогрело его высокомерие. Слишком опасаясь потерять хотя бы нить власти, Генри в конечном итоге не смог сохранить королевство вследствие скоропостижной смерти. Ни прямого наследника. Ни назначенного. Никакой подготовки вообще.

Быть может, Генри считал, что никогда не умрет. Это было бы неудивительно, разумеется, учитывая его связь с Призрачным королем. Если человек проводил слишком много времени с тварью, воскрешенной некромантом, то рано или поздно начинал и себя считать бессмертным.

Шут гороховый.

Когда двое мужчин в черном увозили несостоявшегося юного короля, из-под простыни свесилась рука мальчишки. Кончики пальцев вяло заскользили по полу. Юноша даже не успел короноваться, как был убит.

Народ вообще не узнает, что он был жив.

Наследнику стоило сбежать в Утерянные Пики в тот самый миг, когда он узнал, что должен стать королем. Приезд в Оукенглен был величайшей ошибкой его недолгой жизни.

Невозможно, чтобы Зандер был единственным, кто тянул за ниточки в этом замке. Могущественные семьи со всего известного мира – а возможно, и из-за его пределов – стекались в столицу. Все хотели посадить на трон свою марионетку. Но у Зандера и его отца было преимущество.

Они и так уже владели большей частью Салдии, а где не владели, там имели значительное влияние. Оукенглен лишь стал бы последним драгоценным камнем в их короне.

Зандер всегда считал, что Старлинги были созданы для короны и войны, и он намеревался проследить за тем, чтобы эти раздробленные земли воссоединились раз и навсегда. Вопрос на самом деле был не в том, какой род воссядет на престол следующим. Скорее – который из детей Старлингов станет первым, кто наденет корону.

Если отец посмеет выдвинуть кандидатуру Куинн, Зандер проследит за тем, чтобы ее постигла та же судьба, что и несостоявшегося короля, которого он отравил. И, как и сегодня, даже великий Теаган Старлинг не узнает правду.

## Глава 23. Коннор


Коннор никогда не умел прощаться.

Он стоял у кухонного стола, глядя на хлеб и вяленое мясо, лежавшее возле его сумки и клинков на столе. Серебряные мечи сверкали в утренних лучах солнца, проникавших через окно, но он решил пока не обращать на оружие внимания.

Не стоило тянуть резину, поэтому Коннор сосредоточился на деле, которое ему предстояло, и стал набивать сумку едой.

Первые золотые нити рассвета освещали листву снаружи, медово-желтые лучи будили лес, а тени отступали. Глаза пощипывало от усталости, но парень лишь потер их и продолжил. Все равно ему вряд ли удастся выспаться в компании нетерпеливого Призрачного короля.

Отчасти Коннор ненавидел жестокого старого призрака за то, как он поступил с оленем. И, что гораздо важнее, за угрозу Финнам. Духу даже не нужно было произносить это вслух, чтобы Коннор понял посыл.

Не обратишь внимания – и они следующие.

Хотя Коннор и начал расслабляться и наслаждаться их компанией, бродяга в нем нуждался в движении. Он не засиживался так долго на одном месте с тех самых пор, как жил у Бека Арбора. Магнусон всем своим существом стремился к неизведанному.

Судьба бродяги – найти себя, заблудившись.

Ему нужно было уйти и увести Призрачного короля как можно дальше от Финнов. Дорога до Брэдфорда займет почти весь день, и он больше не мог терять ни минуты.

Его внимание привлекли легкие шаги по коридору – нежные, медленные, деликатные.

Кира.

– Ты рано встала, – сказал Коннор и, не оборачиваясь, застегнул сумку.

Она усмехнулась, и пол тихонько скрипнул, когда она переместила вес.

– Ты все слышишь, да?

– Практически, – Коннор отложил сумку в сторону и облокотился о стол, повернувшись к женщине.

Она стояла, опершись о стену, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Из тугого пучка золотистых волос выпала чуть тронутая серебром прядь, а морщинки вокруг глаз стали глубже, когда Кира улыбнулась.

– Такому крупному парню понадобится намного больше еды.

Он покачал головой.

– Итан настоял, чтобы я взял с собой все это, и этого более чем достаточно. Я много лет выживал в одиночку в лесу, Кира. Не хочу объедать вас еще больше.

– Как будто я даю тебе выбор, – Кира с вызовом задрала подбородок. Она, опустившись на колени у печи, принялась рыться в своих закромах. Через некоторое время женщина достала узелок с вяленым мясом и без слов вручила Коннору.

Нехотя взяв его, парень широко улыбнулся. Он положил мясо в свою сумку, благодарный Кире за упрямство и щедрость.

Он задержал взгляд на парных мечах, лежавших бок о бок на деревянном столе рядом с выполненными на заказ парными ножнами. Теперь, когда у Коннора были призрачные клинки, старые мечи были ему практически не нужны, несмотря на то, что они отлично прослужили много лет. Запасное оружие не помешало бы, но он хотел убедиться, что и Финны могли защитить себя.

– У вас много оружия? – спросил он.

– Достаточно, – изогнула бровь Кира, словно намекая, чтобы он не смел предложить ей клинки.

– Кира, – сказал он предостерегающим тоном. – Будь благоразумна.

– Терпеть не могу быть благоразумной, – призналась она, лениво пожав плечами. – К тому же у нас есть мечи и несколько кинжалов, не говоря уж о топоре. Все будет в порядке.

– Ну, как знаете, – Коннор потянул ремни, и ножны крепко прижались к спине, когда он вложил в них оружие.

Тишину нарушил тяжелый топот сапог в коридоре. Несколько мгновений спустя в кухню вошел Итан с тремя блестящими флаконами зелий в одной руке и небольшим мешочком с монетами в другой.

– Абсолютно исключено, – отрезал Коннор, поворачиваясь спиной к здоровяку, и стал затягивать шнурки на сумке.

– Не спорь! – Итан поставил флаконы и мешочек с монетами на стол рядом с Коннором с гулким стуком. – Никто не обойдет Финнов в упрямстве и гордости. Ты только время зря теряешь, все равно проиграешь.

Коннор фыркнул.

– Я не возьму вашу еду, деньги, да еще и зелья. Этого не будет.

– Считай это платой, – Итан постучал пальцем по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. – Платой за спасение наших жизней.

– Это вы одни в лесу в дне пути от людей, которые могут прийти на помощь, – Коннор жестом указал на супругов. Лучи утреннего солнца тем временем стали проникать сквозь кухонное окно. – Я отправляюсь в город. Туда, где есть ресурсы.

– У нас полно всего, – сказала Кира. – Мы хорошо подготовились.

Коннор с досадой потер глаза.

– Только ты не начинай.

– Послушай, – тихо произнес Итан, опершись кулаком о стол и глядя на Коннора. – Сделай это ради меня. Возьми. Просто на всякий случай.

Коннор некоторое время просто стоял и смотрел на старшего товарища. Клинки висели на спине, сумка была в руках, он мог просто уйти – но его чертова совесть взяла верх.

Раздраженно вздохнув, парень принял флакончики с зельем и, не сводя глаз с Итана, намеренно оставил мешочек с монетами на столе. Быстрыми движениями Магнусон положил зелья в один из боковых карманов.

– Ладно, – сказал Итан, выпрямившись. – Знаешь, что это?

Коннор пожал плечами.

– Рективационные зелья, полагаю. На случай, если буду ранен.

– Вот именно. Кира сама их сварила. Каждый умный человек носит с собой парочку, а мы заметили, что у тебя нет ни одного, – добавил плотник, скептично подняв бровь.

– Вы копались в моих вещах? – Коннор размял пальцы, чтобы избавиться от резкого приступа раздражения, накатившего на него при мысли об этом. Итан ухмыльнулся:

– В том, что от них осталось после схватки с солдатами.

– Незнакомец появился из ниоткуда посреди леса, – Кира уперла руки в бока. – Разумеется, мы осмотрели твои вещи.

Коннор нахмурился.

Справедливо.

В коридоре раздался тихий топот шагов, на этот раз Магнусон не смог сказать по походке, кто из девочек бежал к нему.

На кухню прошмыгнула Фиона с широкой улыбкой на лице. Когда ее взгляд упал на сумку, стоявшую на столе рядом с Коннором, она резко остановилась.

– Ты уходишь?

– Приходится, малыш, – сказал Коннор.

Фиона подняла свои крошечные ручки к груди и отступила на несколько шагов назад, словно не знала, что и сказать. Губы ее задрожали, и девочка потерла носик тыльной стороной ладони, чтобы скрыть всхлип. Не произнеся больше ни слова, она подбежала к парню и крепко обняла, сжав своими крошечными пальчиками рубашку на его спине.

Коннор сперва просто стоял, подняв руки, не понимая, что делать с этим маленьким человечком, вцепившимся в него. Когда она его не отпустила, он погладил девочку по голове, чтобы успокоить.

На этот раз она всхлипнула громче, так что, очевидно, это не сработало.

– Постарайся не умереть, пожалуйста, – сказала она милым тихим голоском.

– Ага, – сказал Коннор. – Таков план.

После этого Фиона убежала по коридору и исчезла в шуме шагов Уэсли.

– Изабелла не выйдет, – сказал парень, завернув за угол и оказываясь на кухне. – Без обид, Коннор.

– Я и не обижаюсь.

– Она не умеет прощаться, – тихо произнесла Кира. Она устремила взгляд в стену, за которой, как он предположил, находилась комната Изабеллы.

Уэсли стоял близко к коридору, широко расставив ноги.

– Полагаю, ты не позволишь мне пойти с тобой?

– Нет, – хором сказали Коннор и Кира.

Уэсли пожал плечами, широко улыбнувшись и обводя взглядом взрослых, собравшихся в комнате.

– Спросить стоило.

– Позаботься о них, – велел Коннор, протягивая руку юноше. Уэсли пожал ее.

– Сделаю все, что в моих силах.

Коннор повесил сумку на плечо. Это всегда было тяжеловато с мечами на спине, но он справлялся. Носить сумку в руках ему быстро надоело.

Когда Магнусон направился к двери, Уэсли похлопал по его сумке.

– Береги себя там.

Коннор подошел к лестнице и стал спускаться. В процессе он посмотрел наверх на три головы, глядевшие на него через отверстие в крыльце. Магнусон не привык к доброте, но вдруг обнаружил, что надеется, что видит эту семью не в последний раз.

Однако если он принесет с собой хаос, как обещал король Генри, Коннор не приблизится к их порогу – какую бы тихую гавань Итан ни предлагал ему.

## Глава 24. Куинн


Восемь дней охоты прошли. Осталось еще двадцать два.

Куинн сидела, прислонившись к дереву в Древнем лесу за пределами Рутерглена, ровно в двух днях пути от Бреши в разваливавшемся соборе. Кора на стволе царапала ее спину, когда она двигалась, а корни, торчавшие из травы, впивались в бедро. Девушка откусила кусок от глянцевого зеленого яблока. Кислый сок пощипывал язык, и по телу пробежала приятная дрожь.

Величайшие радости в жизни доставляют сущие мелочи. Солнечный свет проникал сквозь кроны, и листва отбрасывала пятнистые тени на траву. Цветок на берегу реки наклонился под дуновением ветра. Фрукт был свежим, только с ветки, таким спелым, что хрустел при каждом укусе.

Яблоня над головой Куинн колыхалась на ветру, перебиравшем ее листья. Яблоки созрели на целых два сезона раньше. Должно быть, кто-то неподалеку от Рутерглена позаботился о дереве, подкормив его корневым заговором, чтобы оно зацвело не по сезону. Но на стволе не было никаких отметок, так что по закону сорванный фрукт не считался ворованным.

Отметок наверняка не было потому, что владелец не имел разрешения на заговоры. Эта мысль окончательно облегчила угрызения совести Куинн относительно того, что она ест чужую еду. Девушка сделала еще один укус, по губам потек терпкий сок.

Двое воробьев шныряли в кроне над ее головой, нежный лесной ветерок разносил их щебет. Была середина утра, и Куинн отдыхала, отпустив Блейза на охоту. Она потеряла целую неделю в погоне за мертвой зацепкой и не могла терять время впустую.

Ее вужелу, однако, необходимо было утолить голод.

Мирную атмосферу утра нарушил хруст костей, трещавших в крепких зубах, и Куинн, выглянув из-за ствола, посмотрела, как Блейз отрывает кусок мышечной ткани оленя, которого поймал. Вужел довольно жевал, лежа на земле возле туши, мурча, даже несмотря на то, что кровь зверя пропитала обычно белоснежный мех на его груди. Он изучающе поглядывал на птиц, которые выделывали пируэты над его головой, и игриво дергал хвостом.

Куинн провела рукой по густым волосам. Огненные локоны отросли длиннее, чем она привыкла носить. Красивые волосы мешали хорошей драке, но прическа – единственное, в чем девушка уступала своему тщеславию.

В конце концов, она была не единственной из Старлингов, кто немного упивался гордыней.

Путешествие на юг не принесло ни единой подсказки. Куинн оказалась права – игрушку купили в Линдоу. Но там не было ни намека на цареубийцу. О нем не ходили даже слухи, не говоря уже об очевидцах или зацепках. Хотя преступнику было совершенно бессмысленно отправляться в любом другом направлении, кроме юга, похоже, первая подсказка вела в никуда. Куинн лишь потратила драгоценное время, которое было уже не вернуть.

Черт бы побрал это все.

Она снова вгрызлась в яблоко, закрыла глаза и прислонилась затылком к жесткой коре яблони. Солнечные лучи проникали сквозь просвет между листьями, Старлинг слушала окружавший ее лес, а свет грел ей лицо. Треск цикад. Шорох от того, что кто-то пробежал по подлеску. Тихое рычанье зверя, достаточно далеко, чтобы не представлять угрозы. Всхлип.

Куинн выпрямилась, распахнув глаза, и прислушалась.

В наступившей тишине Блейз снова стал драть оленя. Мясо отрывалось от кости. Сухожилия трещали. Довольное чавканье не давало ни шанса различить тихие всхлипывания, которые услышала Куинн.

Чтобы прервать вужела, хозяйка свистнула, коротко и отрывисто. Безмолвная команда.

Молчи и наблюдай.

Он замер, не дожевав, и посмотрел на девушку, держа в пасти половину оленьей ноги. Капля крови упала с копыта на его лапу, но Блейз остался абсолютно неподвижен.

Сквозь щебет певчих птиц над головой девушка расслышала женский плач. Звук доносился из-за деревьев, настолько далеко, что Куинн даже не могла точно определить направление.

Она встала, оставив недоеденное яблоко у подножия дерева. Какому-нибудь кролику или борову сегодня повезет набрести на бесплатный обед.

Взмахом руки она молча приказала Блейзу следовать за ней. Мягко ступая сапогами по траве, настолько тихо, что не расслышал бы даже человек с усилителем слуха, она побежала по лесу. Куинн обнажила меч и прислушалась в поисках источника рыданий.

Оставалось надеяться, что какая-нибудь молодая девушка просто была расстроена и искала успокоения в этом Древнем лесу. Куинн, однако, была не из тех, кто полагался на удачу. Если кто-то нуждался в помощи, она не собиралась бросать их на произвол Древнего леса.

Блейз тяжело вздохнул, стоя над недоеденным обедом, и, сведя брови, переводил взгляд с туши на хозяйку и обратно.

– Позже поешь, – воительница остановилась на полушаге и кивнула в сторону леса. – У нас есть работа.

Блейз зарычал, задержав взгляд на олене, после чего подчинился. Когда вужел подошел, Куинн прислушалась к лесной песне, ожидая снова услышать плач, чтобы сориентироваться в чаще.

Пока они ждали, она положила руку на запачканную кровью шею вужела, чтобы узнать, какое у него настроение. Кончиками пальцев девушка коснулась мягкого меха, и их связь тут же активировалась.

Ее накрыла волна раздражения, вскоре сменившаяся чувством доверия. Куинн улыбнулась и потрепала Блейза по шее в благодарность за преданность и веру в нее.

И вот снова – с севера. Женский голос, приглушенный из-за густоты леса.

Куинн рванула в лес, Блейз за ней. Они с привычной легкостью неслись по чаще, а рыдания становились громче. Никто из них не издавал ни звука, мышцы их свербели в ожидании того неизведанного, что поджидало среди узловатых дубов. Благодаря тренировкам и старым добрым чарам Мародера Куинн бесшумно ступала по земле, прокладывая себе путь в лесу.

Любой стоящий Световидец всегда оставался незамеченным. Если только, разумеется, не хотел, чтобы его увидели.

– Закрой свой рот, шлюха, – раздался резкий мужской голос где-то поблизости.

Рыдания женщины распространялись по лесу как туман – отовсюду и ниоткуда одновременно.

В полуденном лесу трещал костер. Куинн подкралась к зарослям густого кустарника и спряталась за ними, опустившись на колено. Блейз приник к земле испачканным кровью животом, опустив голову и поглядывая на Куинн в ожидании приказа напасть.

Бело-золотой тигр не сможет долго оставаться незамеченным в зеленом, изобилующем растительностью лесу. В подобных ситуациях они вынуждены были припадать к земле и прибегать к хитрости, чтобы их не обнаружили.

Выглянув из-за колючего куста, Куинн оглядела лес в поисках признаков жизни. Посреди небольшой опушки стояла повозка. Лошадей не было, отстегнутая упряжь валялась на траве. Повозка пошатывалась в такт тяжелым шагам, глухо топавшим внутри. Звук разбившегося стекла. Мужчины рассмеялись, стены повозки приглушили их голоса.

Меньше чем в десяти метрах от Куинн на траве у все еще горевшего костра, в самодельной яме, выложенной неровным камнем по краю, лежал мужчина. Из свежей раны в горле текла кровь, и он невидящим взглядом смотрел в лес, его глаза были подернуты молочно-белой пеленой. Мужчина лежал грязной щекой в темно-красной лужице, которая впитывалась в траву вокруг него.

Рыдания не прекращались, и тяжелые звуки близости только заставили женщину расплакаться еще сильнее.

Разбойники, должно быть. И, судя по рыданиям женщины, потенциальные насильники.

Куинн пронзил приступ ярости, полное гнева сердце пропустило несколько ударов. Она нахмурилась, и на ее пальцах полыхнул огонь, так тяжело ей было сдерживать гнев. Неконтролируемый огонь на ладонях лизнул рукоятку ее меча, и она еще крепче вцепилась в него.

Куинн еле сдерживалась, чтобы не выскочить на опушку и не убить все, что двигалось. Жажда крови накатила резко, и девушке с трудом удалось вовремя справиться с этим порывом. Чтобы взять себя в руки, она зажмурилась и стиснула зубы.

Световидцы обладали силой и авторитетом, намного превышающими те, что имели мужчины и женщины, которых они защищали. Поддайся Куинн эмоциям, это запятнало бы не только ее честь, но и честь ее семьи и ее убеждения.

Она застыла, заперев ярость внутри. Секунды тянулись целую вечность. Все, чего она хотела, – это помочь, но Старлинг была бы бесполезна, если бы поддалась жажде крови и совершила глупые ошибки на эмоциях.

Несмотря на то, что сердцебиение наконец успокоилось, ненависть все еще тлела глубоко в душе, словно угли в костре. Огонь в руках замерцал и погас, однако магия в крови рвалась наружу.

Куинн не была полностью спокойна, но хватит и этого. Чтобы сохранить мир в этих лесах, где царило беззаконие, нужно было отправить больше королевской армии для патрулирования, и она проследит, чтобы это было сделано: поговорит с отцом, когда вернется с цареубийцей.

Теперь же хватит и Куинн с мечом.

Она жестом велела Блейзу ждать за кустом и вышла на поле. Быстро оглядев примятую траву на небольшой опушке, она заметила пять разных следов. Одни женские. Одни принадлежали мертвому мужчине. Значит, придется иметь дело по меньшей мере с тремя разбойниками.

Это едва ли будет сложно, учитывая, что подобные люди редко владели магией. Разбойники на главной дороге обычно выбирали слабых жертв и рассчитывали исключительно на мускулы и безжалостность.

Против Куинн у них не было ни шанса.

Девушка крепче сжала рукоятку Авроры. Тяжелый клинок стал ее смертоносным продолжением спустя семь лет, проведенных в тренировках.

Солнечный луч отразился от смертоносной стали, когда воительница стала быстро приближаться к повозке. Она заскрипела, половицы натужно затрещали: кто-то тащил что-то тяжелое по направлению к двери в противоположном конце.

Шаги двух разных людей. Двое мужчин внутри, один тяжелее другого, походка прихрамывающая. Они говорили, понизив голоса, проклятия заглушали толстые стены повозки. Внутри снова раздался звук бьющегося стекла.

– Прошу, – молила женщина с противоположного конца повозки. – Прошу, не надо…

– Захлопни пасть, черт бы тебя побрал, – рявкнул мужчина. – Все закончится быстрее, если перестанешь сопротивляться.

Ярость в душе Куинн разгорелась еще ярче, огонь снова вспыхнул, и она постаралась сохранить спокойствие. Сосредоточиться. Как знать, может, это ловушка. Вряд ли, конечно, но Световидец не должен терять бдительности.

Куинн навострила уши и прислушалась, уловив своим усиленным слухом шорох юбок и порывистое мужское дыхание. Женщина снова захныкала, на этот раз тише, и повозка заскрипела от их толкотни.

Двое мужчин внутри. Один мужчина и жертва снаружи. Она снова оглядела пустой лес в поисках других признаков жизни. Похоже, сегодня ей предстоит убить всего несколько разбойников.

Какая жалость. Чтобы выпустить пар, хотелось бы чего-то большего.

Она завернула за угол дома на колесах, больше не трудясь прибегать к хитрости. Женщина прижималась щекой к стене повозки, а мужчина держал ее за затылок, пригвоздив к месту. Ее лицо было повернуто к Куинн, но глаза она зажмурила. Распущенные пряди волос прилипли к залитым слезами веснушчатым щекам, пальцы вцепились в стену повозки, оставив на светло-голубой краске длинные царапины.

Сперва мужчина даже не замечал Куинн. Он возился с женскими юбками, пока жертва извивалась в его руках, все еще надеясь выпутаться. Темные волосы упали ему на глаза, пока он пытался удержать несчастную.

Женщина была настоящим бойцом. Она не давала врагу поступить по-своему. Куинн оценила это, но пламя ненависти к этому мужчине вспыхнуло в ней еще ярче.

Такие люди – они сами выбрали подобную жизнь. Разбивать семьи и убивать честных людей, которые всего лишь пытались добыть себе пропитание, было их выбором.

Он заслуживал того, что она собиралась с ним сделать.

– Отпусти ее сейчас же, – велела Куинн.

Разбойник вздрогнул и выругался себе под нос. Он отшатнулся назад и наконец-то, широко распахнув глаза, взглянул на Куинн. Мужчина отшвырнул жертву в сторону, та упала на землю рядом с повозкой, оказавшись в тени своего дома на колесах.

– Отвернитесь, мадам, – сказала Куинн женщине, не отрывая взгляда от разбойника.

Краем глаза она наблюдала за тем, как женщина свернулась клубочком и закрыла лицо руками.

Мужчина напрягся, подняв плечи практически к ушам и сделав несколько осторожных шагов назад. Куинн не отставала, делая шаг вперед всякий раз, как он отступал назад. Когда он ступил на луг, солнечный луч осветил темно-красные брызги на бежевой рубашке.

Новые доказательства его преступлений.

Он обнажил меч, висевший на поясе, и смерил ее взглядом.

– Ты из этих, из Старлингов, да?

– Да. Сколько вас здесь?

– Полно, – он облизнул растрескавшиеся губы, его взгляд скользнул по ее груди.

Оценивает ее, без сомнений: угроза или жертва?

Она слишком часто видела такой взгляд. Слишком многие полагали, что она стала Световидицей только благодаря огненно-рыжим волосам.

После этого таким идиотам недолго оставалось жить.

– Они работорговцы! – прокричала женщина из-под повозки. – Прошу, убейте их, миледи! Умоляю вас!

Куинн глянула через плечо, не выпуская мужчину из поля зрения, и обнаружила, что женщина смотрит на них сквозь пальцы.

Значит, не разбойники, а кое-что похуже. Доказательства воровства, убийства и попытки изнасилования окончательно определили их судьбу.

Смертный приговор, привести который в исполнение Куинн, к ее удовольствию, имела право.

– Они убили моего мужа! Моего… – женщина снова взвыла, зажмурившись и рыдая в землю. – Они убили моего Морриса!

Работорговец гадливо наморщил нос, и его взгляд метнулся к женщине на земле.

– Закрой рот, шлюха!

– Не смей так с ней разговаривать, – велела Куинн.

Мужчина снова невозмутимо облизнулся.

– Лучше занимайся своими делами, Старлинг. Тебя это не касается.

– Напротив, – парировала она ровным и спокойным тоном. – Теперь это меня очень даже касается.

Она слегка повернула запястье, и на ее великолепном клинке вспыхнул огонь. Мужчина дернулся и распахнул глаза шире от страха. Языки пламени лизнули зачарованную сталь, и зеленый камень в рукояти засветился с неукротимой силой.

У мужчины дрожали руки. Он нацелил на нее острие меча, но Куинн уже достаточно услышала.

– За твои преступления я приговариваю тебя к смерти, – сказала она, следуя протоколу Световидцев и поднимая Огненный меч. – Как того требует долг перед народом, я исполню приговор своими руками, и ты погибнешь от клинка Авроры.

Похоже, тогда-то до него дошло, что она определенно не была жертвой.

Раскрыв рот от страха, он рванул прочь. Его меч с глухим стуком упал на землю. Работорговец побежал по лугу с необычайным проворством, но Куинн с легкостью поспевала за ним. Она догнала мужчину в считаные секунды и замахнулась.

Ее великолепный клинок рубанул по его затылку.

Он тут же рухнул на землю. Пальцы задергались, а голова нырнула в грязь. В винного цвета крови, льющейся из раны, на миг мелькнула ярко-белая кость. Обожженные края раны почернели и обуглились от зачарованного огня Авроры. В воздух поднялся запах горящей плоти, напоминавший ароматы жуткого, кошмарного базара, но Куинн уже давно привыкла к отталкивающей вони горящих людей.

Пока работорговец бился в конвульсиях на земле, Куинн вонзила меч в его спину. Клинок ту же рассек позвоночник. Пламя охватило тело, как лесной пожар, разгоревшись от одного-единственного свирепого жеста. Запах горящего мяса усилился, и Старлинг с отвращением поморщила нос оттого, что подобные люди существуют.

Несостоявшийся насильник издал утробный крик, когда его поглотила магия Авроры, но длилось это недолго. Всего через несколько секунд пламя исчезло, и остался лишь почерневший труп.

Мертв… пожалуй, смерть была слишком быстрой. Может, она была слишком добра к нему, но некогда было терять время: оставалось устранить еще две цели.

Клинок все еще торчал в теле, и иссушенный труп передернуло, когда последнее дыхание пламени покинуло его. Куинн уперлась ногой в бок мертвеца и вынула свой прекрасный меч из трупа труса. В воздух поднялась сажа, когда он превратился в пепел.

– Митч, идиот чертов! – прокричал мужчина из повозки. – Что там за шум?

Ее слух засек глухой топот тяжелых шагов по дереву, и она вновь обратила свое внимание на повозку, откуда появились двое мужчин, несущих большой сундук ручной работы. Они скатились по лестнице, оба заглянули за угол повозки, таща свои пожитки. Один из них был в узорчатой фиолетово-золотой рубашке, которая не сочеталась с темно-коричневыми вещами на его подельнике, – краденая, скорее всего.

Оба мгновенно замерли, едва бросив взгляд на Куинн. Их глаза одновременно обратились на почерневший труп рядом с ней.

– Черт, – пробормотал мужчина в узорчатой рубашке.

Куинн расправила плечи, готовясь к следующему бою.

– Ага.

Двое мужчин бросили краденый сундук и метнулись в лес. Крышка сундука открылась, когда он упал на землю, и на траву посыпались сверкающие шелка. Куинн убрала огонь с меча легким движением руки. Она вложила Аврору в ножны и свистнула: дала Блейзу знак включиться в преследование.

Заляпанный кровью вужел зарычал, а Куинн рванула за удравшими работорговцами. Белый тигр метнулся между деревьями белым пятном на коричнево-зеленом фоне. Его боевой клич сотряс мирные леса.

Такому идеальному и безжалостному охотнику, как Блейз, маскировка была не нужна.

Двое работорговцев петляли между дубами. Их прерывистое дыхание было сродни факелу в тумане, даже несмотря на то, что коричневая одежда сливалась с деревьями. Периодически кто-то из них оглядывался с широко раскрытыми от страха глазами.

Когда Куинн и Блейз стали быстро сокращать дистанцию, работорговцы разделились. Один побежал на юг, а другой – на север. Куинн свистнула и указала на того, кто ушел налево. Блейз с ревом бросился за злополучным работорговцем.

Вопрос был в том, не если, а когда он погибнет от когтей вужела.

Хотя Куинн никогда не была против хорошей пробежки, эти парни ее доконали. Они тратили ее драгоценное время. Она бежала за работорговцем, бросившимся на север, и, прищурившись, изучала его движения. Он слегка хромал на левую ногу, и она могла использовать это, чтобы добиться преимущества.

Куинн подняла левую руку и вытянула пальцы, чтобы закрутить воздух, используя усилитель Ветрогон. Поток ветра, подчинявшийся только ей, кружился между деревьев и танцевал в ее огненных кудрях.

В отличие от огня, однако, воздух противился контролю. У Куинн ушли годы, чтобы им овладеть, но даже теперь он всегда пользовался малейшей слабостью. Воздух сопротивлялся, и Куинн, взревев от натуги, послала поток ветра в заднюю часть коленей своего врага.

Воздух ударил в его ноги, и работорговец полетел вперед. Его голова дважды сильно ударилась о землю, когда он упал, проскользив по сухой листве, оставшейся с осени.

Куинн упала на колени, подбежав к нему, и тоже прокатилась по сухой листве, прежде чем затормозить. Она схватила за воротник красивую шелковую рубашку. Губы девушки искривились в злую усмешку, Старлинг приготовилась избавить этот мир от еще одного преступника.

– Прошу! – он схватил ее за тонкое запястье. Мозолистые ладони оцарапали ее гладкую кожу. В напуганных карих глазах мужчины блеснули слезы. – Прошу, умоляю вас, не отнимайте у меня жизнь. Посадите меня в тюрьму, если нужно, но не убивайте!

– Ты работорговец. Норны не жалеют таких, как ты, и я тоже.

– Прошу! Я… Я расскажу вам, где остальные, – он поднял руки, чтобы защитить лицо. – Я приведу вас к ним и к женщинам, которых мы успели похитить. Клянусь!

Куинн замешкалась, соблазнившись его предложением. Шанс убить целую банду работорговцев и освободить тех, кого успели поймать до сих пор, был довольно заманчив.

Ветер донес пронзительный крик, и работорговец в ее руках дернулся, вглядываясь в лес. Среди деревьев прокатился низкий рык, за которым последовал еще один мучительный вопль. Крик оборвался, и за ним последовал тошнотворный треск ломающихся костей.

– Прошу, – взмолился последний выживший работорговец.

Куинн уставилась на него с холодной нерешительностью. Такие люди, как он, – те, кто эксплуатировал слабых, – не заслуживали жалости. Правой рукой Куинн держала его за воротник, а другую опустила вниз. Пламя затрещало на левой ладони, пока она решала его судьбу: благодаря чарам огня призывать жар было так же легко, как дышать.

Старлинг не могла позволить себе такую роскошь, как время. Пока цареубийца на свободе, она не могла тратить целые недели на преследование работорговцев, даже имея такую замечательную зацепку.

Зато шериф Рутерглена мог.

– Если выкинешь что-нибудь – умрешь, – предупредила Куинн. – Попробуешь сбежать, и я натравлю на тебя вужела. Нападешь на меня, и я собственноручно тебя прикончу и постараюсь сделать так, чтобы твоя смерть была как можно более мучительной. Все ясно?

– Да. Да! О, благослови вас Норны. Благослови вас Норны, – он стал целовать ее запястье, руку, кисть – все, до чего смог дотянуться своими отвратительными губами.

Куинн поморщилась от отвращения и отпустила мужчину. Когда он согнулся в поклоне у ее ног, она стерла липкие следы его мокрой благодарности. Встряхнув пальцами, она избавилась от огня на левой ладони и снова схватила работорговца за воротник, на этот раз сзади, с легкостью подняв мужчину на ноги.

Дюжины усилителей давали ей преимущество практически перед всеми, с кем она сталкивалась, и она каждый день благодарила звезды за это благословение.

Куинн достала пару тонких железных наручников из поясной сумки и сцепила руки преступника за спиной. Он захныкал из-за резких движений, но ему хватило ума остаться на месте и не двигаться. Его податливость почти разочаровывала ее. Отчасти ей хотелось, чтобы он попытался сбежать. И еще ей хотелось пронзить его мечом или даже пустить молнию прямо ему в сердце.

Но Световидцы защищали народ, и ее долгом было убедиться, что остальные работорговцы будут обнаружены. Если Куинн пощадит его, это поможет спасти бессчетное количество других жизней. Она отведет его к шерифу Рутерглена. Даже несмотря на то, что это будет стоить ей несколько бесценных часов преследования убийцы короля Генри, Старлинг ни за что не предаст народ, который доверил ей хранить его покой.

Световидица толкнула скованного наручниками разбойника в спину, и он, спотыкаясь, пошел обратно на поле. Твердой рукой держа его за рукав рубашки, девушка вела мужчину через лес.

Когда они вернулись на опушку, между дубами мелькнуло белое пятно, бросившись к ним. Мужчина запаниковал и дернулся, бормоча какую-то чушь от испуга, споткнулся на ровном месте и врезался в дерево.

Технически это была попытка побега, но Куинн простила его, списав на приступ панического страха.

Блейз подбежал к ним, победно расправив крылья. Он счастливо махал хвостом, держа в пасти оторванную руку. Вужел замурчал в ожидании разрешения съесть ее. Кровь капала с кончиков пальцев мертвого работорговца.

– Брось, – велела Куинн. – Мы не едим людей, Блейз.

Опустив уши, он зарычал.

Хозяйка приподняла бровь, намекая, чтобы он не смел ослушаться.

– Сейчас же.

Вужел выплюнул оторванную руку и заворчал, выходя на поле и складывая крылья. Он яростно замахал хвостом, явно раздраженный, и надулся.

Женщина сидела у костра с тлевшими углями и сжимала в объятиях труп мужчины. Она заливала слезами его лицо, прижимая мертвеца к себе и не обращая внимания ни на повозку, ни на перевернутый сундук с шелками. Куинн остановилась на краю поля, не желая вмешиваться. У нее сжалось сердце при виде горя этой женщины.

Глубоко в душе она ненавидела себя за то, что не подоспела на поле вовремя, чтобы успеть спасти обоих.

Доставка женщины в целости и сохранности в город и передача работорговца шерифу сильно ее задержит. Ни один другой Световидец не позволил бы себе подобного. Однако для Куинн оно того стоило.

Световидцы были не лучше и не хуже людей, которых защищали. Куинн не знала другой жизни. Она никогда бы не посмела подвести отца, но не могла подвести и саму себя.

## Глава 25. Коннор


Полуденное солнце кралось по небу, когда Коннор опустился на колено возле ручья. Несколько камушков, лежавших на берегу, уперлись в его колено, сквозь ткань штанов ощущалась влажная земля. Журчание ключа песней раздавалось в воздухе, над ним колыхались деревья. Лесная колыбельная в потусторонней тишине, как всегда, звучала умиротворяюще.

После времени, проведенного с Финнами, оглушающая тишина окутывала Коннора туманом. Когда-то он скучал по этому, слушая бесконечные разговоры и хихиканье, но теперь пространство казалось почти пустым.

Он зачерпнул воду ладонью и побрызгал себе на шею, по позвоночнику пробежала приятная дрожь, успокоившая раскаленную кожу. Опустив одну руку на колено, Коннор умыл лицо, наслаждаясь островком прохлады этим жарким днем.

Листва над ним шелестела на не утихавшем южном ветру. Затрепетавшие кроны деревьев стали отбрасывать на ручей пятнистые тени, когда порыв ветра усилился. Глянув сквозь листья, парень мельком увидел небо. Мимо проплыло облако.

Здесь, в дикой природе, выживание было сродни игре в кости, и единственным, что могло спасти жизнь человеку, была его собственная смекалка. В этих зарослях притаились голодные существа, мечтавшие о хорошем обеде. Стоило солнцу сесть, как они вступали во владение лесом, и все живое становилось их добычей. Учитывая бродячих разбойников и ушедших в самоволку солдат из города, в дневные часы лес тоже нельзя было назвать надежной гаванью.

Чтобы добраться до Брэдфорда засветло, необходимо было как можно быстрее выйти на главную дорогу. Леса защищали Коннора от преступников и полицейских, патрулирующих главную дорогу, но они же его замедляли.

Идти по дороге было быстрее, хоть и придется терпеть компанию посторонних. Нужно будет постараться не встречаться глазами с теми, кто станет напрашиваться на драку. А если Коннор все же столкнется с полицией или бандой разбойников, может, Призрачный король наконец окажется полезен и не станет чинить неприятности.

В конце концов, фантом же требовал крови.

Пустая фляга, висевшая на поясе, стучала о бедро, и парень отцепил ее от ремня, чтобы снова наполнить. Когда он опустил руку в чистую воду, к его пальцам подплыло несколько зеленых золотых рыбок. Они тихонько покусывали костяшки пальцев и светились: сперва тихонько, но чем дольше они задерживались возле Коннора, тем ярче становилось свечение.

Когда Коннор опустился у источника, к воде ниже по течению подошло стадо оленей. Он замер, стараясь не двигаться, когда они опустили головы, чтобы напиться, погрузили клыки в ручей и стали лакать воду своими черными языками. У него заурчало в животе, и он подумал, не поохотиться ли на свежую дичь, чтобы пополнить запасы еды.

Над ними хрустнула ветка, и на одной из нижних ветвей ближайшего дерева уселся филин размером с туловище Коннора. Олени не обратили внимания на шелест листвы, сосредоточившись на водопое, и Коннор решил, что это стадо уже занято. Он не сделает из них обед, раз этот филин уже заявил на них свои права.

Тогда не было смысла вести себя тихо.

Парень встал, и олени метнулись в лес. Их белые хвосты мелькнули в приглушенном свете, кусты и подлесок задрожали, когда они улепетывали. Филин повернул голову в ту сторону и на миг замешкался, чтобы отследить, в каком направлении они движутся, после чего полетел за стадом.

Вместо свежей оленины Коннору придется довольствоваться вяленым мясом. Покопавшись в сумке, он достал две полоски мяса и стал продираться через лес. Хотя это не утолило растущий голод, он подавил желание съесть остальное.

Забрасывая сумку обратно на плечо, он заметил, что где-то внутри позвякивают монеты. Продолжая жевать, парень нахмурился и снова стал рыться в мешке. Его собственный кошель с монетками не покидал пояса. В одном из небольших внешних карманов сумки зазвенело. Коннор открыл его и обнаружил внутри небольшой мешочек с монетами, который пытался вручить ему Итан.

Он застонал от разочарования.

Когда он выходил из дома, Уэсли похлопал его по спине. Хитрый пацан спрятал деньги. Коннор покачал головой, впечатленный тем, что Уэсли заткнул его за пояс.

«Ты меня раздражаешь», – раздался мрачный голос в его голове.

Призрачный король.

Величественный дух появился между двумя ближайшими дубами, паря в воздухе, словно шагая из стороны в сторону, даже несмотря на то, что его ноги не касались земли.

«Ты стал частью меня, – произнес Призрачный король. – Теперь ты представляешь меня. Ты должен жить как король, а не как плебей, даже если ты до боли зауряден».

– Никто не знает о твоем существовании, – подчеркнул Коннор. – Даже Генри никому не рассказывал, кто ты на самом деле. Он никогда бы в этом не признался, потому что тогда никто бы не уважал его. Кроме тех, кто хочет тебя убить – и меня заодно, – все считают тебя мертвым.

«Это неважно, – настаивал призрак. – Сила, подобная моей, тратится впустую в лесах».

– Именно поэтому мы и идем в деревню, – произнес Коннор, криво усмехнувшись. – Грязные дороги. Драки пьяных плебеев в тавернах. Тебе понравится.

Призрак раздраженно простонал: «Отправляйся в Слэйборн».

– Я пас.

«Отстрой мою великолепную цитадель заново, – продолжил Призрачный король, как будто и не слышал его. – Подчини народ своей воле, напомни ему о моем величии и собери армию. Верни эти земли. Можешь просто так разграбить какой-нибудь город, если хочешь. Мне уже все равно. Я дошел до того, что готов смириться даже с мелкой кражей на южной дороге. Сделай что-нибудь – хоть что-то, кроме бесцельного мотания по лесам, Норны тебя подери».

Коннор закатил глаза и надел сумку на плечо. Не произнеся ни слова, он продолжил идти по лесу, как будто Призрачного короля вовсе не существовало.

«Ну? – подгонял его призрак, паря рядом с шагавшим Коннором. – Скажи что-нибудь».

Парень пожал плечами.

– Зачем утруждаться? Ты либо просто меня проигнорируешь, либо начнешь оскорблять.

«Ты быстро учишься, – признал призрак. – Но беседа хоть немного меня развлекает, поэтому я готов смириться с тем, что придется слушать несусветную чушь, которую ты несешь».

– Точно, чушь. Разумеется, – Коннор обвел рукой окружавший их лес. – Почему бы тебе просто не насладиться погодой? К чему все эти разговоры о войне? Какой смысл завоевывать все, что попадается на глаза?

«Ты правда не понимаешь?»

– Никогда не понимал, – признался он. – Когда Генри завоевал Салдию, это казалось мне пустой тратой человеческих жизней. Столько погибших, и все ради чего? Чтобы богачи стали еще богаче?

«В Салдии столько лордов и королей, но меня угораздило слиться с работягой, – пробормотал Призрачный король. – Полагаю, не стоит тебя винить. Наверняка ты просто не понимаешь, что значит иметь честолюбие. Ты всего лишь бродяга, не имеющий направления, цели и смысла в жизни. Как я могу ожидать от тебя чего-то большего?»

Коннор резко остановился и сурово воззрился на мертвого засранца, который парил рядом с ним.

– Убийство людей не помогает обрести смысл жизни. Это лишь способ потратить время, пока ты не умрешь – или кто-нибудь тебя не убьет. Может, я устал от того дерьма, которое вы, власть имущие, зовете честолюбием. Может, я хочу чего-то большего.

Надо отдать ему должное, Призрачный король заткнулся. Вместо этого мертвец склонил череп в сторону Коннора, молча разглядывая его своими пустыми глазницами.

Раздраженно вздохнув, Коннор поправил сумку на плече и пошел дальше, не заботясь о том, последовал ли за ним Призрачный король. Краем глаза парень заметил, что призрак растворился в воздухе. Черные лоскуты его плаща обратились в дым, и он исчез.

Быть может, дух был прав. Может, у Коннора не было честолюбия. В конце концов, это было неважно. Тупой старый призрак был так же потерян и лишен цели, как и он.

* * *

Как и обещал Итан, Коннор добрался до окраин Брэдфорда ближе к закату, как раз перед тем, как стало достаточно темно, чтобы начать задаваться вопросом, не завоют ли моровые волки. Достаточно широкая, чтобы по ней бок о бок могли проехать пять лошадей, мощеная дорога вилась по лесу в сторону севера.

К его удивлению, на дороге не было ни одного разбойника. Коннор сомневался в том, что удача будет ему сопутствовать и впредь, но был благодарен за передышку.

Хоть что-то сегодня прошло как надо.

Леса вокруг заканчивались длинной полосой травянистых полей, окружавших обнесенный стеной город, дорога вела к открытым вратам. На воротах стоял солдат в темной форме, крепко державший в руке копье и наблюдавший за чем-то за стеной.

Коннор шмыгнул в лес, чтобы составить план. Как знать, может, Отмунд предупредил всех шерифов по дороге, что он может явиться. Коннор не хотел снова драться с дюжинами стражей – и определенно не хотел делать это на глазах у всего честного народа.

Ему и раньше удавалось проходить через города незамеченным. Если не поднимать головы и не привлекать к себе внимания, все будет в порядке.

По обе стороны ворот горели огромные костры, зеленое пламя потрескивало с яростным напряжением. От огня исходил запах смеси жимолости с лавандой, чувствовалась также резкая хвойная нотка. Огромные чаши с изумрудным пламенем были расставлены вдоль каменной городской стены через каждые три метра.

Коннор часто видел, как вокруг городов и домов сжигали эти зелья, чтобы моровые волки держались подальше. Правда, редко горело так много костров одновременно: очевидно, у Брэдфорда было достаточно денег, чтобы позаботиться о безопасности жителей.

Роскошь по нынешним временам.

Притаившись в лесу, Коннор натянул капюшон на голову. Закрыв тканью лицо, он лишь возбудит подозрения, а нужно было как можно лучше слиться с толпой.

«Позорище, – мрачный силуэт Призрачного короля возник рядом с Коннором, и они стали глядеть на городскую стену сквозь прорехи в дубах. – Ты должен был захватить этот город, а не пробираться в него тайком».

– Угу, – сухо произнес Коннор, уже даже не прислушиваясь. – Ты должен исчезнуть. Я не могу позволить, чтобы кто-то из них увидел тебя и сообщил Отмунду обо мне.

Призрачный король изучал его взглядом и несколько мгновений не двигался с места. У Коннора возникло ощущение, что дух не мог решить, послушаться ли: наверняка ему хотелось позабавиться, а бой был бы легким способом заполучить желанную кровь.

Но это был не вопрос.

Сведя брови, Коннор повернулся, чтобы посмотреть в глаза стоявшему рядом призраку. Приблизился к его черепу, насколько мог, и сурово взглянул в зияющие дыры, где когда-то были глаза.

– Слушай меня внимательно, – голос Коннора стал на октаву ниже, он говорил мрачным тоном, который обычно приберегал для разбойников, когда они выхватывали мечи. – Ты не можешь убить меня сам, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы догадаться, что ты задумал.

«Думаешь?»

Парень фыркнул.

– Знаю. Ты любишь доставлять неприятности. Ты питаешься болью. Тебе скучно. Благодаря врагам, с которыми мне предстоит столкнуться, ты получишь кровь. Получишь войну, и вряд ли тебе придется ждать долго. Но если устроишь сцену, когда я на виду – сегодня в Брэдфорде или завтра в какой-нибудь другой деревне, – я знаю способы уничтожить тебя. Об этом рассказано в старых легендах.

«Да?» – бросил ему вызов призрак, и в его голосе послышался намек на насмешку.

Дух считал это все шуткой, Коннор же нет.

– Не нарывайся, – предупредил он. – Все легенды заканчиваются одинаково. Какой бы темной и извращенной ни была магия. Всегда есть способ разрушить чары. Так что, если не будешь слушать меня, я сделаю все, что в моих силах, чтобы узнать, как убить тебя навсегда. Ты не вернешься. Умрешь раз и навсегда, никого не будешь мучить и не сможешь утолить свою жажду крови. Даже если мне придется отказаться от своих мечей…

«Моих мечей», – поправил его призрак.

– Своих мечей, – повторил Коннор, на этот раз тверже. – Если я потеряю новое оружие и чутье, так тому и быть. Я не стану твоей марионеткой, чем бы ты ни тряс передо мной, – он умолк, прищурившись, намекая, чтобы призрак не смел проверять его на прочность. – Все ясно?

Призрак пренебрежительно отмахнулся костлявой рукой: «Ты не откажешься от такой силы. Можешь сколько угодно утверждать, что тебе плевать на клинки, но даже ты не настолько глуп».

– Я и без них прекрасно выживал.

Магнусон проигнорировал укол разочарования, который почувствовал при мысли об этом, но не солгал. В конечном итоге, они были лишь вещами, в которых он не нуждался по-настоящему.

Коннор ткнул себя большим пальцем в грудь.

– Ты видел множество королей и лордов, но еще не встречался ни с кем упрямее меня, это я тебе гарантирую. Если существует способ от тебя избавиться, никто не воспользуется им лучше, чем хитрый плебей. Мы не подчиняемся твоим правилам, мы привыкли каждый день проходить через ад, только чтобы вновь увидеть рассвет. Мы не так слабы, как считаете вы, богачи. Мы умны.

Призрачный король долго не отвечал. Он лишь молча парил в воздухе с отрешенным выражением на скелетоподобном лице, которое невозможно было прочесть. Коннор стиснул зубы, намекая, чтобы этот мертвый глупец не смел бросать ему вызов.

«Ты меня заинтриговал», – признался Призрачный король. Сухо рассмеявшись, он растворился в воздухе.

– Сукин… – раздраженно простонал Коннор.

Если мертвый король не останется невидимым, старому призраку предстоит на своей шкуре узнать, что Коннор – человек слова. Какой бы силой ни наделил его призрак, Магнусон не станет марионеткой в руках какого-то мертвеца.

Он был не из тех, кого можно купить.

Убедившись, что капюшон скрывает его лицо, Коннор вышел на главную дорогу. Неровный булыжник давил на истончившиеся подметки сапог. Пожалуй, не помешало бы приобрести новую пару обуви, но сегодня деньги он тратить не будет.

Из-за спины раздался быстро приближающийся стук копыт. Коннор оглянулся через плечо на юношу, верхом несшегося по дороге, не сводя глаз с города. Шею его лошади покрывал пот, на удилах собралась пена. Коннор отошел в сторону, когда лошадь приблизилась: наездник даже не взглянул на него, несмотря на то, что чуть было не переехал парня.

«Ты собираешься терпеть это оскорбление?» – спросил Призрачный король с ноткой отвращения в голосе. Хотя он и не появился, в голове Коннора раздался его голос.

– Это просто идиот на лошади, – Коннор продолжил шагать по дороге, не сводя глаз со стражи у ворот. Солдат махнул наезднику. – Если заводиться от каждого оскорбления, уже через неделю будешь мертв. Если позволять гордости брать над собой верх, тобой будет легче манипулировать.

«Догони его и убей», – потребовал Призрачный король, не обращая внимания на то, что только что сказал Коннор.

После этих слов у Коннора кровь застыла в жилах. Внутри него, как факел в ночи, зажегся внезапный и мощный огонь энергии. Под кожей бурлила жажда крови и мести, горячая и яростная.

Незнакомые и непреодолимые, эти ощущения обжигали душу, заставляя действовать.

Завоевывать.

Убивать.

«Ты имеешь власть, – подчеркнул Призрачный король. – Никто больше не должен проявлять к тебе неуважение. Унижая тебя, он унижает меня. Ты и я – единое целое, а я не стану терпеть ничье презрительное отношение».

Коннор стиснул зубы и тяжело сглотнул, на миг прикрыв глаза, чтобы отрешиться от эмоций и звука голоса Призрачного короля.

– Если убить всех идиотов в мире, некем будет править. Периодически мы все ведем себя глупо.

«Я тебя не понимаю, – произнес Призрачный король с разъяренным ревом, когда Коннор приблизился к вратам. – Почему ты не убиваешь тех, кто оскорбляет и раздражает тебя?»

– По той же причине, по которой я все еще жив, а ты мертв, – пробормотал парень, стараясь не обращать внимания на задержавшего на нем взгляд стража.

Надо отдать ему должное, Призрачный король рассмеялся.

«Туше, плебей».

Коннор улыбнулся. Похоже, у назойливого призрака все-таки имелось чувство юмора.

Магнусон прошел через врата и оказался на базарной площади. Суматошные крики голосов, перекрикивавших друг друга, утопили какое-либо чувство порядка в хаосе. Коннор был на добрых пять сантиметров выше всех, кто его окружал, и воспользовался этим шансом, чтобы найти таверну среди лавок.

Сотни людей толпились на густо заполненных улицах, суматошно виляли между торговцами, выставившими свои лотки у местных лавочек на первом этаже вдоль главной дороги, ведущей через город. Толпа разошлась, когда тот молодой наездник, которого Коннор встретил у ворот, провел лошадь через толпу и сошел на второстепенную дорогу уже медленнее, оказавшись в безопасности городских стен. Широкая мощеная дорога тянулась между длинных рядов белых домов, коричневые наличники которых резко контрастировали с аккуратными фасадами.

Над каждой дверью по главной улице висели вывески с надписями и символами, чтобы неграмотные тоже могли понять, что можно купить внутри. Над ближайшей дверью висела кружка с пеной – это была первая таверна, приветствующая людей в городе.

Дверь заведения открылась, и мужчина без рубашки пьяной походкой вышел из проема. Он споткнулся на ступеньках и приземлился, упершись ладонями в землю. Пропойца опустил голову и изрыгнул свой ужин на нижнюю ступеньку крыльца, а из освещенной свечами комнаты за его спиной раздался раскатистый смех.

Хотя Итан советовал найти наемника в одной из таверн, Коннор решил начать поиски в другом месте.

Он изучил другие фасады в поисках чего-нибудь подходящего. Может, лавки фермера или мясника – того, кто мог бы обеспечить едой за небольшие деньги. Поблизости оказался магазин игрушек – небольшое узкое здание с маленьким окном, выходившим на улицу.

В витрине танцевали и кружились две зачарованные куколки. Их юбки колыхались из стороны в сторону, когда они крутили руками и повторяли хореографические па. Красные губы на лицах не шевелились, и глаза при поворотах ни разу не моргнули. Их медово-коричневая кожа блестела в лучах уходящего солнца, а голубые шелковые платьишки шуршали и колыхались.

К своему собственному удивлению, Коннор тут же подумал о Фионе и Изабелле. Наверняка им бы понравилось нечто подобное. Если он их еще когда-нибудь увидит, быть может, привезет каждой по подарку.

Прямо у входа в магазин игрушек стоял овощной лоток, мужчина, присматривавший за лотком, наклонился к женщине, державшей длинную морковку. Разложенные по корзинам овощи затряслись. Большое листовое растение стало извиваться в корзине, обвив лозами лоток, а его ярко-красные цветы затрепетали на ветру. Бадьи вдоль переднего лотка были переполнены товаром разных урожайных месяцев: от тыкв до редиски и клубники.

Зачарованная руда обладала бесконечными возможностями, если знать, как ей пользоваться. Коннор всегда восхищался магией, даже если не всегда ее понимал. Бек Арбор использовал зелья, чтобы вырастить зерно не по сезону, к вящему удовольствию местных торговцев. Заниматься таким было, разумеется, дороже, чем обычным фермерством. Но и продукты не по сезону часто продавались по цене втрое выше обычной.

У Коннора так громко заурчало в желудке, что маленькая девочка в толпе охнула. Ее мать хмуро поглядела на парня, после чего поторопила дитя.

«Укради, – произнес голос Призрачного короля в голове. – Тебе нужно есть, а денег у тебя мало».

– Нет, – пробормотал Магнусон себе под нос. Он почесал подбородок, чтобы скрыть движения губ от горожан, не видевших его собеседника.

Взгляд привлек знакомый символ пузырька с зельем на знаке, висевшем вдалеке с краю дороги. Деревянная табличка висела на железных крюках у входа в самую большую лавку, которую Коннор когда-либо видел. В четырех витринах был выставлен товар мастера зельеварения: раскрытые книги и блестящие флаконы с зельями.

Магнусон на миг задумался о том, чтобы нырнуть внутрь и найти парочку дополнительных зелий, которые пригодились бы в пути, но подавил этот порыв. Лучше потратить деньги на наемника и некроманта. Парень стал разглядывать другие таблички в поисках очередной пенной кружки с пивом и тут вдруг заметил четверых мужчин в темных плащах, петлявших в толпе.

Они шли в сторону лавки зельевара.

Интересно.

Коннор отошел в сторону от переполненной дороги и оперся плечом о стену магазина игрушек, прячась за лотком зеленщика, чтобы понаблюдать. Мужчины протопали по лестнице, ведущей к лавке зельевара, и обернулись посмотреть на толпу, прежде чем нырнуть внутрь. Последний, когда заходил, снял тонкий кинжал с пояса.

Черт бы побрал.

Посетители не стали бы оборачиваться через плечо, опасаясь свидетелей. Честные дельцы не вынимали кинжалы, прежде чем войти.

Наверняка воры. Проникают в лавку на закате, пока стража следит за стенами, высматривая моровых волков. Обычно немногочисленная городская милиция не слишком прилежно занималась патрулированием дорог до заката, ведь воры обычно были не настолько обнаглевшими, чтобы вламываться в дома, когда на улицах полно людей.

Умные ублюдки.

Коннор простонал, разрываясь между тем, чтобы сосредоточиться на своей миссии, и тем, чтобы поступить, как поступил бы отец.

«Делай добро людям, и никогда не ошибешься», – всегда говорил он.

Отец, кёркуолльский торговец, иногда выбрасывал долговые книги в мусор и не отпускал голодавших матерей-одиночек без недельного запаса еды. А когда они пытались расплатиться, оказывалось, что у него нет никаких записей об их долгах.

Коннор потер глаза: чертова совесть снова взяла над ним верх.

«Наконец-то ты заметил хоть кое-что полезное, – прогремел мрачный голос Призрачного короля в голове Коннора. – Я впечатлен, плебей. Если эти разбойники хоть чего-то да стоят, ты мог бы завербовать их».

– К этому моменту ты уже должен был узнать меня получше, – пробормотал он.

«Ты… Норны тебя подери, идиот, ты собираешься их остановить?»

Коннор оглядел улицу, втайне надеясь на то, что воров заметят стражи, но на вопрос отвечать не стал. Больше никто даже не смотрел в сторону лавки зельевара.

Похоже, мастер зельеварения сегодня не получит помощи от городских стражей порядка.

Призрак с отвращением простонал: «Спасешь незнакомца? Ты отказываешься брать то, что тебе необходимо, и собираешься удовлетворить мою жажду крови таким образом? Чем ты обязан этому мастеру зельеварения?»

– Я делаю добро людям, – Коннор повернулся в сторону ближайших зданий, чтобы скрыть, что разговаривает с пустым местом.

Призрак фыркнул: «Добро, сделанное Финнам, ничем хорошим для тебя не закончилось. А теперь я вынужден таскаться с тобой по унылому старому городишке».

Коннор пожал плечами.

– Не все коту масленица.

Он снова шмыгнул в толпу и ринулся сквозь суматошную улицу. Вокруг него кричали торговцы и болтали дамы, под ручку прогуливавшиеся по переполненному базару. Черные шторы в одном из окон лавки опустились. Вероятно, чтобы скрыть от прохожих то, что вот-вот случится.

Дойдя до ступеней, Коннор остановился, чтобы собраться с мыслями. Если драка перейдет на улицу, может оказаться замешан шериф, и тогда ситуация выйдет из-под контроля.

В голове снова всплыли слова отца.

«На что годится человек, который видит зло и ничего с этим не делает?»

Коннор сделал глубокий вдох, расправил плечи и потянулся к дверной ручке.

Черт бы побрал его сердобольность.

## Глава 26. Коннор


Коннор повернул ручку двери, ведущей в лавку зельевара, но она не поддалась.

Заперто, несмотря на суету на улице и почти полную монополию на промысел зельями в Брэдфорде.

Какая-то часть его предостерегала от вмешательства. В конце концов, он же не знал мастера зельеварения лично. Может, он продает зачарованную руду или людей в рабство на черном рынке.

Эта мысль показалась Коннору притянутой за уши. Незаконную сделку не стали бы проворачивать в рабочие часы, когда кто угодно мог постучать в окно лавки или зайти с заднего хода, чтобы проверить, есть ли кто. Это было просто бессмысленно.

Повернувшись спиной к дороге, Коннор закрыл рот и нос черным шарфом, которым была обмотана его шея. Что бы ни ждало за дверью, он был как никогда уверен, что ничем хорошим дело не кончится.

Изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, парень налег на дверь. Он схватил ручку крепче, мышцы рук напряглись, после чего замок поддался под напором его новообретенной силы. Ручка задрожала, бесполезная и сломанная, и дверь со скрипом открылась.

Прозвенел небольшой колокольчик над входной дверью, лишив визит элемента неожиданности.

Из темноты лавки хлынул странный букет запахов: смесь такого количества ингредиентов, что даже Коннору было не под силу различить их все. Кардамон, бергамот, дубовая смола, лепестки жасмина, ивовая кора и многое другое. Травяное варево ударило в нос, и парня чуть не стошнило. Из глаз брызнули слезы, когда на него налетели головокружительные запахи.

Войдя, он увидел на полке напротив ряд толстых столовых свечей, пламя затрепетало от сквозняка, который он впустил.

Из недр лавки раздался дрожащий голос.

– П-прошу, не…

– Закрой рот, старик, – рявкнул хриплый голос.

– Вам нужны деньги? Зелья? – захныкал мужчина, и что-то застучало по полу. – Я дам вам все, что хотите, только сохраните мне жизнь и…

Тошнотворный звук удара металла о кость сотряс неподвижный воздух, и на пол с глухим стуком упало тело.

Коннор закрыл за собой дверь, и колокольчик снова звякнул. Сжав руку в кулак, бродяга изучил взглядом окружавшие его полки и стал готовиться к худшему.

Проход, заваленный грудами книг и какими-то бумагами, вел через дюжины полок, занятых банками с сушеными грибами и цветами, свободно плавающими в масле. Путь вел за угол, и Коннор не мог ничего разглядеть за несколькими дюжинами плющей, загораживавшими вид. Он навострил уши и прислушался.

Беседа умолкла.

Прерывистое дыхание раздавалось сразу за спутанными зелеными лозами, которыми была задрапирована темно-коричневая полка. Похоже, за углом Коннора ожидали четверо-пятеро человек. Он шел целеустремленно и тихо. Под чьей-то ногой скрипнул деревянный пол. Один из мужчин тихо прочистил горло. Воздух прорезал скрип кожи, натянувшейся, когда он крепче обхватил рукоять своего оружия.

Опасаясь призывать черные клинки на глазах у незнакомцев, Коннор вынул из-за спины один из своих парных мечей. Плечи его заболели от напряжения. В лавке повисло предчувствие скорой драки.

Призрачный король вот-вот получит кровь, которой так сильно жаждал.

Ряд длинных веток, покрытых сухими голубыми листьями, свисал с потолка, и приходилось пригибаться по пути к полке с плющом. Когда Коннор добрался до книжной полки, за ней тут же скрипнула половица. Он опустился на колено, подняв меч и приготовившись к началу боя.

За угол завернул мужчина в черном капюшоне, пронзив пустое место мечом там, где всего несколько мгновений назад стоял Коннор. Прежде чем незнакомец успел опустить взгляд, Коннор вонзил меч в живот мужчине и прокрутил. Все еще стоя на корточках, он перенес вес на одну ногу и пнул пяткой мужчину в бедро, уложив на лопатки.

Весь обмен ударами занял всего несколько секунд, Коннор вынул обагренный кровью клинок из тела мужчины, когда этот идиот повалился на спину.

Меч грабителя со звоном упал на пол. Он уставился на открытую рану в своем животе, ударившись головой о полку. Банки позади него зазвенели, несколько штук упало набок, когда преступник схватился руками за живот. Парочка упала, разлившись. Деревянный пол стал скользким от масла.

Коннор встал, прижавшись спиной к полке с плющом, и поднял меч, готовясь отразить следующий удар.

Лозы кололи его спину, пока он напрягал слух в ожидании признаков приближающейся атаки. Проход заворачивал за книжный шкаф и вел вглубь лавки: туда, где его следующего шага ждало еще четыре человека.

– Покажись, – велел человек с хриплым голосом.

Первый грабитель издал булькающий звук и осел на пол, не представляя угрозы теперь, когда захлебывался собственной кровью. Он хватал ртом воздух, запрокинув голову, глаза его закатились. Мужчина дышал, но был без сознания, из раны в его животе хлестала кровь. Жить ему оставалось в лучшем случае несколько минут.

Все это время никто из оставшихся грабителей не двигался. Они даже не охнули, когда их подельник получил удар мечом в живот, и это было все, что нужно было знать о них Коннору.

У них не было чести. Не было преданности. Не было ни шанса, что они станут защищать друг друга, когда он попробует их уничтожить.

Они были слабы.

За скрытой плющом книжной полкой снова захныкал мужчина, звонко покатился по полу горшок.

Значит, лавочник жив, и оставалось всего лишь три грабителя.

– Благослови вас Норны, кем бы вы ни были! – воскликнул старик. – Убейте их, и я отблагодарю вас по-королевски!

«Наконец-то», – произнес Призрачный король.

– Не вмешивайся, – шепотом велел Коннор. – Нельзя, чтобы лавочник тебя увидел.

Призрак издал долгий нетерпеливый вздох, но не ответил.

Коннор проигнорировал духа, сосредоточившись на хаосе, развернувшемся перед ним. Половицы затряслись от топота шагов: кто-то уходил вглубь лавки, наверняка в сторону мастера зельеварения. Шорох чьих-то поспешных шагов по полу и прерывистое дыхание двух других грабителей дали Коннору понять, где находились оставшиеся люди.

Между ним и стариком стояли двое мужчин. Третий подкрадывался к зельевару, наверняка чтобы прикончить.

Придется Коннору довольствоваться той скудной информацией, которая у него имелась.

Свободной рукой он снял кинжал с пояса и приник к полу. Напряг плечи и выгнул спину перед броском: похоже, следующий шаг придется сделать ему.

Коннор ненавидел начинать драку первым: это выдавало его позицию и, как правило, стоило преимущества. Однако на кону стояла жизнь зельевара, нельзя было тратить время, проявляя терпение.

Пригнувшись, Коннор завернул за угол и одним молниеносным движением метнул кинжал. Прицелиться он не мог, но работа все равно будет сделана. Лучше всего было бы отвлечь их, даже если он промахнется.

У грабителей появилась та же мысль.

Когда Магнусон завернул за угол, в его сторону, прорезав воздух над головой, пролетел кинжал и с глухим стуком воткнулся в стену лавки. Его клинок всего на пару сантиметров промахнулся и пролетел мимо ближайшего грабителя, разбив длинную стеклянную склянку с огромным черным цветком внутри. Жидкость водопадом хлынула на полку, лезвие кинжала глубоко воткнулось в стену, и рукоять затряслась от силы броска.

– Только не мои реагенты! – старик высунул свою лысеющую голову из-за одной из ближайших стеклянных витрин дальше по проходу. – Вы хоть представляете себе, сколько стоит этот цветок?

Коннор не обратил внимания на старика, так как оставшиеся грабители спрятались в укрытии. Воспользовавшись временным затишьем, он получил возможность изучить своих врагов.

Трое мужчин, каждый одет в серое с черным. Двое с темными волосами и густыми бородами. Третий сидел на корточках, укрывшись от кинжала за рядом стеклянных склянок, выставленных вдоль дальней стены. Длинный шрам на его губе зашевелился, когда грабитель нахмурился. Мужчина бросил на Коннора мимолетный свирепый взгляд, после чего нырнул за витрины с ножами и инкрустированными драгоценными камнями гребнями.

Два ближайших грабителя обнажили мечи и вскочили на ноги, прищурившись и бросившись к бродяге. Он крепче схватился за собственный клинок, готовясь к нападению между тесных рядов книжных шкафов, освещенных свечами.

Драться Коннор предпочитал в открытом поле. Широкие пространства давали возможность для маневра, реакции, передышки, чтобы составить новый план атаки при необходимости. Подобные же драки в ближнем бою обычно заканчивались гораздо большим количеством ранений.

Первый добравшийся до него взмахнул мечом, длинные каштановые волосы грабителя разлетелись от безумной силы удара. Коннор поднял свой клинок, чтобы его отразить, и звон стали, раздавшийся в замкнутом пространстве, чуть было не оглушил парня.

Второй грабитель протянул клинок над плечом подельника, направив его точно в шею Коннора. Коннор ударил первого в живот, уложив на лопатки как раз вовремя, чтобы отразить второй удар, отчего раздался звон стали.

Второго грабителя он ударил кулаком в челюсть. Костяшки пальцев пронзила боль, но кость противника сломалась от силы удара. Грабитель выругался и схватился за лицо, отшатнувшись назад.

Первый грабитель снова махнул мечом. Коннор отклонился назад, и сталь пронеслась всего в паре сантиметров от его носа. Клинок вонзился в ближайшую полку, и свечи позади него затряслись от силы удара.

На передышку времени не было. Ни секунды, чтобы вздохнуть.

Коннор ударил первого грабителя кулаком в живот. Пока тот хватал ртом воздух, человек со шрамом прошагал позади стеклянных витрин в сторону лавочника. Он схватил лысеющего мужчину за воротник и поднял над полом, отчего их глаза оказались на одном уровне.

Похоже, зельевару недолго осталось жить.

Двое грабителей напали на него одновременно, и Коннор звонко отразил удары их мечей. Хотя губы третьего разбойника шевелились, он говорил на тон тише, чем Коннор мог расслышать сквозь звон металла.

Если зельевар погибнет, от всех этих рисков и пролитой крови не будет никакого толку. Коннор обязан был положить этому конец.

Сейчас же.

Сердце бешено гнало кровь по венам. Магнусон со всей силы пнул ближайшего разбойника в живот. Мужчина отшатнулся назад, и Коннор махнул мечом, целясь в голову второму бандиту. Тот, нагнувшись, избежал удара, и меч Коннора вонзился глубоко в полку.

Грабитель ухмыльнулся и попытался ударить Коннора мечом в живот, но парень ушел с пути, и противник промахнулся на пару сантиметров.

Поддавшись минутному импульсу, Коннор сделал первое, что пришло в голову.

Его обычный клинок глубоко застрял в полке, и он бросил его. Заберет позже. Вместо того чтобы тратить бесценные секунды на то, чтобы вытащить меч, он призвал один из зачарованных черных клинков и пронзил им оголенную шею грабителя.

Это был риск, но эффект неожиданности явно того стоил.

Распахнув глаза, мужчина потянулся к клинку в шее, но Коннор высвободил его и со всей силы пнул противника в грудь. Грабитель отшатнулся назад и повалился на пол. Он держался за шею, но кровь все равно сочилась сквозь пальцы. Он уставился на Коннора, распахнув глаза от шока, и хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

Кровь преступника горела в черном огне зачарованного клинка, вязкая масса винного цвета шкворчала, по комнате пополз холодок.

Расклад мгновенно изменился – на этот раз в пользу Коннора. После такого легкого убийства в его душе поднялась волна силы. Он поддался пылу драки. Меч лежал в руке идеально, словно его выковали специально для него. Словно Коннор был рожден для битвы и вырос на крови тех, кто смел переходить ему дорогу.

«Ага, – сказал Призрачный король, его голос эхом раздался в голове Коннора. – Вот оно».

Коннору было все равно. Осталось убить еще двоих.

Один из серебряных клинков лежал в ножнах за его спиной. Второй застрял в книжной полке. Держа один из черных мечей над головой, Коннор перевел внимание на ближайшего из двух оставшихся грабителей.

Бандит охнул, с распахнутыми глазами уставившись на умирающего мужчину на полу, и сделал несколько осторожных шагов назад. Коннор не дал грабителю шанса найти пути к отступлению. Вместо этого он стал приближаться к сопернику.

Судя по тому, что Коннор услышал, войдя в лавку, все присутствующие здесь грабители приняли сегодня одно и то же решение. Они пришли ограбить и убить беззащитного старика. А теперь увидели слишком много, чтобы Магнусон мог проявить к ним хоть каплю милосердия.

Грабитель расправил плечи, поднял клинок, в последний раз предупреждая Коннора, чтобы он не подходил ближе.

– Что ты, черт побери, такое?

Коннор не ответил.

Это было не нужно.

На призрачном мече затрещал огонь цвета полуночи, когда он замахнулся, и, хотя грабитель поднял клинок, чтобы отразить атаку, призрачная черная сталь без усилий разрезала его оружие. Половина длинного стального меча со звоном упала на половицы, когда клинок Коннора разрубил шею мужчины, отделив ее от позвоночника благодаря силе вероломной магии мертвого короля.

Магии, которая теперь была во власти Коннора.

Голова грабителя шлепнулась на пол с тошнотворным глухим стуком, как мясо на деревянную доску в лавке мясника. Труп упал на колени и опрокинулся на полку. Старая шаткая деревянная конструкция и пузырьки, ненадежно расставленные на ее поверхности, загремели. То, что осталось от меча грабителя, со звоном упало на половицы.

В задней части лавки замешкался последний выживший бандит. Хотя он все еще держал дрожавшего лавочника над землей, мужчина со шрамом окинул взглядом трупы, валявшиеся в лавке, после чего уставился на Коннора.

Молчание продлилось всего несколько секунд, и он отпустил старика. Лавочник мешком повалился за витрину, спрятавшись за рядами украшенных драгоценными камнями кинжалов под стеклом.

Разбойник пнул разделявшую их стеклянную витрину, и та повалилась на пол. Она разбилась, и ножи, выставленные на ней, разлетелись по деревянному полу под ногами.

Мужчина со шрамом обнажил меч.

– Ты не умеешь сдаваться.

– А тебе стоило бы быть внимательнее, – Коннор поднял черный клинок в руке, и по его поверхности побежало темное пламя. Кровь мертвеца кипела на проклятой стали.

Разбойника, очевидно, не смутило зачарованное оружие, и он замахнулся. Коннор с легкостью ушел в сторону. Меч грабителя вонзился в стену, и бродяга с силой пнул его в бок. Несмотря на то, что от удара Коннора хрустнула кость, грабитель не упал.

Мужчина отшатнулся и выругался себе под нос. Издав яростный крик, он умудрился освободить оружие из хватки дерева. Он бешено взмахнул мечом, клинок блеснул в тусклом свете лавки, когда мужчина попытался ударить. Коннор просто отклонился назад. Движения давались ему слишком легко, он избегал удара за ударом.

«Ты с ним играешь, – сказал Призрачный король. – Если бы я не знал, что ты осел без чувства юмора, то решил бы, что ты получаешь от этого удовольствие».

Коннор раздраженно простонал и взмахнул мечом, готовясь закончить это раз и навсегда, лишь бы больше не слышать реплик старого призрака.

Призрачный клинок разрезал меч разбойника, и тот замер, мгновенно охваченный паникой. Он отпустил рукоятку сломанного оружия, обе половинки меча со звоном упали на пол. Раскрыв рот, грабитель уставился на Коннора.

Битва ему наскучила, и, стремясь покончить с ней, Коннор пнул противника в колено. Затрещали кости. Мужчина с глухим стуком упал на пол, вопя от боли. Он захныкал, его нога неестественно изогнулась. Человек спиной отполз в сторону витрины, которую совсем недавно разбил. Он пополз по битому стеклу, с ужасом в глазах отступая, и Коннор поднял свой темный клинок, чтобы нанести последний удар.

Грабитель стал ощупывать пол вокруг, шаря пальцами в попытке найти что-нибудь, что помогло бы ему защититься. Он схватил один из кинжалов из груды окружавшего его мусора и поднял его, когда Коннор замахнулся.

Клинки схлестнулись… и кинжал не сломался под напором магии черного клинка. Он устоял, чудом сохранив жизнь грабителя, когда тот был на волосок от гибели.

Коннор замешкался, замерев от шока и не сводя глаз с целого кинжала в руках грабителя. Грудь мужчины тяжело вздымалась. В затянувшейся тишине соперники, раскрыв рты, с трепетом уставились на скрещенные клинки.

Это мгновение не продлилось долго.

Грабитель пнул Коннора в бедро. Ногу пронзила боль, но он справился с ней. Сместив клинок, он начисто отрубил мужчине кисть. Преступник завопил, когда рука покатилась по полу. Отрезанные пальцы расслабились, и кинжал со звоном упал на землю.

Коннор поднял клинок, не сводя глаз с грабителя, готовый покончить с ним.

– Нас много, – сказал преступник, прижав культю к груди и злобно глядя на Коннора. – Они придут за тобой. Твои дни…

– Сочтены, – закончил за него Коннор и вогнал клинок грабителю в грудь. – Я знаю.

Грабитель охнул, его тело сжалось, когда меч пронзил сердце. Его взгляд на миг задержался на Конноре, после чего голубые глаза закатились. Тело обмякло, упало вперед, всем весом повиснув на мече. Коннор вытащил клинок, и труп повалился на пол.

В наступившей тишине Коннор стоял посреди разрухи, оставшейся от лавки зельевара. Пол между трупами был усеян стеклом, реки крови текли по выемкам между половицами. Дерево было усыпано кинжалами и богато украшенными заколками для волос, отполированные сокровища были заляпаны алыми пятнами.

«Тебе понравилось», – шепнул призрак ему на ухо.

Коннор нахмурился, отказываясь признавать, что призрак был прав.

Сила. Легкость. Кровопролитие. Все это не должно было доставлять Коннору удовольствия, и все же он с головой погрузился в битву.

Когда он разузнает больше о том, что с ним сделал призрак, нужно быть осторожнее. Предстояло раскрыть новые способности, и каждая из них могла стать для Коннора либо спасением, либо погибелью.

Из-за одной из трех сохранившихся стеклянных витрин высунулась дрожащая лысая голова. Старик, подняв тонкие брови, оглядел царивший вокруг хаос. Зельевар заставил себя подняться на ноги, опершись о витрину. Краска сошла с его лица, когда он оглядел залитую кровью лавку.

– Вы в порядке? – спросил Коннор.

– В порядке? – мужчина склонил голову набок, глядя на Коннора так, словно тот сошел с ума, и указывая на тела, лежавшие в лавке. – Нет, Норны тебя подери! Конечно, я не в порядке!

Коннор осмотрел руки лавочника в поисках глубоких ран. Воротник его рубашки был заляпан запекшейся кровью, но в остальном ему удалось легко отделаться.

Жить будет.

Старик опустился на колени. Звон стеклянных пузырьков смешался со звуками его прерывистого дыхания, когда он схватил с одной из витрин светящееся зеленое зелье. Лавочник вынул пробку и, запрокинув голову, осушил весь флакон одним глотком.

– Вы спасли мне жизнь, – сказал он, проведя тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть остатки зелья.

– Верно.

– Деньги! – мужчина хлопнул себя ладонью по лбу и развернулся на каблуках. Все еще дрожа, он бочком обошел труп, упавший на одну из витрин, и зарылся в деревянном серванте у стены, после чего послышался звон монет.

– Все в порядке…

– Я обещал вам заплатить, – прервал его старик.

– Ну, если вы настаиваете, – раз лавочник действовал не из страха, Коннор не собирался отказываться от денег.

– Вот, дружище. Возьмите, – старик поднял кожаный мешочек, чуть не трещащий по швам, настолько туго набитый, что нити, скреплявшие его, с трудом справлялись со своей работой.

Коннор приподнял бровь, впечатленный щедрой платой, и взял тяжелый мешочек из дрожащих рук старика.

– Этого вполне достаточно.

– Что еще? – лавочник в нетерпении потер руки, оглядывая то, что осталось от его лавки.

– Этого достаточно. Покажите мне черный ход, и я отправлюсь своей дорогой.

– Своей дорогой? – разочарованно зацокал языком зельевар. – Нет, друг мой, вы герой. Вы заслуживаете достойной награды. По крайней мере позвольте мне вручить вам несколько зелий. Из тех, что сохранились?

Лавочник перепрыгнул через ближайший труп. Коннор не мог не задаться вопросом, действительно ли он был настолько благодарен или же просто тянул время. Магнусон не мог представить, чтобы кто-то был настолько щедр по отношению к незнакомцу, скрывавшему свое лицо, даже чудом избежав смерти.

Коннор поступил так, как хотел бы его отец. Ему не нужны были бесполезные зелья в качестве награды.

Когда хозяин лавки повернулся к нему спиной, Коннор вынул свой стальной меч из ближайшей полки и вытащил кинжал из задней стены, после чего принялся искать выход.

На полке стоял черный цветок. Тычинки в центре бутона жили собственной жизнью, вращаясь и извиваясь. Пестик цветка светился розовым, а основание каждого лепестка излучало голубой свет: он буквально сочился жизнью.

В воздухе над лепестками веяло сладким ароматом – прекрасное сочетание меда и резкого соленого запаха летнего океана, слившихся воедино. Коннор сделал глубокий вдох. В нем проснулось любопытство, и он рассмотрел растение внимательнее.

Он еще никогда не видел цветка, подобного этому. Зельевар чуть не умер, когда разбилось стекло. Наверняка цветок заключал в себе такие секреты и такую силу, какие Коннор и представить себе не мог.

Но, пожалуй, это загадка для другого раза. Слишком многое зависело от того, найдет ли он колдунью в лесу. Парень не мог сидеть сложа руки и расспрашивать о реагентах.

Перешагнув через последнего убитого им грабителя, он замешкался и оглядел дюжины инкрустированных драгоценными камнями кинжалов, разбросанных по полу. Кровь, текущая из отрубленной руки мертвеца, образовала лужицу вокруг вычурного клинка, остановившего его призрачные мечи.

В отличие от цветка, кинжал был загадкой, заслуживавшей внимания.

Пока старик продирался сквозь дебри лавки, Коннор схватил оружие и проверил баланс клинка, взвесив его на пальце. Кинжал кренился в сторону рукоятки. Слишком тяжелый. Коннор раздраженно поморщился.

Выполнен небрежно. И все же до сих пор ничто не останавливало призрачные мечи. Вместо бесполезных зелий, которые хотел дать ему лавочник, Коннор решил взять это.

Позади разбитых витрин открытая дверь вела в кладовую в задней части здания. Сквозь ряды корзин внутрь проникал гаснущий свет дня. Там по меньшей мере должно быть окно.

Парень нырнул в кладовую, осторожно, стараясь не издавать ни звука, когда лавочник исчез за полкой с плющом. И верно: единственным выходом служило одинокое окно в дальней стене. Коннор обошел ряд корзин, чтобы добраться до него.

Сквозь стекло он увидел рыжего кота, шагавшего по расположенной неподалеку садовой ограде. Подняв хвост, кот прогуливался по металлическому канату между возвышавшимися вокруг зелеными кустами. Через узкий переулок, отделяющий эту лавку от других, и дорожку между двумя рядами зданий Коннор четко видел следующую параллельную дорогу. По ней сновали суматошные толпы людей. Славный народ Брэдфорда, сам того не подозревая, предоставил Коннору шанс исчезнуть.

Лавочник продолжал бубнить что-то себе под нос, его голос приглушал хлам в кладовой. Коннор вложил серебряный клинок в ножны и убрал кинжал в сумку. Окно с легкостью открылось, и парень выскользнул в него. Поначалу широкие плечи застряли, когда он попытался пролезть в окно, но через несколько секунд Коннор приземлился в небольшой садик и присел на корточки.

Шум разговоров и стук колес по мощеной дороге сливались воедино. Коннор осмотрел сумеречный переулок в поисках признаков жизни. Рыжий кот бросил на человека ленивый взгляд через плечо, после чего спрыгнул с ограды и зашагал по пустой тропинке.

В одиночестве – так ему нравилось.

## Глава 27. Коннор


Коннор сидел в баре таверны на окраине Брэдфорда, забравшись подальше от лавки зельевара. У него был от силы день, а то и меньше, прежде чем слухи об убитых грабителях распространятся по всему городу. Надо было до утра найти колдунью и убраться из города к чертовой матери.

Отойдя подальше от лавки зельвара, Коннор сунул мешочек с монетами глубже в сумку, чтобы спрятать его от карманников. Сумка все еще бренчала при каждом движении, нужно было что-то придумать, чтобы избавиться от звона.

Убийство карманника лишь дополнит и без того растущее число его жертв.

Время от времени компания мужчин, сидевших за одним из пяти длинных столов в таверне, поднимали головы, наблюдая за ним. Некоторое время они не сводили с нового посетителя глаз, после чего снова сбивались в кучку и шептались. Еще три компании мужчин за столиками у двери делали то же самое, и, хотя разговаривали они приглушенным тоном, своим усиленным слухом Коннор улавливал обрывки их разговоров.

«…думаю, он разбойник с севера…»

«…тот караван торговцев янтарем так и не появился…»

«…как думаете, что ему нужно?»

Коннор простонал и постучал костяшками пальцев по барной стойке. Желудок заворчал, требуя еды. Получив гонорар, парень решил побаловать себя горячим.

Полки напротив него были уставлены бутылками без этикеток, каждая наполовину заполнена коричневой жидкостью. Одна бутылка с затейливой гравировкой балансировала на полуразрушенной нижней полке. Большая трещина в дереве делала часть барного убранства непригодной для использования.

Очевидно, это заведение было свидетелем многих вооруженных схваток. Учитывая, сколь многие вокруг него шептались, Коннор понимал почему.

То что надо: сплетни и пьянчужки, напрашивающиеся на драку.

Трактирщик в дальнем конце барной стойки, нахмурившись, глядел на толстяка с густой бородой. Они спорили приглушенными голосами, каждый из них периодически тыкал указательным пальцем в грудь другого, разговор накалялся, они все сильнее хмурились. Соленый запах пота смешивался с теплым ароматом цыпленка, от которого слюнки текли.

Спор трактирщика с посетителем продолжался бесконечно, что задерживало ужин Коннора. Если бы другие таверны не находились так близко к лавке зельевара, он бы уже ушел.

Подавальщица с длинными каштановыми кудрями, держа в руке башню из пустых тарелок, толкнула плечом одинокую дверь в задней стене. Дверь, скрипя петлями, распахнулась, и в таверну хлынул пропитанный медом аромат печеного мяса. Девушка исчезла на кухне.

Коннору понадобилась вся его выдержка, чтобы не выбить дверь ногой и схватить цыпленка прямо из огня, – и к черту тарелки и оплату.

Он был голоден.

В другом конце барной стойки трактирщик наконец всплеснул руками, сдаваясь, и отошел от мужчины, который продолжал говорить. Толстяк махнул рукой в сторону владельца таверны, и Коннор услышал лишь последнее слово из их разговора.

«…грабеж!» – прокричал посетитель.

Трактирщик, покачав головой, зашагал в сторону Коннора, в уголках его губ залегли глубокие складки, он хмурился. Подойдя, он схватил полотенце, все в коричневых пятнах, и, перекинув его через плечо, бросил на Коннора хмурый взгляд из-под густых бровей. Седеющая, соль с перцем, борода спускалась ниже шеи, курчавая и сухая от возраста. Широкими плечами мужчина загораживал добрую часть бара позади него.

– Чего желаете? – спросил трактирщик, опершись о деревянную поверхность.

– Еды и пива, – ответил Коннор. – Пока я не умер с голоду.

Мужчина издал медленный облегченный вздох, будто ожидал, что Коннор скажет что-то другое, и достал кружку из-под барной стойки. Кружка глухо ударилась о сухое дерево. Затем он снова потянулся вниз, под стойку, на этот раз за кувшином. Наполнив кружку, мужчина накрыл ее ладонью.

– Пять медяков.

Коннор фыркнул.

– Скажите, что это шутка.

Трактирщик покачал головой, его курчавая борода почти блестела в свете огня, горевшего в настенных канделябрах позади него.

– Пять медяков за еду и пиво и еще три, если останетесь на ночь.

– С такими ценами лучше уж спать на дереве.

Мужчина пожал плечами.

– Как пожелаете. Так вы будете есть или нет?

Коннор прищурился, раздумывая, не врезать ли этому шарлатану, который пытался его облапошить. Он мог с легкостью сломать ему руку, но не хотел устраивать сцены и привлекать шерифа. Коннор решил не поддаваться на провокацию, пусть владелец этого постоялого двора и немногим отличался от отъявленного грабителя.

В этом городе было полно таверн, в которые можно было бы наведаться, но такая роскошь, как время, была ему недоступна. В конце концов, Коннор сам решил прийти сюда, и это была исключительно его вина.

Стиснув зубы, он потянулся к мешочку с монетами, висевшему на поясе, и достал пять крон. Раздраженно вздохнув, шумно шлепнул их на деревянную поверхность.

– Давай сюда свое чертово пиво.

– Молодец, – трактирщик сгреб монеты свободной рукой и медленно подвинул кружку к Коннору. – Я не терплю глупостей в своей таверне, слышишь?

Коннор ответил мужчине не менее сердитым взглядом и схватил кружку.

– Тогда заканчивай с ними.

Девушка с длинными каштановыми волосами поставила тарелку с курицей и картошкой напротив толстяка в нескольких стульях от Коннора. Не обращая внимания на еду, посетитель уставился в глубокий вырез блузки подавальщицы, на обнаженную фарфоровую кожу ложбинки между ее грудей. Девушка с отвращением поморщила свой изящный носик и поспешно улизнула.

Трактирщик свистнул, привлекая ее внимание, прежде чем работница успела нырнуть обратно на кухню. Они стали переговариваться приглушенными голосами в дальнем конце таверны. Оставалось надеяться, что это означало, что и Коннор скоро получит тарелку с едой. Если же нет, он может и правда выбить ногой дверь кухни.

Он одним глотком осушил пиво, и его передернуло, когда кислый напиток обжег горло. Пинты в Кёркуолле были лучше, чем в любом постоялом дворе на южной дороге. Но пришлось привыкнуть к квашеной воде, которую тут звали пивом. Он прочистил горло и поставил кружку. Пойло согрело желудок. Пузырьки газа приятно щекотали горло, даже несмотря на горький привкус, оставшийся на языке.

Еще.

Нужно еще.

Коннор снова подозвал трактирщика и протянул кружку, когда тот подошел. Пока хозяин медленно наполнял емкость, Коннору пришлось сдерживать желание выхватить кувшин из его рук и напиться прямо из него. Черт побери, он заплатил достаточно, чтобы этого хватило на целый кувшин – и еще немного.

Однако нужно было раздобыть информацию, и Коннор не мог позволить, чтобы раздражение и голод встали у него на пути.

Он подался вперед, пока пиво пенилось в кружке, и быстро огляделся, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает.

– Что вам известно о колдунье в лесу?

– О какой колдунье? – спросил мужчина, даже не подняв глаза, пока наливал напиток.

Коннор простонал, раздраженный тем, что придется тратить бесценные монеты на взятку этому прохиндею, но потянулся к мешочку на поясе и вынул еще две кроны. Свет огня ближайшего канделябра отразился от чеканной меди. Не сводя глаз с трактирщика, парень прижал монеты к стойке кончиками пальцев и подвинул в сторону седеющего старика.

– Полагаю, вам известно, о какой колдунье идет речь.

Трактирщик поднял бровь, когда монеты заскрипели по дереву. Даже несмотря на то, что он все еще наливал пиво, а кружка была уже почти полна, все внимание трактирщика было приковано к деньгам.

Некоторое время он не заговаривал. Задумчиво сведя брови, не мог решить, как поступить.

– А-а, вы о той колдунье, – наконец мужчина прочистил горло и сунул обе монеты в карман. – Не встречался с ней, но на этой улице есть девушка, которая ходит за средствами.

– Какого рода средствами?

Трактирщик с отвращением поморщил нос и, отставив кувшин в сторону, оперся локтем о барную стойку.

– Нежеланные дети, средства для красоты, приворотные зелья – всякое такое. Каждый раз отваливает кучу денег. Или, скорее, ее отец отваливает.

Коннор отхлебнул пива из кружки, чтобы скрыть улыбку, оттягивавшую уголки его губ. Он решил, что эта девушка, должно быть, его дочь, так как сморщенные брови и недовольный взгляд напомнили ему Бека Арбора, когда тот рассказывал о привычках своих детей, которые дорого ему обходились.

– Колдунья-то хороша?

– Лучшая из тех, кого когда-либо видели мы, брэдфордцы, – признал трактирщик с ноткой презрения в голосе. – Она делает такое, с чем не может сравниться даже зельевар, и это единственная причина, по которой ей позволили остаться.

– Остаться? – посмеиваясь, спросил Коннор. – Она же живет в лесу.

– Никто в своем уме не захочет жить рядом с подобной силой, – парировал трактирщик. – Зельевар слишком хороший человек, чтобы выгнать ее, даже несмотря на то, что она уводит у него клиентов. Некоторые обращаются к ней потому, что она использует такую магию, с которой не стал бы играть даже он. Плати ей золотом, и она даст тебе то, что ты захочешь, – трактирщик умолк, и его глаза на миг скользнули мимо Коннора. – Все, что ты захочешь.

Коннор нахмурился и допил пиво.

«Он дело говорит, – раздался в голове голос Призрачного короля. – Тебе еще только предстоит удовлетворить желания, которые мучают любого мужчину, и ты не сможешь сосредоточиться, пока…»

– Закрой рот, – пробормотал Коннор, прикрыв губы пустой кружкой.

– Еда почти готова, – трактирщик снял полотенце с плеча и подтолкнул кувшин с пивом ближе к Коннору. – Угощайся. Ты за него заплатил.

– Как великодушно.

Трактирщик усмехнулся и взял наполовину полную кружку с пустого места неподалеку, уходя прочь.

Коннор уставился в свою пивную кружку. Взор затуманился от того, что он раздумывал, что делать дальше. В лесах жила не просто потаскушка, которая знала, как обращаться с котлом. Любой, кто знал, как сделать хотя бы простой усилитель, обладал силой – настоящей силой.

Честно говоря, Коннор не знал, хватит ли ему денег, чтобы заплатить за нужную информацию такому человеку.

Распахнутая дверь ударилась о стену, и внутрь проник холодный порыв ветра. В таверну, пошатываясь, вошел мужчина. В последнюю минуту он спохватился и пинком закрыл дверь, широко улыбнувшись под опущенным серым капюшоном. Спутанные каштановые волосы доходили мужчине до плеч. Он, почесывая густую бороду, обвел взглядом комнату. Тонкий шрам под глазом стал глубже, когда незнакомец улыбнулся. Из-за пояса выглянула рукоятка меча. Позади полы плаща приподнимало длинное острие.

Почти все находящиеся в комнате подняли глаза на вновь прибывшего. Многие, покачав головой, вернулись к еде, другие же, наклонившись к соседям, забормотали что-то вполголоса. Один мужчина в дальней части таверны, скрестив руки, изучал движения незнакомца. Его глаза на миг распахнулись шире – он узнал вошедшего и исчез в тени коридора, который вел вглубь постоялого двора.

Коннор налил себе еще кошмарного пива, чтобы заглушить ужасные спазмы в животе: чувство голода достигло своего апогея. В этот миг даже сырая оленина казалась ему аппетитной.

Несмотря на то, что вокруг было полно свободных стульев и табуретов, посетитель сел рядом с Коннором и, преувеличенно вздохнув, забарабанил костяшками пальцев по деревянной поверхности. Его улыбка стала только шире, когда он оперся локтями о стол и взглянул на Коннора.

– Ну и денек, да? – пробормотал незнакомец.

Вместо ответа Коннор сделал большой глоток ужасного пива, искоса наблюдая за незнакомцем. Он уже видел подобных бродяг. Такой общительный человек обычно либо искал легкую жертву, которую можно было развести, либо хотел стащить у кого-нибудь деньги.

Как бы то ни было, ему было что-то от Коннора нужно. Как и всем дружелюбным типам.

До Коннора донеслось тихое шкворчание мяса, и он резко выпрямился. Дверь в кухню открылась на скрипучих петлях, и в зал вышла все та же девушка с каштановыми волосами. Она несла большое блюдо с цыпленком и картофелем, и на этот раз ее взгляд остановился на Конноре.

Подавальщица подошла к нему и, широко улыбнувшись, нарочито низко наклонилась, ставя блюдо перед ним. Глубокий вырез в блузке обнажил ложбинку между ее грудей. Девушка окинула взглядом гостя, свободный рукав ее платья соскользнул с плеча.

Она не сводила с Коннора глаз, даже уходя обратно на кухню. Несмотря на то, что перед ним стояла еда, он поймал себя на том, что тоже пялится на девушку. Он не знал ее имени – и ему было все равно.

В тот же миг над ним взяло верх первобытное желание. Оно побуждало приковать девушку к месту и взять прямо там, на трактирном столе, плевать на свидетелей. Заставить ее кричать от удовольствия и просить еще.

Несмотря на то, что ему удалось справиться с этим голодом с помощью самоконтроля, Коннор поморщился и поборол искушение из последних оставшихся сил. Раньше у него никогда не было подобных мыслей, и ему не приходилось бороться со столь грубыми побуждениями.

«Просто поддайся, – велел призрак в его голове. – Ради нас обоих».

При мысли о том, что, когда Коннор в следующий раз окажется в постели с женщиной, призрак будет смотреть, по телу парня пробежала волна отвращения.

Вместо ответа он оторвал цыплячью ножку и вгрызся в нее, гневаясь на свой голод, на то, каким прожорливым он стал, какими всепоглощающими стали чувства. За все это время он еще ни разу не наелся досыта и уже начал сомневаться, что это когда-либо произойдет.

Незнакомец рядом с ним подался вперед, опустив голос до шепота:

– Это дочка хозяина, дружище. Не напрашивайся на беду, если не сможешь выйти сухим из воды.

– Какого черта ты несешь? Я просто сижу.

Дебошир одарил его насмешливой улыбкой.

– Такому красавчику, как ты, можно и просто сидеть. Девчонки сами прибегут.

Трактирщик подошел с новым кувшином пива, и, хотя и поставил вторую кружку на барную стойку для вновь прибывшего, даже не посмотрел на него. Наливая, трактирщик сурово глянул на Коннора, молча предупреждая.

Незнакомец улыбнулся и положил монету на барную стойку.

– Вы просто замечательный человек, дорогой мой сэр.

– Не устраивай неприятностей, – предупредил трактирщик, бросив мимолетный взгляд на неугомонного посетителя, после чего взял монету и удалился, раздраженно фыркнув.

– А с меня взял пятак, – пробормотал Коннор, злобно глядя на седеющего старика.

– Ну да, он козел, – пожал плечами его сосед. – Я Мёрдок.

Коннор кивнул, не заинтересованный в том, чтобы называть свое имя незнакомцу в баре.

– А, так ты из этих, из болтунов, – кивнул Мёрдок, словно все вдруг встало на свои места. – Обожаю болтунов. Истории у вас интересные, только заткнуться не заставишь.

– Либо мы просто не боимся тишины, – вставил язвительное замечание Коннор, откусывая еще кусок курицы.

– Ты еще и умник, – с одобрительным кивком произнес Мёрдок. – Ты мне уже нравишься.

Коннор усмехнулся. Не смог ничего с собой поделать. Парень казался довольно искренним. Ну, может, слегка чересчур дружелюбным во времена, когда общительные люди либо объегоривали собеседника, либо умирали преждевременной смертью.

Либо и то и другое.

Продолжая есть, Коннор обдумывал свой следующий шаг. Итан предупредил, чтобы он не ходил в лес один. Плотник Финн был не из тех, кто впустую разбазаривает деньги. Если он брал наемника каждый раз, когда наносил визит колдунье, Коннору стоило прислушаться к этому предупреждению.

Он взял печеную картошку голыми руками и вгрызся в нее, все еще слишком голодный, чтобы вообще ощутить вкус еды, от которой поднимался пар. Честно говоря, Коннор испытывал отвращение даже при мысли о наемниках. В основном потому, что большинство из них помогало клиенту лишь до тех пор, пока не появлялась возможность получше.

Никакой верности. Никакого доверия в том, что не касалось денег. Никакой ответственности.

Умный человек не станет полагаться на того, кого можно купить, ведь однажды неизбежно наступит день, когда найдется тот, кто заплатит больше.

Дверь снова стукнулась о стену, и в паб ворвался еще один порыв холодного ветра, когда вошел кто-то еще. Свет канделябров замерцал, отбрасывая искаженные тени на лица мужчин, собравшихся за длинными столами таверны.

На этот раз, однако, вошедший не поторопился войти и закрыть за собой дверь.

Разговоры в таверне стихли, и Коннор краем глаза заметил, что силуэт остановился. У входа стоял высокий мужчина, одетый в красную рубашку и изысканный черный плащ. Он обвел взглядом комнату. Его аккуратно зачесанные волосы с трудом скрывали плешь на макушке. Крючковатый нос торчал, словно птичий клюв, а вокруг глаз пролегли первые морщины стареющего человека.

В мрачной тишине все уставились на вошедшего, а следом за ним в таверну вошли двое громил. Внешне они были на удивление похожи, отличаясь лишь прическами. Приплюснутые носы, широкие плечи, темные глаза. Братья, должно быть: один с темными волосами, а другой лысый. Они возвышались над хорошо одетым мужчиной, который держал комнату под прицелом своих глаз. Черные рубашки чуть не лопались на их крепких мускулистых телах. Последний вошедший захлопнул дверь так, что стены затряслись.

Столь хорошо одетый человек вполне мог оказаться шерифом, черт бы его побрал. Похоже, у Коннора кончилось время гораздо раньше, чем он полагал. Даже доесть не успел.

«Похоже, вечер перестает быть томным, – раздался гулкий голос призрака в его голове. – Я с удовольствием посмотрю, как ты будешь пробивать себе путь из переполненной таверны в одиночку».

Коннор простонал и откусил еще кусок курицы. Если уж придется бороться с ордой пьяных мужиков, по крайней мере, делать это он будет на полный желудок.

## Глава 28. Коннор


Пока хорошо одетый посетитель и двое его охранников стояли у двери, закрывая главный вход, Коннор размял пальцы на свободной руке. Он стал жевать медленнее, оглядывая этих троих. В ход пошли его тренировки, и он стал искать их слабости. С жеманной фигурой в шелковой рубашке справиться было бы достаточно легко, если бы не два огромных монстра за его спиной. Больше двух метров ростом. Коннор ни разу не видел даже одного человека таких размеров, что уж говорить о двоих.

Учитывая его везение, вероятно, амбалы пришли сюда за ним.

На паб опустилась тишина, которую нарушал лишь редкий звон на кухне. Сидящий рядом Мёрдок забарабанил пальцами по барной стойке и тяжело сглотнул, решительно глядя на прибывших. Человек, сидевший на лавке позади них, даже достал кинжал и спрятал его под столом.

Все почувствовали, что запахло дракой: скоро в воздухе появится незабываемый резкий запах стали и разбитых в кровь костяшек пальцев.

Спокойно поедая картофель и напустив на себя маску безразличия, Коннор искал черный ход, ведущий прочь из таверны. Темный коридор уводил в неизвестность, возможно, суля спасение. Хотя бы окно там должно быть.

Если шериф уже пришел за ним, придется покинуть город. Представители закона станут задавать вопросы, на которые бродяга не хотел отвечать. Черт возьми, да его могут осудить за убийство, даже несмотря на то, что он прикончил тех бандитов, лишь чтобы спасти жизнь зельевару.

Он и его чертово добросердечие не могли просто пройти мимо.

В воздухе повисла тяжелая тишина – такая, после которой ломаются носы и кости. Никто не заговаривал. Никто не ел. Никто даже не шептался с соседом. Вся таверна затаила дыхание в ожидании того, что предпримет мужчина дальше.

Он удерживал под своим контролем все, включая внимание окружающих. Могущественный человек. Важный.

Человек, которого они явно боялись.

Новоприбывший разгладил шелковую рубашку и задрал подбородок, изучая лица окружающих.

– Я кое-кого ищу. Преступника. И, к собственному ужасу, узнаю, что он здесь. Выпивает, вместо того чтобы болтаться на виселице.

Театральным взмахом руки незнакомец обвел толпу. Медленно и неспешно шагнув в таверну, он пошел по рядам между столиками, изучая лица присутствующих одно за другим. Сидящие на лавках мужчины отшатывались, когда он проходил мимо, словно он мог протянуть руку и схватить их за шею, если подпустить его слишком близко.

– Вы поможете мне найти его, – заявил он толпе. – Я лично прослежу, чтобы тот, кто попытается спрятать его или помочь ему, встретился с топором. Либо укажите на него, либо уйдите с моего пути. Сделаете, как я сказал, и сегодня никому не придется погибнуть.

– Черт, – одновременно пробормотали Коннор и Мёрдок.

Они замолчали и глянули друг на друга, подняв брови. Похоже, шутник тоже не раз нарушал закон. Это дало Коннору слабую надежду, что все-таки не придется прорубать себе путь наружу мечом.

Седеющий трактирщик бросил полотенце на барную стойку и уперся ладонями в деревянную поверхность.

– Абнер, мне не нужны проблемы…

– Заткнись, старик, – перебил его Абнер. – Я должен свести счеты, а ты не вмешивайся.

Трактирщик стиснул зубы и на мгновение сжал переносицу, прикусив язык.

– Умоляю вас, сэр, удалитесь.

Новоприбывший указал на бутылку за спиной Коннора.

– Если хочешь продолжать покупать у меня виски, ты больше ни слова не скажешь, черт возьми. Есть и другие трактирщики, которым пригодится мой товар, так что, если тебе дороги посетители, ты закроешь свой рот.

Ага.

Это был вовсе не шериф, а торговец – да еще и имеющий вес в городе. Коннор издал медленный облегченный вздох, радуясь, что представители закона еще не взяли его след.

Торговец перевел взгляд на Коннора, и тот выдержал его. Мёрдок, сидевший рядом, отхлебнул из кружки, опустив голову и почти полностью спрятавшись за мускулистой фигурой Коннора.

Но Абнер все равно заметил Мёрдока. Прищурившись и задрав подбородок, он стал подбираться ближе к нему.

– Так вот ты где.

– Я? – Мёрдок положил ладонь на грудь, брови его взлетели вверх, убедительно изобразив удивление. – Боюсь, вы ошибаетесь, дорогой сэр. Я лишь путник, проходящий через город. Позвольте, а вы кто такой?

– Бред сивой кобылы, – Абнер вырвал кружку из рук Мёрдока и со стуком поставил ее на стойку. Пиво выплеснулось торговцу на руку, когда он склонился к Мёрдоку и произнес, понизив голос: – Мой слуга узнал тебя в тот самый миг, когда ты ступил сюда. Тебе стоило покинуть город, идиот. Я не позволю делать из себя рогоносца. Ты переспал с женой не того человека.

Двое головорезов, пришедшие с Абнером в таверну, захрустели костяшками пальцев и встали за спиной хозяина. Все трое злобно воззрились на Мёрдока.

Честно говоря, это была приятная перемена мест слагаемых.

Коннор не хотел, чтобы его ужин раздавили или скинули с барной стойки, поэтому взял свою кружку, кувшин и тарелку и пересел подальше от линии огня. Он-то тут ни при чем.

Абнер с силой ткнул Мёрдока в грудь.

– Тех, кто меня унижает, ждет показательная казнь.

Шутник в ответ рассмеялся.

– А что, такое случается частенько?

– Что… – Абнер запнулся, и у него вспыхнули щеки от такого оскорбления.

Мёрдок допил остатки пива.

– Ты унижен лишь потому, что даже не способен уговорить жену раздвинуть ноги, а я могу заставить ее кричать, как шлюху.

Доев курицу, Коннор усмехнулся.

Лицо Абнера вспыхнуло, и он изо всех сил толкнул Мёрдока в грудь. Весельчак легко спрыгнул со стула, разумно использовав эту возможность, чтобы увеличить расстояние между ними. Он стал пятиться в сторону двери, ни на миг не сводя глаз с троих мужчин, стоявших перед ним.

Таверна взорвалась одобрительными возгласами, а трактирщик проворчал что-то себе под нос, уперев ладони в барную стойку.

Новый день, новая драка в баре.

Монеты переходили из рук в руки, мужчины делали ставки на назревающую стычку, пиво расплескивалось на столы, когда они поднимали кружки, чтобы поприветствовать своих чемпионов.

Абнер кивком указал на Мёрдока, глядя на него неподвижным стальным взглядом.

– Прикончите его, мальчики.

Крики толпы чуть не оглушили Коннора и его чувствительные уши, и он поморщился от ужасно громких голосов, раздававшихся в относительно тесном помещении.

«Ох уж эти плебеи, – пробормотал Призрачный король. – Так примитивны и недоразвиты».

Коннор проигнорировал голос старого духа, увидев, что двое головорезов бросились к Мёрдоку. Темноволосый детина занес руку, чтобы ударить Мёрдока в лицо. Когда мясистый кулак прорезал воздух, Коннор ожидал услышать звучный треск и приглушенные проклятия. Такие огромные мужики обычно получали свое. Дело наверняка закончится сломанными костями и кучей крови.

Мёрдок, однако, поднырнув, избежал удара так легко, словно это был всего лишь танец. Громила потерял равновесие и упал на ближайший столик. Столик заскользил по полу, а от силы падения с него свалилось несколько кружек. Сердитые мужики столкнули здоровяка на пол, и крики толпы стали еще громче.

– Ха, – пробормотал Коннор, допивая остатки пива.

Следующий удар нанес лысый, и Мёрдок вовремя схватил пустой стул, чтобы блокировать удар. Дерево раскололось от мощного кулака мужчины. Мёрдок превратил зазубренный кусок сломанной ножки стула в импровизированное копье. Он проткнул деревяшкой предплечье лысого мужчины до самой кости. Головорез заорал от боли. Широко растопырив пальцы, он уставился на свою руку, из которой торчал кусок дерева.

Мёрдок устроил шикарное шоу. Толпа ревела, а лицо Абнера покраснело еще больше, чем раньше.

Темноволосый головорез пришел в сознание и с кряхтением заставил себя подняться на ноги. Он схватил бутылку с ближайшего стола и, разбив дно, поднял розочку над головой. По руке потек виски – добрая половина бутылки вылилась на пол.

Мужчины за столом заголосили, недовольные тем, что не стало их виски, но детина даже не взглянул в их сторону. Он быстро подобрался к Мёрдоку и замахнулся зазубренной бутылкой, готовясь перерезать сопернику глотку. Мёрдок, поднырнув, ушел от удара и пинком сбил мужчину с ног. Темноволосый головорез повалился на пол, и стены таверны затряслись. Разбитая бутылка закатилась под стол, оказавшись вне досягаемости.

– Прикончите его, идиоты! – указал Абнер на все еще стоящего на ногах Мёрдока, пока оба бандюгана силились подняться. – За что я вам вообще плачу?

Мёрдок, рассмеявшись, стал пробираться к двери. Темноволосый, поднявшись, схватил дебошира за руку. Мёрдок изо всех сил пнул мужчину в бедро в попытке высвободиться, и в воздухе раздался громкий хруст.

Головорез поморщился и согнулся пополам, ослабив хватку, и Мёрдок ударил его коленом в лицо под хор еще более громких возгласов толпы. Хруст кости был еле слышен из-за кричавших зрителей, здоровяк полетел на лопатки. Он больно приземлился на стол, по лицу текла кровь, к голым рукам прилипли куриные объедки. Мёрдок победно поднял руки, широко улыбаясь под восхищенные крики толпы.

Коннор ухмыльнулся. Этот Мёрдок не лыком шит: похоже, он был не прочь насладиться славной дракой.

Когда Мёрдок на мгновение отвлекся, лысый головорез метнулся ему за спину и здоровой рукой обхватил за шею. По другой руке, раненной обломком стула, потекла кровь, оставив на половицах красную дорожку.

Мощный бицепс лысого напрягся, когда он усилил хватку. Мёрдок, хватая ртом воздух, впился ногтями в руку, которая держала его за горло. Он ткнул противника локтем в бок, но с такого угла Мёрдоку не хватило размаха, чтобы нанести серьезный удар.

Вот так запросто расклад поменялся. Весельчак на мгновение отвлекся, и этого оказалось достаточно, чтобы потерять преимущество.

Вопли умолкли, когда темноволосый головорез снова поднялся на ноги. Хотя его нос был повернут под странным углом, а губы были залиты кровью, он ударил Мёрдока кулаком в живот. Мёрдок согнулся пополам от удара. Его лицо покраснело, и он стал хватать ртом воздух. Лысый крепкой хваткой удерживал его на месте.

Стычка подошла к концу.

Абнер ухмыльнулся, откинул полы плаща театральным жестом и вынул кинжал, висевший у него на поясе.

Темноволосый мужчина схватил Мёрдока за волосы и откинул его голову назад, обнажая шею, в то время как по половицам глухо застучали тяжелые шаги Абнера. Зеваки притихли.

Несколько человек подались вперед на стульях, не сводя глаз с Мёрдока. Без сомнений, они задавались вопросом, какой же хитрый выход он найдет из этой безвыходной ситуации.

Закинув последний кусочек картофеля в рот, Коннор оценил ситуацию. На его тарелке остались одни кости, кувшин стоял пустым, но ему было на удивление все равно. Хоть он не наелся, голод больше его не мучал. Как и все остальные, Коннор жаждал увидеть, что же будет дальше.

Теперь Мёрдоку уже было не выпутаться. У него, черт побери, не было ни шанса выжить.

Мёрдок, надо отдать ему должное, смотрел на Абнера со странным спокойствием. Он пытался вырваться из хватки двух амбалов, но не сводил глаз с торговца.

Не дрожал. Не умолял. Не боялся.

Как солдат, терпеливо ждущий своего конца.

Коннор уже видел это выражение лица прежде. Бек Арбор однажды перепутал его с гордыней, но Коннору было виднее.

Как и многие потерянные души в Салдии, этот парень искал смерти.

Абнер поднес кинжал к горлу Мердока.

– Сперва я подвешу тебя на карнизе в спальне, чтобы напомнить моей жене, где ее место. А когда она выучит урок, брошу твое тело свиньям.

– По крайней мере, не пропаду даром. – Мёрдок широко улыбнулся.

Храбр – но немного глуп. Коннор видел, как людям гораздо хуже сходили с рук куда бо́льшие преступления. Стоять в стороне и ничего не делать, когда он мог спасти жизнь этому человеку, было неправильно.

Он простонал. Чертова совесть когда-нибудь сведет его в могилу.

Коннор встал и в считаные секунды добрался до Абнера. Как только лезвие в руках торговца коснулось шеи Мёрдока, Коннор схватил мужчину за руку и легким движением кисти отвел ее назад.

Абнер завопил от боли и ослабил хватку. Кинжал со звоном упал на пол.

– Эй! – закричал посетитель таверны, сидящий неподалеку. – Мы поставили большие деньги на этот бой! Не вмешивайся!

Коннор перевел недовольный взгляд на незнакомца в толпе, и тот тут же умолк. В комнате повис жутковатый холодок. Коннор без слов велел мужчине не открывать рот, и тому хватило ума держать свой чертов язык за зубами.

Абнер поморщился из-за крепкой хватки Коннора.

– Отпусти меня сейчас же, сукин…

Свободной рукой Коннор ударил торговца в лицо. Тот с тяжелым, глухим стуком упал на лопатки.

В последовавшей за этим мертвой тишине, кроме звуков ветра, воющего снаружи, были слышны лишь охи и вздохи Абнера.

Торговец сел, его некогда аккуратную прическу перекосило. Держась за сломанный нос, он, раскрыв рот, уставился на Коннора.

– Ты из ума выжил?

– Может быть. Если ты не дурак, останешься сидеть там, где сидишь.

Мужчина оскалился, но с места не сдвинулся.

– Отпустите его, – обратил Коннор свое внимание на двух головорезов, пригвоздивших Мёрдока к месту. – Сейчас же.

– Отсоси, – темноволосый нахмурился и плюнул на ботинки Коннора, полагая, что тот не посмеет ничего сделать.

Улыбка Мёрдока стала шире.

– Не стоило этого делать.

Движением слишком быстрым, чтобы головорез смог его заметить, Коннор изо всех сил ударил его в челюсть. Из его рта вылетел зуб, амбал рухнул в толпу мужчин, стоявших вдоль стены, попутно повалив их всех на пол своим весом. Он осел наземь, запрокинув голову, а из его носа хлынула свежая струя крови.

Коннор злобно посмотрел на лысого, у которого отвисла челюсть.

– Тебе есть что сказать?

– Нет, сэр.

Мужчина отпустил Мёрдока, поднял свои заляпанные кровью руки, сдаваясь, и сделал несколько осторожных шагов назад.

– Так-то лучше, – Мёрдок стряхнул пыль с плеча. – Прояви к нам хоть немного уважения, черт побери.

– Молчи, – велел Коннор.

– Ага, – Мёрдок почесал в затылке, изо всех сил стараясь смотреть куда угодно, но только не на Коннора. – Закрываю рот.

Коннор подумывал оставить несколько монет, чтобы покрыть ущерб, нанесенный им таверне, но трактирщик и так уже обсчитал его. На его взгляд, они были в расчете.

– Пошли, – жестом велел он Мёрдоку следовать за ним, пробираясь мимо мужчин, скучившихся у двери, и вылетел из таверны. Услышав глухой стук шагов Мёрдока, идущего следом, Коннор, не оборачиваясь, пошел вперед, чтобы избежать косых взглядов тех, кто остался в таверне.

Вот тебе и ушел из города незамеченным.

Когда они вышли в прохладную весеннюю ночь, налетел порыв холодного ветра. Дверь таверны захлопнулась, и вскоре после этого снова ожили приглушенные разговоры.

Жители этого города начнут болтать. Коннор должен уйти, прежде чем шериф пронюхает об этом небольшом происшествии и начнет понимать, что к чему.

Мёрдок прочистил горло и, почесав ухо, оглядел улицу.

– Ты оказал мне любезность.

– Нет, я оказал тебе услугу, – Коннор скрестил руки на груди, сурово посмотрев на дебошира сверху вниз. Ему в голову внезапно пришла идея. – И теперь тебе предстоит сделать то же самое в ответ.

– Договорились, только понежнее, – сказал Мёрдок, подняв руки. – Это мой первый раз с мужиком.

– Ты совершеннейший идиот. – Коннор широко улыбнулся и покачал головой, не в силах сдержать смех.

– С таким-то красавчиком? – пожал плечами Мёрдок. – Мужики не в моем вкусе, но я готов попробовать.

– Брось языком чесать, – и Коннор снова жестом велел шутнику следовать за ним, стремясь уйти подальше от таверны. – В лесу к северу от города живет колдунья, и мне нужна от нее информация. Мы поговорим с ней, и… хотя, знаешь, нет. Я поговорю с ней, а ты будешь молчать, – добавил он, искоса бросив на Мёрдока суровый взгляд. – Ты идешь со мной, чтобы убедиться, что она не попробует что-нибудь предпринять. Как только я получу нужную информацию, ты свободен. Услуга за услугу.

– Я предпочитаю, чтобы мне платили монетой, – Мёрдок указал на мешочек, висевший на поясе Коннора, когда они вошли в тускло освещенный переулок. Коннор кивнул в направлении таверны.

– Если не устраивает мое предложение, всегда можешь попытать удачи с теми тремя.

– А вообще, я передумал, – Мёрдок потер руки и подул в кулак, чтобы согреться. – Хорошенько все обдумав, я решил принять твое щедрое предложение неоплачиваемой работы. Не будем задерживаться?

– Молодец. Уходим. Вещи при тебе?

– Они мне не нужны. Все, что мне нужно, – в ножнах и здесь, – Мёрдок похлопал по огромным карманам брюк, отчего тишину ночи нарушил звон цепей. Это казалось ему плохой идеей, но Коннор решил держать язык за зубами.

– Как знаешь.

Они шли по переулку в тишине, и, когда скользнули на другую улицу, Коннор не сводил глаз с редких компаний мужчин, бродивших по некогда суетливому городу. Уличные фонари отбрасывали оранжевый свет на мощеную дорогу, а в воздухе витали пахучие нотки зелья, горящего вдоль городских стен.

Сегодня по крайней мере не придется иметь дело с моровыми волками – лишь с некромантом, которая может попытаться убить его. А может и не попытаться.

– Один вопрос, – Мёрдок поднял палец вверх, положив вторую руку на рукоять меча.

– Какой?

– Почему ты спас мою задницу?

– Ты неплохой боец, – пожав плечами, признался Коннор. – Я решил, что смогу вынудить тебя оказать мне услугу.

Это была не совсем правда, но незнакомцу необязательно было знать о его добросердечии.

– Справедливо, – сказал Мёрдок. – Я узнаю твое имя в процессе этой авантюры?

– Коннор, – сказал он, стараясь не повышать голос на случай, если кто-то из проходящих пытался их подслушать.

– Очаровательно.

– У меня есть к тебе вопрос, Мёрдок.

Мужчина с любопытством приподнял бровь.

– Слушаю.

– Ты ищешь смерти?

Они шагали по улицам мимо темных домов, в окнах которых лишь изредка то тут, то там горел свет. Мёрдок ухмыльнулся.

– Возможно.

## Глава 29. Куинн


Девять дней из выделенных Куинн прошли впустую. У нее остался всего двадцать один на то, чтобы найти цареубийцу.

В небесах висели луны-близнецы, отбрасывая мягкий свет, холодным блеском отражавшийся от темного плаща Куинн. Порывистый ветер трепал волосы. Неестественный ураган сотрясал южный лес, по листве шла рябь, словно волны изумрудного океана. Куинн не сводила глаз с земли. Блейз мерно взмахивал крыльями, неся ее сквозь ночь, наездница приникла к его шее.

Они были совсем недалеко от Брэдфорда. Куинн отчаянно нуждалась в удаче. В зацепке. В намеке. Черт побери, на данном этапе она готова была даже проверять слухи, если наткнется на них.

Люди к югу от Бреши не слышали о загадочном цареубийце и не видели никого похожего на человека с наброска, который дал ей отец. Казалось, что этот человек просто-напросто исчез в Древнем лесу.

– Это невозможно, – пробормотала девушка, и ее голос практически сразу же утонул в завываниях ветра.

Куинн нахмурилась и провела пальцами по мягкому меху на шее вужела, затерявшись в собственных мыслях. Быть может, Отмунд допустил ошибку в наброске? Или, возможно, она проглядела что-то на лугу у руин старого собора?

Или, вероятно, один из проклятых моровых волков съел важную зацепку.

Вокруг раздался леденящий душу вой этих чертовых волков, мчавшихся по лесу, глухой и далекий. Какое бы сильное искушение вернуться к собору она ни испытывала, после наступления темноты Куинн рисковала столкнуться с одним из этих проклятых зверюг. В прошлый раз ее визит был продиктован необходимостью – был шанс наткнуться на самого цареубийцу, если действовать достаточно быстро. Теперь же риск не стоил потенциальной выгоды.

Линдоу оказался кошмарной пустой тратой времени.

Брешь располагалась на полпути между Брэдфордом и Уимборном, и Старлинг имела равные шансы обнаружить цареубийцу в любом из этих городов. В Уимборне она не нашла ни единой зацепки, а потому оставалось лишь надеяться, что люди к северу от Бреши смогут направить ее по следу.

На горизонте виднелись зеленые костры Брэдфорда, горящие вдоль огромных городских стен. Куинн выпрямилась в седле, почувствовав в воздухе успокаивающий запах трав, державших моровых волков на расстоянии.

Хотя бы временно.

Куинн потянулась, чтобы избавиться от боли в затекшей от долгого сидения спине. В глубине души она мечтала о сытном ужине и мягкой постели, но знала, что не стоит рассчитывать на отдых, пока не разберется со всей этой суматохой вокруг цареубийцы.

К тому же всякий раз, когда Куинн появлялась в подобном городе без чар Маскировки, скрывавших ее огненно-рыжие волосы, народ устраивал празднование в ее честь или как минимум встречал с благоговейным страхом. В городах относились с уважением ко всем Световидцам, но Старлинги получали гораздо больше, чем просто обожание.

Зандер, конечно же, упивался этим. Улыбался. Махал. Пожимал руки. Смеялся и притворялся озабоченным трудностями горожан, в чем бы они ни состояли. Он обожал подобную торжественность. Славу.

Куинн всегда считала, что помпезность и празднества лишь мешают ее работе.

Но следуя по ведущей к закрытым вратам дороге, петлявшей через лес и ряд открытых полей, она пришла к другой мысли.

Может, создать шумиху было бы как раз кстати. В этом преследовании маскировка и сплетни в тавернах ни к чему ее не привели, так, быть может, пришло время использовать помпезность и всю эту чушь в свою пользу, чтобы наконец добыть столь необходимую информацию.

Дважды тихонько пришпорив Блейза, Куинн отдала ему молчаливый приказ снижаться. Он тут же стал спускаться на пустую часть дороги за закрытыми вратами. Они приближались к земле; уличные фонари теплым светом освещали мощеную улицу. Защищенные стеклянными колпаками огоньки в каждом фонаре лишь слегка дрожали, несмотря на яростный волшебный ветер, ревущий вокруг.

Страж, стоявший на воротах, задрал голову и, раскрыв рот, наблюдал за полетом Блейза, уже не так крепко сжимая в руках копье.

Блейз без труда приземлился на мощеную улицу. Темная дорога была пуста, если не считать трех мужчин в капюшонах, стоявших у ближайшей двери. Она была открыта, и из нее лились застольные песни, звон стаканов вторил топоту ног о половицы. Эти трое сбились в кружок, сунув руки подмышки, чтобы согреться холодной ночью, и напряженно наблюдали за Куинн. Вужел был знаком с протоколом, ему немного не терпелось покрасоваться, и он расправил крылья, вышагивая по центру города. Куинн подавила вздох стыда от его тщеславия, но решила не отчитывать скакуна.

– Горожане Брэдфорда! – прокричала она в тишине ночи, изо всех сил стараясь не выдать голосом скуку. Как же часто она слышала эти слова от отца во время посещений небольших городков. – Я прибыла вам на помощь!

Занавески на окнах домов на главной улице отдернулись. Заскрипели открываемые двери. Мужчины и женщины высыпали на мощеные тротуары, а дети выглядывали из окон верхних этажей. По улице прокатилось тихое бормотание, собиралась толпа.

В считаные минуты четыре дюжины человек вышли из домов и собрались вокруг них с Блейзом. Люди в толпе кивали, не сводя с Куинн глаз, и, раскрыв рот, дивились этой сцене.

Вужелу.

Старлинг с волосами цвета огня и пламени.

Воительнице из Оукенглена.

Некоторые считали ее и таких, как она, благословением, но большинство принимало за дурной знак, сулящий скорую беду. Световидцы прибывали туда, где в них нуждались, чтобы устранить смертоносных существ, пожирающих людей по ночам. Многие из тех, кто собрался вокруг, должно быть, задавались вопросом, какие такие жуткие вещи заставили Световидицу явиться в их город.

Куинн уже давно привыкла к тому, что они с Блейзом приковывали к себе взгляды. Привыкла к тому, что люди просили об услугах и помощи. Привыкла к тому, что все прекрасно знали, кто она такая. Что она такое.

Старлинг.

Во всем мире об одном только ее имени слагали легенды.

Вся эта шумиха лишь доказывала, как сильно отличалась она ото всех остальных.

Как одинока была.

Куинн стиснула зубы и задрала подбородок, желая быстрее разделаться с этим.

– Старлинг! – выкрикнул кто-то.

– Что случилось? – спросил другой человек. – Моровые волки снова завыли, да? Костры не помогают; я так и знал, что рано или поздно…

– Мы в безопасности? – выкрикнула женщина из толпы, протянув руку к Куинн и от страха широко распахнув зеленые глаза.

– Славные жители Брэдфорда, – произнесла Куинн. Ее голос пронесся по темным улицам. Девушка потрепала Блейза по шее, чтобы он перестал бродить с важным видом.

Вужел остановился на полпути, не опуская подбородка, глядя прямо перед собой и навострив уши, несмотря на растущую толпу. Идеальный скакун, с удовольствием проводящий церемонию, участвовать в которой она так редко ему позволяла.

– В этих лесах существует опасность, это верно, – признала девушка, по большей части – чтобы разжечь огонь сплетен и наконец получить зацепку. – Я здесь по заданию от Люнстоуна, чтобы обнаружить преступника, который, как докладывают, скрылся в вашем славном городе.

Пальцем в небо, конечно. Но если люди подумают, что среди них бродит преступник, они с большим рвением будут приглядываться к новичкам. Это сработало бы в пользу Куинн, она уже отчаялась обнаружить след.

– Преступник, да? – фыркнула женщина из толпы. Шаль, которой она покрывала голову, соскользнула, обнажив седые волосы. – Проверьте бары, миледи! Там полно преступников. Муженька моего тоже заберите!

По собравшейся толпе пробежала волна смеха, и Куинн пришлось призвать все свое терпение, чтобы не закатить глаза от раздражения.

Она преследовала цареубийцу, а они там шутки шутили.

– Кто-нибудь из вас видел этого человека? – она вынула из кармана набросок и показала людям. В тусклом свете огня уличных фонарей видавший виды пергамент казался еще более измятым и изорванным. – Кто-нибудь из вас в последние дни слышал о необычных происшествиях или становился свидетелем незаконной некромантии?

Смех утих. В напряженной тишине, которая повисла в воздухе, Куинн оглядела лицо каждого человека в толпе. Большинство мужчин и женщин опустили глаза вниз, а несколько человек, державшихся в стороне, исчезли в тенях между зданиями.

Ага.

Похоже, этот славный народец был не таким славным, каким его считала корона.

– Я его видел, – сказал кто-то из собравшейся толпы.

Несколько человек охнуло, и все повернули головы в сторону мужчины, прислонившегося к ближайшему зданию. Он жевал травинку, прищурив орехового цвета глаза. Большая часть его тела была скрыта темным плащом, а лицо обрамляли спутанные светлые волосы цвета старой соломы. Он выплюнул травинку и посмотрел на Куинн, но не стал рассказывать подробнее.

– Где вы его видели? – спросила Куинн.

– Боюсь, моя память уже не так хороша, как прежде, – пробормотал мужчина, уголки его губ изогнулись в ухмылку. – Авось прекрасная леди Старлинг подкинет монетку, чтобы подстегнуть ее?

Куинн поджала губы, по ее телу пробежала волна нетерпения. Световидица и раньше имела дело с подобными идиотами.

– Я не стану платить за то, что вы должны рассказать мне по доброй воле.

– Что вы тогда предложите?

Вот идиот.

Она вынула Аврору из ножен на поясе и взмахом кисти призвала сверкающее пламя, которым загорелся зачарованный меч. Мужчина вздрогнул, когда теплое сияние огненного меча осветило его лицо.

– Я предложу вам мою вечную благодарность, – сухо произнесла Куинн.

Окружавшая ее толпа охнула. Девушка подняла горящий меч над их головами, и несколько дюжин горожан тут же отшатнулись от нее. Сглотнув и ссутулясь, незнакомец переводил взгляд с нее на меч и обратно.

– Так что вы говорили? – напомнила ему Куинн.

Он облизнул губы и указал вверх по улице, на север.

– Лавка зелий. Я видел, как на закате туда вошел похожий человек, и поговаривают, там случилось ограбление. Последнее, что я слышал: шериф сейчас допрашивает старика, владельца лавки.

Вопреки здравому смыслу сердце Куинн пропустило удар, наполняясь надеждой. Неделю о цареубийце не было новостей, и она боялась верить, что действительно его нашла.

По этому следу стоит идти хотя бы просто на всякий случай.

– Благодарю за то, что предоставили столь ценную информацию.

Еще раз взмахнув запястьем, она убрала пламя с Авроры. Огоньки с шипением растворились в ночи, и наездница пришпорила Блейза, отдавая ему приказ продолжать преследование.

К ее облегчению, толпа не пошла за ней. У этих людей были темные секреты, и Куинн подозревала, что это как-то связано с некромантией.

Или, быть может, с самим цареубийцей.

## Глава 30. Куинн


Благодаря усилителям Куинн легко различала темные таблички, висевшие над каждой дверью на главной улице, и наконец заметила знакомый рисунок пузырька. Задернутые на всех четырех главных окнах портьеры скрывали то, что происходило внутри. Если шериф действительно уже был там, ее цель, возможно, уже закована в кандалы.

Впрочем, вряд ли шериф представлял опасность для того, кто убил короля, но мечтать не вредно.

Куинн спешилась. Беззвучно приземлившись на мощеную дорогу, она снова обнажила меч и подошла к двери лавки. Ручка свободно болталась в деревянном гнезде, к которому должна была быть крепко привинчена, и дверь была слегка приоткрыта.

Из глотки Блейза вырвалось тихое рычание, а мех на шее встал дыбом. Кожа вокруг носа сморщилась, когда он оскалился, сердито глядя на входную дверь лавки.

Он чувствовал запах драки.

– Охраняй, – велела Куинн.

Вужел кивнул и повернулся мордой к дороге, прижав уши к голове и всматриваясь в тени. Если он будет у входа, никто не войдет и не выйдет без ее ведома.

Куинн открыла дверь, раздалось тихое звяканье колокольчика. Девушка по привычке оглядела полки. Резкий запах специй и трав ударил ей в нос. Световидица стала перебирать ароматы в поисках полезной информации.

Вяленое мясо и запах меха – и то и другое полезно в варке зелий. Сухие цветы – более слабый реагент, чем свежие. Немного розмарина и лаванды, которые были обыкновенными травами. Запахи обычные для этой глуши, где свежие и мощные реагенты встречались редко и в ничтожно малом количестве.

Затем до нее донесся ржавый запах крови, и Куинн сморщила носик, когда в него ударила вонь. Металлическое амбре заглушало практически все ароматы, витавшие в воздухе, и она оглядела освещенную свечами лавку в поисках его источника. Взгляд привлекла темно-красная лужица возле стоявшего неподалеку книжного шкафа, хотя возле него не было трупа.

Что-то здесь точно произошло. Сквозь облако крови и бесполезных реагентов до Куинн донесся другой аромат. Чудесное благоухание напомнило ей о лете и солнечном свете с ноткой небес и вереска.

Ни с чем не сравнимый запах кровавой красотки.

Ее сердце пропустило удар при мысли о том, что зельевар на южной дороге обладал чем-то столь редким. Не оставляя подозрений, она крепче сжала рукоять меча.

– Какого черта? – рявкнул кто-то из задней части лавки. Сапоги застучали по половицам. – Лавка закрыта, и вам не следует…

Из-за угла вышел мужчина. Как только его взгляд упал на Куинн, его темные брови поползли вверх. Он замер, не отпуская рукоять меча, удивленно моргая. Локон темных волос упал ему на глаза. В тусклом свете лавки на его груди поблескивал золотой значок: пятиконечная звезда представителя закона.

– Шериф, – кивком поприветствовала его Куинн и вложила меч в ножны из уважения.

– Миледи, – он поклонился, смаргивая оцепенение и приходя в чувство. – Шериф Ньюборн, к вашим услугам. Чему наш славный городок обязан таким удовольствием?

– Я преследую преступника из столицы, – она снова выудила из кармана портрет цареубийцы. – Мне сообщили, что сегодня на закате он был в этой лавке.

– Вы, Старлинги, как всегда, вовремя, – шериф почесал подбородок, изучая набросок. – Я не видел этого мужчину среди тел, но зельевар сегодня насмотрелся достаточно ужасов. Возможно, он сумеет опознать этого человека.

– Отведите меня к нему, – велела Куинн.

– Да, разумеется, – шериф жестом пригласил ее следовать за ним и завернул за угол.

Куинн пошла следом и, проходя мимо затянутой плющом книжной полки, оглядела ее в поисках зацепок. Несколько зарубок на дереве свидетельствовали о том, что здесь была драка на мечах. Вдоль половиц тоже собралась кровь, красные речушки текли по бороздам в полу. Почти все пространство было усеяно осколками стекла, поблескивавшего в свете огня, а остатки разбитой витрины кучей лежали в задней части лавки.

Спиной к двери стоял старик. Он смотрел сверху вниз на разбитую витрину и, почесывая лысую голову, оценивал ущерб.

– Кто приходил, Роджер?

– Я вас представлю, – указал шериф на Куинн, когда она к ним присоединилась. – Тик Уильямс, познакомься с леди Старлинг.

Лысый мужчина замер на месте. Его взгляд метнулся к Куинн, а челюсть отвисла от шока.

– Норны меня подери, это и вправду Старлинг.

Куинн раздраженно стиснула зубы, борясь с желанием сказать что-нибудь, чем могла бы заслужить устный выговор от отца.

– Не могли бы мы сосредоточиться, джентльмены? Дело не терпит отлагательств.

– Да, разумеется, – прочистил горло старик. Он задержал взгляд на ее волосах, после чего указал на пол. – Меня чуть не обокрали, миледи. Им нужно было золото и зачарованная руда, и во всем этом хаосе я чуть было не потерял бутон кровавой красотки.

Каким бы искушением для нее ни было упоминание редкого реагента, Куинн заставила себя сосредоточиться. Она указала на рисунок в руках шерифа.

– Вы видели этого мужчину?

– А? – взгляд Тика переметнулся от Куинн к пергаменту. – О да, я видел его, миледи.

Куинн напряглась всем телом. Она инстинктивно положила руку на меч и сделала еще шаг в сторону мастера зельеварения, почти не желая верить ему.

– Этот человек пытался ограбить вас, верно? Это означает, что он работает не один. Кто был с ним? Что они попытались украсть?

– Я… э-э, – старик запнулся и, заламывая руки, осторожно отступил на шаг назад. – Полагаю, вы неправильно меня поняли, миледи. Он меня не грабил. Он спас меня. Тень, так мы его зовем. Человек, обладающий магией, судя по тому, что он сотворил с мечами этих людей. Ничего подобного я никогда не видел…

– Стойте, – Куинн скрестила руки на груди, убежденная в том, что неправильно его расслышала. – Вы утверждаете, что он спас вас от бандитов?

Зельевар кивнул и указал на портрет.

– Если бы не он, я был бы уже мертв.

– Почему вы преследуете его, леди Старлинг? – спросил шериф. – После такого подвига меня несколько смущает, что Люнстоун желает заключить его под стражу. Что натворил этот человек?

Куинн не ответила. Она не могла – пока во всем не разберется.

Мысли разбегались, и она, повернувшись спиной к мужчинам, оглядела завалы в лавке зельевара. Пол был покрыт пятнами крови. На половицах лежали две половинки разрубленного меча; ровная линия посреди стального клинка неоспоримо указывала на то, что магия дала Тени преимущество в дуэли.

То, что он спас этого человека, было совершенно бессмысленно. Он же убийца. Преступник, оставивший труп короля гнить на лугу.

– Шериф, мы должны немедленно найти этого человека, – Куинн постукивала пальцем по подбородку, даже не потрудившись взглянуть на мужчину, когда отдавала приказ. – Отправляйтесь. Соберите людей и направьте меня по следу. Докладывайте мне любую информацию о том, куда он мог деться и чего он может хотеть.

Какое-то время оба мужчины молчали. Шерифы редко слушались чужих приказов, в особенности женских, но он не посмел бы ослушаться.

Когда в город входили Старлинги, они вершили закон.

– Есть, миледи, – наконец произнес шериф. Он протопал мимо, половицы задрожали от его тяжелых шагов.

Куинн дважды свистнула, резко и коротко: знак, чтобы Блейз не убивал мужчину, когда тот выйдет.

Несколько мгновений спустя раздался звон колокольчика: шериф вышел на улицу. Прежде чем дверь закрылась, послышался приглушенный удивленный возглас.

Прекрасно. Теперь она могла побыть наедине с мастером зельеварения и получить шанс добиться от него правды.

– Кровавая красотка – довольно редкий ингредиент, – произнесла Куинн, все еще стоя к старику спиной. – Должно быть, вы важный человек, раз в ваши руки попал свежий бутон.

– Это настоящая честь для меня, – проговорил Тик, и она почти ощутила мечтательную улыбку в его словах.

Куинн оглянулась через плечо и обнаружила, что он пялится в открытую дверь, ведущую в заднюю комнату, с робкой улыбкой на лице. Должно быть, он держал цветок там. Зельевар смотрел так, как любящий отец смотрит на спящее дитя.

– Даже те, кому хватает денег приобрести его, не всегда могут его найти, – продолжила Световидица, подготавливая ловушку для зельевара. – Как вам это удалось?

– Когда пробудешь в торговле так же долго, как я, милая, заводишь полезные знакомства, – улыбнулся старик, переводя взгляд на нее. Мгновение спустя он, похоже, вспомнил, с кем разговаривает, и улыбка сошла с его лица. – То есть миледи. Не… э-э… я хотел сказать…

– Должно быть, приятно иметь подобные знакомства, – перебила его она. Мышеловка захлопнулась.

Он прочистил горло и почесал шею, пряча взгляд.

– Конечно, я уверен, что и у вас есть друзья, которые…

– Это, однако, кажется странным, – сказала Куинн. Она ступала по половицам бесшумно – усилители заглушали ее шаги. Старлинг приближалась к добыче. – Продавать такое здесь, в Древнем лесу, довольно рискованно. Если цветок украдут, вы можете разориться. И кому вообще его продать? Кто мог бы позволить себе такой мощный реагент, да еще так далеко к югу от крупных городов?

Зельевар сглотнул и, глядя на девушку широко распахнутыми глазами, стал ждать, когда на его шею опустится топор.

Куинн сократила расстояние между ними и, прищурившись, почти коснулась своим носом его.

– Давайте сэкономим время нам обоим, мистер Уильямс. Мы оба знаем, что у вас нет законного покупателя для этого цветка. С вашей стороны было глупо бравировать этим средь бела дня. Позвольте догадаться: вы посчитали, что это увеличит ваше влияние в городе. Я права?

Он замешкался, не сумев составить членораздельное предложение, и опустил взгляд.

Виновен.

– Впрочем, это не только увеличило ваше влияние, – продолжила она, складывая цепочку событий, которые привели к столь вопиющему ограблению. – Жадность и гордыня взяли над вами верх. Вы выставляли бутон напоказ, и это сделало вас мишенью. А теперь расскажите мне, кто ваш покупатель.

Честно говоря, ей было все равно, кто покупатель. Но ей нужна была правда, и чтобы добраться до нее, сперва нужно было найти рычаг давления.

– Миледи, умоляю вас, – он сложил ладони в молитвенном жесте и посмотрел на нее снизу вверх. – Прошу. Прошу, не делайте этого.

– С чего вы взяли, что мольбы помогут, когда вы имеете дело со Старлингами, мистер Уильямс?

Он, раскрыв рот, смотрел на нее расширившимися от страха глазами.

– Наверняка есть что-то, что вам нужно? Что-нибудь?

Обычно, когда кто-то пытался подкупить Куинн, она била этого человека в живот. Сегодня, однако, ей нужно было подчинить себе этого человека. И она наконец нашла рычаг давления.

– Есть один способ – единственный способ – заставить меня перестать искать вашего покупателя, – Куинн сложила руки за спиной, как часто делал ее отец во время допросов. – Расскажите абсолютно все, что мне нужно знать о джентльмене, который, предположительно, вас спас. Чем бы он вам ни угрожал, вы обязаны рассказать мне чистую правду. Вам ясно?

Широко распахнув глаза и напрягшись от страха, старик лишь кивнул.

– Хорошо, – сказала она. – Расскажите, что вы ему дали, перед тем как он ушел. Вы знаете его лично? Вы наняли его для защиты?

– Нет! Нет, миледи, клянусь самими Норнами, – зельевар поднял руки, его дыхание стало быстрее. – Он вошел в лавку сразу за бандитами, после того как они заперли меня здесь и попытались заставить отдать им бутон и золото. Я заплатил ему после их смерти, но только в качестве благодарности, я не собирался…

– Сколько? – перебила его Куинн.

– Пятьдесят монет золотом, полагаю, – старик потер руки, его взгляд затуманился, когда он попытался вспомнить. – Может, семьдесят? Я все еще был в панике: оказаться на волоске от смерти…

– Он заставил вас ему заплатить, верно?

– Нет, миледи, нет, – замотал головой Тик. – Это я предложил ему заплатить, когда он убил первого бандита. Видите ли, я был в отчаянии. Клянусь вам, я и понятия не имел, что он преступник.

Куинн нахмурилась, все еще ничего не понимая. Цареубийца вошел в лавку, не зная, что ему заплатят. Либо он сам намеревался ограбить зельевара, либо и впрямь совершил подвиг.

Разумеется, если бы он хотел украсть бутон, то ничто не мешало ему сделать это. Судя же по насыщенному аромату, бутон не покидал здания.

Странно.

– Сколько кровавых красоток у вас было, когда он вошел? – спросила она, пытаясь уличить его во лжи.

– Сколько? – несмотря на всю серьезность ситуации, в которой он находился, зельевар удивленно усмехнулся. – Даже одну достать довольно сложно, леди Старлинг. Представить не могу, как бы я смог раздобыть больше.

– Тогда что еще вы дали ему, помимо денег?

– Я хотел дать ему зелья, – старик обвел рукой разрушенную лавку. – Если бы сумел найти то, что уцелело. Когда я вернулся, его уже не было.

– Не было? – скрестив руки на груди, Световидица зашагала среди разрухи. – Вы слышали, как он ушел?

– Ни звука не слышал. Должно быть, он вышел через заднее окно или вовсе растворился в воздухе.

Куинн подавила желание закатить глаза, слушая эту мелодраму.

– Где он сейчас?

– Он исчез, миледи, клянусь вам! – Уильямс сделал осторожный шаг назад и налетел на полку позади, отчего расставленные на ней пузырьки с зельями зашатались. – Я пошел в переднюю часть лавки, чтобы найти для него несколько приличных зелий в качестве благодарности, а когда вернулся, его не было. Колокольчик не звенел, я не видел, как он ушел. Он просто исчез.

Куинн сжала переносицу и изучила комнату в поисках выхода. Каким бы умелым ни был цареубийца, даже он не мог просто исчезнуть.

Где-то же он должен быть.

Она замерла, стоя спиной к зельевару, и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Если вы мне лжете…

– Вовсе нет, миледи, – дрожащим голосом перебил ее зельевар.

Куинн свирепо посмотрела на него, оглянувшись через плечо, и обнаружила, что старик смотрит на нее, широко распахнув глаза. Стоя неподвижно и боясь вздохнуть, он разумно держал рот на замке. На этот раз Тик стал молча ждать, когда она закончит свою мысль.

– Тень, как вы его зовете, вовсе не герой, – она сделала несколько осторожных шагов по направлению к зельевару, и он сглотнул, сжавшись под ее свирепым взглядом. – Он преступник, и я хочу, чтобы вы рассказали мне, куда он пошел после вашей беседы.

– Хотел бы я знать, миледи, – издав нервный вздох, зельевар провел рукой по лысой голове.

В опустившейся тишине Куинн просто ждала. Лжец в нависшем безмолвии стал бы беспокойно переминаться с ноги на ногу. Лжец прятал бы от нее взгляд.

Мастер зельеварения же просто смотрел на нее и ждал, словно был в ужасе от того, что она могла бы сделать дальше.

Она почесала шею, чтобы ослабить напряжение в теле; чем дольше это тянулось, тем сильнее снедало ее утомление от преследования.

– Прекрасно.

Он издал медленный облегченный вздох, но Куинн уже не обратила на него внимания. Всего несколько часов назад ее мишень была в этой самой лавке. Кровь, разрушения, сломанные мечи – она была близка к его поимке.

Так близка.

– Благодарю за предоставленную информацию, – сказала Световидица, стоя спиной к старику и оглядывая лавку. – Она оказалась очень…

Снаружи взревел Блейз. Рык прорезал пространство – предупреждение, что кто-то пытался войти.

Скорее всего, это был шериф.

Куинн дважды свистнула, подав сигнал, что посетителю можно войти. На лестнице раздался топот и звон маленького колокольчика. Из-за книжной полки, увитой плющом, снова вышел шериф. Куинн оглядела его. Грудь мужчины вздымалась от того, что он не мог перевести дыхание.

– Что случилось, шериф?

– Его видели на севере, – прохрипел шериф.

Ее сердце с надеждой подпрыгнуло. Она едва была способна сохранять спокойствие и начала щелкать костяшками, в нетерпении ожидая, когда мужчина переведет дух. Шериф тяжело сглотнул и указал на дверь.

– Местный пьянчужка увидел его с наемником, когда они шли по главной дороге. Похоже, они направлялись в лес к северу от города.

Куинн нахмурилась.

– Это самоубийство. Что там есть такого, что он рискнул бы отправиться в лес ночью?

– Некромант, – произнеся это, шериф с отвращением поморщил нос. – Она переехала сюда несколько лет назад. Я несколько раз пытался выгнать ее из города, миледи. Эта женщина исчезает каждый раз, когда мне удается подобраться к ней.

Некромант.

Здесь, в Брэдфорде.

Куинн потерла виски.

Всё встало на свои места. Робость и виноватые взгляды горожан, когда она упомянула некромантию. Редкий волшебный цветок у черта на куличках.

Старлинг свирепо глянула через плечо на зельевара: ей стало совершенно ясно, кто, должно быть, был его загадочным покупателем. Губа старика дернулась, и, вместо того чтобы посмотреть ей в глаза, он опустил взгляд. Торговля с некромантами была подсудным делом, да и колдунья не стала бы располагаться возле Брэдфорда, если бы не имела клиентуру, которая платила бы ей за незаконные занятия магией.

Пока шериф вытался отдышаться, а ее собственное сердце бешено стучало, Куинн взяла паузу, чтобы обдумать следующий шаг.

Шериф стал пятиться к двери, положив руку на меч.

– Я соберу солдат. В наших рядах маловато людей, но…

– Нет, – перебила его Куинн. – Я пойду одна.

Мужчина оперся о полку, все еще пытаясь перевести дыхание.

– Но миледи, я никак не могу позволить вам в одиночку рисковать жизнью в этих лесах. Ваш отец…

– Мой отец прислал меня, чтобы покончить с этим, – не сводя с него бесцветного свирепого взгляда, Куинн молча велела не сметь мешать ей.

– Миледи, совесть не позволит мне отпустить вас одну.

Куинн чуть не рассмеялась.

– Вы когда-нибудь бились с некромантом, шериф Ньюборн?

– Н-нет, – признал он. – Но несколько раз выслеживал ее, и мне всегда удавалось подобраться близко.

– Потому что она хотела подразнить вас возможностью ареста, находясь вне досягаемости, – подчеркнула Куинн. – Чем более близки вы, по вашему мнению, к ее поимке, тем меньше вероятность, что вы обратитесь к Световидцам, чтобы во всем разобраться, – а именно это вам следовало сделать, шериф, как только она появилась здесь.

Он прочистил горло, хмуро уставившись в пол и злясь на собственную неудачу.

Все салдийские законники носили усилители, помогавшие им поддерживать порядок. От региона к региону они отличались. Куинн сомневалась, что сил Ньюборна хватило бы сразиться с некромантом. Он должен был знать это. Его гордыня поставила под угрозу народ, который он поклялся защищать.

– Я не стану рисковать жизнями ваших людей в бою с некромантом, – Куинн поправила ножны на поясе. – Магия этой женщины, вероятнее всего, превосходит вашу. Вашим людям сегодня нет нужды расставаться с жизнью.

Она протянула руку и кивнула на пергамент, который шериф сжимал в руке. Мужчина покорно вздохнул и, сам не подозревая об истинной ценности рисунка, вернул ей единственное изображение убийцы короля Генри.

Когда король Генри еще был жив, в дальних комнатах Люнстоуна шептались о темных силах, которыми он обладал. Этот его призрак, должно быть, появился благодаря некромантии. Люнстоун не стал добровольно преклоняться перед его властью. Многие славные Световидцы погибли, борясь с Генри, и целая армия людей с усилителями дополнила ту воскресшую кучу костей мертвецов.

Его демон.

Учитывая то, что этот цареубийца отправился за некромантом, Куинн подозревала, что история может вот-вот повториться. Возможно, он убил Генри, чтобы узнать секрет его власти. Или, быть может, просто хотел заиметь собственного призрака.

В чем бы ни была его цель, Салдия не переживет еще одной войны.

Если он уже знает, как создать призрака, Куинн должна помешать ему, прежде чем он найдет некроманта и соберет ингредиенты для наложения чар. Время у нее было, но немного.

Куинн должна была схватить его прежде, чем все это выйдет из-под контроля. Прежде чем погибнут еще люди. Прежде чем из тени этих отвратительных лесов выйдет новый король и распространит свою тьму на весь белый свет.

Если действовать быстро, она сможет покончить с этим раз и навсегда.

Сегодня.

## Глава 31. Коннор


Ночной холод со свистом пронесся мимо, донеся звуки одинокого воя.

Коннор остановился на полпути. В безмолвии ночи раздался шорох гравия под ногами, напоминая скрип гвоздя о деревянную доску. Магнусон навострил уши, силясь определить источник звука, но пронзительный вой прервался. Слишком тихий для огромных легких морового волка. Слишком краткий и немного несмелый. Наверное, одинокий серый волк ищет пару.

До сих пор сегодня в этой части леса не бродил ни один моровой волк.

Слава Норнам.

Когда городские врата тяжело разошлись, Коннор жестом велел Мёрдоку следовать за ним. Бормотание, раздавшееся над ними, спускалось вниз на улицу, слишком тихое и отдаленное, чтобы что-то расслышать. Спутники вышли из городских ворот. Коннор, задрав голову, попытался рассмотреть двух стражей, перегнувшихся через стену. Они, прищурившись, следили за Коннором и Мёрдоком. Острые, как бритвы, кончики копий поблескивали в зеленом свете чаш с огнем, стоявших по обе стороны врат.

Не успев до конца открыться, врата снова стали закрываться. Коннор повернулся боком и проскользнул в щель, едва ли достаточно широкую, чтобы они с Мёрдоком оба могли пройти. Наемник выругался себе под нос, прошмыгнув следом.

– Как грубо, – пробормотал он, бросив на стражей мимолетный сердитый взгляд через плечо.

Грубо или нет, стражи по крайней мере выполнили их просьбу. Коннор издал медленный вздох облегчения и повернулся к солдатам спиной, радуясь, что слухи о стычке в таверне еще не успели расползтись.

Шерифу не понадобится много времени, чтобы догадаться, кто был ответственен за спасение зельевара и драку в таверне. Когда это произойдет, Коннора должен уже и след простыть.

Когда врата с глухим стуком закрылись, стражи вперили тяжелые взгляды в затылок бродяги. Снова раздалось бормотание, и на этот раз он уловил часть разговора.

«…отправились к колдунье?» – спросил первый.

Второй солдат пробормотал что-то, и Коннор расслышал только: «…больные ублюдки».

Он даже не потрудился снова оборачиваться. Как бы обидно ни было, солдат прав.

Со стороны он, должно быть, казался сумасшедшим. Он вел Мёрдока в северную часть леса, окружавшего Брэдфорд, лишая защиты врат, в мир, где правили моровые волки. Даже когда они на время уходили охотиться в другие части леса, остальные хищники, обитавшие там, тоже бродили по ночам, доедая объедки, оставленные зачарованными волками.

Черт побери, может, Коннор и впрямь был не в своем уме.

Дорога, на которой могло бы разойтись ровно пять человек, шла в гору и уводила в лес, прочь от безопасных стен Брэдфорда. Гравий под ногами хрустел. Коннор обходил большую часть камней, чтобы избежать шума, а шаги Мёрдока своим скрежетом и треском нарушали вечернюю тишину.

Когда они наконец добрались до леса, свет одной из лун заслонило облако. В потемневшем небе пушистые белые края засветились серебром.

– Я начинаю сомневаться, – признался Мёрдок.

– Тише, – отчитал его Коннор.

Сомневаться было уже поздно – для них обоих.

Мёрдок производил впечатление человека, который привык ночевать в тавернах и постелях чужих жен. Вряд ли он осознавал, какая им грозит опасность. По ночам эти леса наводняли звери с пустыми желудками и ушами, настроенными на малейшие звуки.

Достаточно было и шумных шагов дебошира. Коннору не нужно было, чтобы он еще и болтал.

Под ногой Мёрдока хрустнула веточка, и Коннор сердито глянул на спутника через плечо. Мужчина кивнул, робко извиняясь, и пожал плечами, как будто это как-то помогло бы против множества существ, рыщущих по лесу, мечтая слопать их заживо.

Стиснув зубы и напрягши плечи, Коннор на мгновение зажмурился, заставляя себя набраться терпения.

Оставалось надеяться, что эта идея ему не аукнется.

«Разумно с твоей стороны привести жертву, – произнес Призрачный король Коннору на ухо. – Полагаю, ты именно поэтому взял с собой этого олуха, верно?»

Хотя Призрачный король даже не появился, Коннор простонал. Когда он прошелся по городу и пообщался с людьми, жизнь почти вошла в привычное русло. Он купил еду и припасы. Побеседовал. Это было настолько нормально, пусть и мимолетно, что парень почти дал себе забыть о том, что с его душой слился призрак.

Почти.

«Он неплохой боец, – продолжил Призрачный король, очевидно не поняв реакцию Коннора. – Однако даже ты должен понять, что он недолго продержится в бою против настоящего воина, обладающего магией. А значит, он бесполезен как слуга и ценен как трофей для некроманта. Эта твоя колдунья найдет его крови применение во множестве зелий».

– Ты там в порядке, капитан? – спросил Мёрдок чуть громче, чем следовало.

Коннор кивнул и приложил палец к губам в тщетной надежде на то, что этот наемник наконец заткнется.

У Коннора не было намерений приносить этого парня в жертву колдунье, что бы там ни сказал дух. Независимо от того, нужна ли была некромантам кровь для зелий или они просто наслаждались человеческими страданиями.

Однако если Мёрдок не закроет свой чертов рот, Коннор с радостью выбьет из него дурь камушком.

«Ты ведь это чувствуешь, да? – продолжил дух спокойно и мрачно, как обычно. – От него воняет ущербностью. Я давненько не чувствовал запах таких, как он. Честно говоря, я вообще считал, что их всех перерезали еще в мои времена. Прямо передо мной стоит человек с аллергией на зачарованную руду, а ты даже не даешь мне насладиться маленьким убийством. Он всего лишь обыкновенный жулик. Он не стоит нашего времени».

Коннор сжал руку в кулак, услышав эти инсинуации. Он выбивал зубы и за меньшее, и ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не ответить. На краткий миг он задался вопросом, получится ли на самом деле выбить призраку зубы вовремя нанесенным ударом благодаря своей связи с мертвецом, но задвинул эту мысль подальше.

Сейчас были проблемы посерьезнее, чем невыносимый старый призрак.

Когда он завел Мёрдока в лес, ветви, склонившиеся над широкой дорогой, заслонили собой свет. Густые кроны погрузили тропу в еще более глубокую тьму. Глаза Коннора тут же к ней привыкли.

Мёрдок, однако, споткнулся. Коннор молниеносно схватил его за воротник, чтобы не дать упасть.

– Спасибо, – прошептал Мёрдок. – Ничего не вижу.

Ровно через сто метров из подлеска высунулся чешуйчатый синий нос. Над гравием промелькнул желтый, как солнце, язык. Из куста высунулась голова: череп существа был размером с сумку Коннора.

Коннор тут же замер и крепко схватил Мёрдока за воротник, пригвоздив его к месту, когда зверь выполз на дорогу. Его тело гипнотизирующе, ритмично виляло из стороны в сторону, сотни когтистых лап цокали о землю. Существо снова лизнуло языком воздух, нащупывая путь в ночи, после чего исчезло в кустах с другой стороны дороги.

– Пожалуй, то, что ты ничего не видишь, – к лучшему, – признался Коннор, вынимая один из парных мечей, висевших на спине.

Схватив одной рукой Мёрдока за рубаху, чтобы вести его по темноте, Коннор продолжил идти по дороге. Итан сказал, что должна быть развилка, и теперь нужно было просто идти, пока они ее не найдут.

– Ты ведь умеешь лазать? – спросил Коннор едва различимым шепотом.

– Да, а что?

Он не ответил. Сейчас не стоило попусту тратить слова и нарушать тишину. Если придут моровые волки, напарники смогут спастись, только забравшись на дерево. Коннор не был в восторге от мысли, что придется затаскивать здорового мужика на дуб, но если понадобится, он это сделает.

В лесу раздалась трель цикад: ночной оркестр играл для тех, у кого было время послушать. Кроны деревьев шелестели. Где-то в глубине леса треснула веточка.

Все еще держа Мёрдока одной рукой, а в другой сжимая меч, Коннор вслушивался в ночь. Вдалеке треснула ветвь, ломаясь под чьим-то весом, и он инстинктивно крепче сжал оружие.

Готовый ударить.

Между деревьями впереди появился просвет. Там от главной дороги отделилась тропинка. Едва ли достаточно широкая, чтобы на ней могли разойтись двое, она была больше похожа на звериную тропу, нежели на пешую дорожку.

Взгляд Магнусона привлекли тонкие линии, вырезанные на дереве у тропы. Зарубка едва ли на тон светлее коры напомнила ему шрам. Кто-то вырубил на дереве грубое изображение пузырька с зельем.

Похоже, они наконец-то нашли нужную развилку.

Коннор шел впереди, все еще ведя Мёрдока по темной дороге. Дорога петляла между деревьев, обходя один ствол за другим.

Деревья слились в одно пятно. Не было никаких опознавательных знаков, и один дуб было невозможно отличить от другого. Минуты шли, и Коннор стал хмуриться от беспокойства. Без лунного света он быстро потерял счет времени.

И при этом тропа не сворачивала. Бесконечная дорожка, петлявшая между деревьев.

Наверное, это была одна из уловок некроманта. Тропа, которая никогда не заканчивалась. Звучит вполне в духе некромантов. Но Коннор недостаточно знал о них и их магии, чтобы говорить наверняка.

Дорожка не кончалась, зато лес стал медленно светлеть. Сперва тонкий, слабый голубой лунный луч засветил холодным светом между деревьями, и лес стал редеть. Мёрдок, когда вернулся свет, тихонько высвободился из хватки Коннора.

Не сводя глаз с леса и не отвлекаясь от того, что они могли в нем обнаружить, Коннор, не раздумывая, отпустил его.

Наконец сквозь просвет в деревьях он увидел, что ландшафт изменился, и заметил иссохшее старое дерево. Тропа вильнула, проходя между двумя толстыми дубами, и вывела их на опушку. Сухое дерево окружала трава высотой по пояс. Они наконец добрались до места.

Мертвое дерево тянуло черные ветви в ночное небо, напоминая след от ожога посреди поля. Ни листьев. Ни ростков. Ни каких-либо признаков жизни. Толстый ствол закручивался вокруг самого себя, словно застывший во времени смерч. Примерно на уровне груди вырезанная вручную выемка служила импровизированной полкой в некогда живом сердце дерева.

Коннор остановился на краю поляны в ожидании потенциальной ловушки. Жизнь в ночном лесу шла своим чередом, не тронутая его подозрениями. Не было никакого движения, кроме колыхания травинок на ветру. Слышно было только пение цикад: их голоса доносил тот же ветерок, что плясал на опушке.

Тишина.

Пришло время выяснить, обладает ли эта колдунья ценной информацией.

Коннор вышел из леса и зашагал по полю к дереву. Окружавшая его трава качалась в такт полуночной мелодии и с каждым шагом склонялась под его сапогами. С травинок сорвались маленькие зеленые светящиеся точки и исчезли в зачарованной ночи, когда Коннор выудил из поясной сумки монетку и положил ее в отверстие в дереве.

– Весело, – потер Мёрдок руки, чтобы согреться. – Мы же не собираемся вызывать демонов, правда?

– Может, и собираемся, – признался Коннор, оглядывая окружавший их лес в поисках некроманта. – Будь готов.

Колдунья в любую секунду могла принять решение, хочет она поговорить с ними или прикончить их.

Каждый их вздох мог стать последним.

– Ну и где же она? – спросил Мёрдок.

– Молчи.

Коннор навострил уши, прислушиваясь к треску ветвей в лесу, к тому, как они гнулись под весом чего-то более тяжелого, чем ветер.

Дебошир, скрестив руки на груди, оглядел опушку.

– Может, она танцует голая в лесу?

– Прекрати болтать.

– Мечтать не вредно, – задержав взгляд на мече Коннора, он обнажил свой в ответ. – Что конкретно тебе нужно от этой колдуньи?

Коннор не ответил. В этом не было нужды. Волосы у него на затылке встали дыбом, и интуиция велела ему быть начеку.

Ее появления оставалось ждать недолго.

По опушке пронесся порыв ветра, яростный и жестокий. В отверстии дерева в лунном свете сверкнул медяк Коннора.

– Пришли меня прикончить, да? – спросила женщина.

Ее голос пронесся по полю, и хотя Коннор осмотрел ветки над их головой, он не смог определить ее местоположение.

– Я пришел, потому что мне нужна информация, – поправил Магнусон. Несмотря на то, что его тело напряглось из-за нависшей угрозы боя, он изо всех сил постарался сохранить голос ровным. – Я хочу заключить сделку.

– Кто вас послал? – спросила она.

В лесу за иссохшим деревом промчался силуэт и тут же растворился в тени.

Либо она двигалась быстрее любого из тех, кого Коннор знал, либо обладала способностью отвлечь внимание и сыграть с его разумом шутку.

Как бы то ни было, ступать надо было с осторожностью.

– Итан Финн, – ответил Коннор. – Он сказал, ты можешь знать…

– Умно, – перебила колдунья. – Найти одного из моих клиентов, которого я уже несколько лет не видела, и заявить, что он прислал вас. Вы пытали его, чтобы добыть информацию обо мне?

– Что? – нахмурился Коннор. – Нет. С чего бы…

– Вы приходите сюда с мечами наперевес, и от вас разит смертью, – рявкнула женщина. – И вам еще хватает наглости лгать мне? Думаете, мне удалось так долго выжить в этих лесах, просто потому что повезло?

– В каком смысле «разит смертью»? – спросил Мёрдок. – Клянусь, капитан, это не от меня. Я на этой неделе уже купался.

– Это не от тебя, – Коннор крепче сжал меч и стал подумывать о том, чтобы призвать черные огненные клинки, невзирая на свидетелей.

«Она чувствует меня, – сказал призрак. – Я впечатлен. Возможно, она стала бы куда более ценным Призрачным клинком, чем ты, плебей».

Коннор нахмурился. Он не позволит так легко себя заменить.

– Я тебя не узнаю, – продолжила колдунья. – Учитывая твой возраст, я бы знала твое лицо, если бы ты был из Незервейла. Значит, они нашли кого-то другого. Одиночку.

Она умолкла, и лесная песня затихла. Ни жужжания насекомых. Ни чириканья птиц. Лишь беспощадный ветер, вьющийся в кронах деревьев.

– Умный ход, признаю, – заявила женщина. – Прийти как потенциальный клиент. Прийти ночью, чтобы никто в городе не смог тебя увидеть. Ты не один, потому что знал, что я заподозрю неладное, если ты будешь болтаться по лесу в одиночку. Так что ты взял с собой лишь одного солдата, чтобы убедиться, что я тебя недооценю.

– Ты ошибаешься, – произнес Коннор, на этот раз жестче. – Я хочу заключить сделку. Я принес чертов плющ и трутовики, чтобы обменять их на…

– Такому, как ты, не стоило приносить на обмен реагенты для простаков, – перебила она. – Ты обладаешь настоящей силой, а значит, можешь предложить что-нибудь посущественнее.

– Капитан, – тихо произнес Мёрдок, изучая пустой лес. – У меня насчет всего этого плохое предчувствие.

– У меня тоже, – признал Коннор. Он сбросил сумку с плеча и положил ее у иссохшего дерева на случай, если ситуация приведет к битве.

Он еще никогда не боролся с некромантом. Если она намекала на силу Призрачного короля, это станет проверкой для его умения владеть мечом и для него самого. Коннор пришел сюда не затем, чтобы погибнуть под старым иссохшим деревом.


Мёрдок


Южный ветер застонал низко и протяжно. Древние дубы склонились под его порывом, их ветви затанцевали под залитыми лунным светом облаками, стволы заныли от силы воздушного потока.

Мёрдок крепче сжал рукоять меча. Он пытался расслышать что-нибудь помимо ветра, но больше ничего не слышал. Ни звука сверчка. Ни чириканья воробья. Ни зверей, шаривших по подлеску в поисках пропитания.

Лесные звери сбежали с этого поля. Простая ведьма не смогла бы их отпугнуть.

За всю его жизнь еще ни одна колдунья так с ним не играла. Незнакомец солгал. Кто бы ни поджидал их в этом лесу, он не продавал обычные зелья и не рисовал усилители.

Сегодня не будет никакой сделки. А вот кровь прольется. Мёрдок чувствовал ее вкус. Словно кислая кожа, хлопьями слетавшая с тела.

Это напомнило ему, как некроманты играют с едой. Монстры из Незервейла не брали пленников.

Что бы ни уготовил для них его новый капитан, будет больно.

Похоже, Норны послали Мёрдоку этого человека в ответ на его мольбы о смерти. Даже странно, что они проявили такую доброту.

Как никогда раньше.

В ночи раздался свист, резкий и неожиданный. Его взгляд метнулся к источнику звука. В тени леса пронесся силуэт, слишком быстро, чтобы разглядеть.

Мёрдок искоса глянул на того, кто привел его сюда. Высокий. Широкоплечий. Мощная грудь. Квадратная челюсть. Телосложение не просто воина – короля. Пожалуй, он мог бы сойти за воина-драконоборца из старых добрых времен, когда Заклинатели создавали грозовые тучи из океанских волн и обрушивали огонь преисподней на головы людей.

Этот Коннор, прищурившись, оглядывал лес изучающим взглядом. Сосредоточен. Уверен в себе. Видит то, чего не видят простые смертные. Мёрдок познакомился в баре с напряженным молчаливым парнишкой. От него не осталось и следа. В лесу Коннор явно чувствовал себя в своей тарелке больше, чем с людьми.

Как странно.

Как только они покинули Брэдфорд, стало ясно, что в этом парне есть какая-то тьма. Она окутывала его туманом, гораздо более густым здесь, под луной, вдали от городских фонарей и ламп.

Мрачная аура, которую излучал Коннор, превосходила эффект от любого усилителя, с которым когда-либо сталкивался Мёрдок. Она превосходила магию смертных. Здесь явно было что-то еще…

Еще более темное.

Как смерть.

Возможно, Мёрдока привели сюда исключительно в качестве жертвы для некроманта. Он уже слыхал о таком раньше. Его предупреждали, что не стоит наниматься к тем, кто ходит в лес по ночам. Каждый год бесчисленное количество наемников пропадало среди деревьев.

Но Мёрдок решил не слушать предостережения. Если сегодняшняя ночь станет для него последней в Салдии, он по крайней мере в последний раз насладится славной битвой и словесной перепалкой. Ему все равно никогда не нравились мрачные драки с хмурыми лицами.

Мёрдок должен был умереть с мечом в руке, размахивая им до последнего вздоха. Так гласили правила. Это был единственный способ получить искупление.

Последний шанс восстановить хоть толику чести, прежде чем предстать перед Норнами.

## Глава 32. Коннор


– Ты пробудил во мне любопытство, – признала женщина из недр черного, хоть глаз выколи, леса, окружавшего Коннора. Южный ветер доносил ее голос одновременно со всех направлений, завихряясь в высокой траве. Коннор так и не смог определить, где она находится.

Угроза в лесу, обладающая силой, наверняка превосходящей всё, с чем он когда-либо сталкивался. Если ему не удастся разрядить напряжение, витавшее в воздухе, все могло закончиться плохо. Колдунья была единственной, кто мог подсказать Коннору, что делать дальше, и он не упустит этот шанс получить ответы.

– Тогда давай поговорим, – прищурился Магнусон, борясь с желанием призвать призрачные клинки. Если он обнажит зачарованное оружие, она наверняка нападет.

– Как заманчиво, – поддразнила его колдунья. – Мне действительно любопытно, но тебе не удастся меня одурачить. В какую бы игру ни играл Незервейл, это закончится сегодня. Не знаю, как ты меня нашел, но я отправлю тебя обратно к ним по кусочкам.

Прежде чем Коннор успел ответить, прохладный воздух пронзил разряд энергии. Он почувствовал его задолго до того, как увидел, словно это была волна, двигавшаяся под поверхностью океана. Тело задвигалось само по себе, прежде чем он осознал, что произошло.

Он схватил Мёрдока и толкнул на землю всего за несколько секунд до того, как через поле пролетел поток льдинок. Их осколки вонзились в дерево с такой силой, что поцарапали кору. Дуб мгновенно заледенел, когда по его поверхности пополз холодок, распространяясь как мороз по стеклу. В ночи раздался пронзительный грохот и треск дерева, и дуб упал, обнажив корни. В воздух взлетели комья земли.

Когда дерево повалилось наземь, ствол его, покрытый толстым слоем льда, разбился на тысячи осколков.

Молниеносная смерть – и то же самое произошло бы с ними, коснись лед их кожи.

– Я был прав, капитан, – проговорил Мёрдок, с отвисшей челюстью глядя на дерево. – С тобой не соскучишься.

– Сосредоточься! – велел Коннор. – Не позволяй льду коснуться тебя!

Ночь сотрясла еще одна волна, и Коннор ушел с ее пути, всего на несколько секунд избежав столкновения. Магический удар пришелся в землю, покрыв ее толстым ледяным покрывалом.

Мёрдок встал, подняв меч и оглядывая лес, чтобы предугадать, откуда колдунья атакует в следующий раз.

Коннор последовал его примеру и тоже вскочил на ноги. Когда он осторожно пятился от ледяного покрывала, медленно расползавшегося по опушке, в тени деревьев возник силуэт – фигура женщины, напоминавшая песочные часы, всего на тон темнее окружавшего ее леса.

Коннор даже не знал, что существует зелье с подобной силой, но зачарованная руда имела обыкновение удивлять.

Не стоило недооценивать светящийся зеленый камень, околдовавший Салдию, – как не стоило недооценивать и людей, оказавшихся достаточно умелыми и умными, чтобы овладеть силой его чар.

С помощью зачарованной руды человек мог обеспечить себе какое угодно будущее. Получить любую власть, какую желал. Усилители и зелья могли обеспечить жизнь мечты, если только хватит денег и воображения. Если изучить множество реагентов, растущих по всей Салдии, единственным ограничением на пути к величию был недостаток воображения и смекалки.

Меньше двух недель назад Коннор бился с десятью лучшими солдатами Оукенглена и преследовал лорда, у которого был кинжал, способный убить бессмертного призрака. И несмотря на все это, он подозревал, что эта женщина наверняка представляла собой бо́льшую опасность, чем все, с чем Коннор сталкивался за всю свою жизнь.

Драка с ней закончится не так, как ему бы того хотелось, а значит, нужно было подойти к вопросу иначе. Пришло время использовать самое сильное оружие.

Разум.

– Я не стану драться с тобой, – воскликнул он. – Я не хочу. Мне нужна информация, и я хорошо заплачу тебе за нее.

– Я и так уже знаю, что ты умен, – ответила она. – Ты не сможешь сыграть на моей жадности. Я не позволю тебе подобраться достаточно близко, чтобы убить меня.

– Ну и тараканы же у нее в башке, – прошептал Мёрдок.

– Я опускаю меч, – произнес Коннор, игнорируя Мёрдока.

Это было рискованно, но просчитано. Если она попытается что-нибудь предпринять, у него в запасе был еще второй серебряный меч и оба магических черных огненных клинка.

Логика и спокойный тон все еще могли спасти их от кровавой битвы, хотя колдунья явно не верила ни единому слову Коннора. По какой-то причине ей хотелось верить, что он явился ее убить.

Если за ней действительно охотились некроманты из Незервейла, пожалуй, ее паранойя была оправдана.

По опушке пронесся злой смешок.

– Я так понимаю, ты опускаешь меч в качестве знака доброй воли?

– Да.

Парень встал, широко разведя руки в стороны и глядя на силуэт между деревьями.

– Это было глупо, – сказала она.

Ночной воздух прорезал еще один разряд энергии, и Коннор, пригнувшись, увернулся от него. Брошенный на землю меч заблестел в лунном свете, когда на него наплыл лед. Удар пришелся в ближайшее дерево, лед поглотил дуб, и тот повалился.

Силуэт на краю леса неуловимо быстро бросился к нему. Женщина вылетела на залитое лунным светом поле. Несмотря на скорость, Коннор сумел на миг разглядеть ее лицо, заблестевшее в лучах света. Темно-красные губы искривились в усмешке, а черные волосы и темное платье развевались за ее спиной.

Женщина двигалась с неестественной скоростью, и Коннор едва успел вовремя встать, чтобы дать ей отпор. Она добралась до него в считаные секунды, и в ее руках блеснул кинжал.

Прекрасно. Если она хочет драки, она ее получит.

Коннор отклонился назад, и клинок блеснул, пронзив воздух. Крутанув оружие в руке, женщина взмахнула им снова, но на этот раз Коннор поймал ее запястье. Его сила превосходила ее. Клинок завис всего в нескольких сантиметрах от его головы.

Магнусон молниеносно выкрутил колдунье руку. Она поморщилась и раскрыла сжатый кулак. Клинок упал на землю и исчез в густой траве у их ног.

Женщина даже не остановилась, чтобы перевести дыхание.

Зарывшись каблуками в землю, колдунья изо всех сил пыталась высвободиться из хватки противника. На миг это вывело его из равновесия, и она воспользовалась моментом, чтобы ударить Коннора в шею слева. Она попала, и парню обожгло горло, когда он на мгновение лишился воздуха. Он ослабил хватку, и она высвободила руку.

Коннор упал на землю и неуловимой подсечкой сбил соперницу с ног. Она упала и, неудачно приземлившись на ладони, издала стон боли. Коннор потянулся к ее руке, пытаясь пригвоздить к месту, чтобы наконец вправить ей мозги, но женщина откатилась в сторону на секунду раньше, чем он успел это сделать.

Она встала на колени перед ним, подняла руку и слегка взмахнула пальцами. Кинжал, лежавший на земле, задрожал, повинуясь ее волшебной воле. Он скользнул по земле и взлетел в воздух, после чего приземлился в ладонь хозяйки.

Ее магия. Связи с Незервейлом. Зачарованный кинжал. Она обладала истинной силой и могла бы помочь Коннору.

Если только удастся убедить ее не убивать его.

Элегантно закружившись на месте, колдунья взмахнула рукой. Атака больше походила на танец, юбки женщины закружились. Она метнула смертоносный кинжал Коннору в лицо. Он пригнулся, и крошечный клинок со свистом пролетел над его головой.

Она призвала кинжал обратно и снова метнула, на этот раз целясь в горло. Парень снова вовремя отклонился назад. Подняв руки к лицу, чтобы защитить голову и шею, он пригнулся. Увернулся один раз, другой, третий. Колдунья заставила его пробежать через все поле, пятясь.

– Присоединяйся, когда пожелаешь, – крикнул он Мёрдоку. Краем глаза Коннор увидел, как наемник споткнулся на краю опушки, но целиком и полностью внимание Коннора было сосредоточено на смертоносном некроманте перед ним.

Как бы она ни пыталась, ей не удавалось его ударить. Ее рубиново-красный оскал с каждым промахом становился все свирепее.

Мёрдок подбежал к ней со спины, очевидно придя в себя после того, как чудом избежал ледяной смерти. Он поднял меч, чтобы нанести женщине удар, но она, похоже, этого даже не замечала, не сводя глаз с Коннора.

Черт.

Если Мёрдок убьет ее, все это будет впустую.

Мужчина взмахнул мечом, выстроив бедра и плечи в одну линию при атаке. Замахнувшись, однако, он перевернул меч плашмя и нацелился колдунье в голову.

Если удар состоится, он ее вырубит. Даже несмотря на то, что она попыталась убить их обоих, Мёрдок не забыл, зачем они здесь.

Отлично.

Пригнувшись, чтобы избежать очередного удара женщины, Коннор благодарно ухмыльнулся. Мёрдок оказался куда лучшим напарником, чем посчитал призрак.

Когда клинок был в паре сантиметров от ее головы, женщина дернула бровями. В последнюю секунду она бросилась на землю. Меч пролетел над ее головой, не причинив вреда.

Мёрдок разочарованно нахмурился, но Коннору было наплевать. Как бы то ни было, дебошир сделал достаточно, чтобы ее отвлечь.

Магнусон резко пнул в бок колдунью, стоявшую на коленях. В обычной ситуации он бы так не поступил. Впрочем, в обычной ситуации женщины не пытались его убить.

Так что в этот раз можно было сделать исключение из правил поведения в обществе дамы.

Коннор не хотел причинять ей боль, черт возьми. Он просто хотел поговорить. Ему нужно было уложить колдунью на лопатки, чтобы удержать на месте достаточно долго для разговора, а это оказалось куда труднее, чем он ожидал.

Она поморщилась, получив удар. Зачарованный кинжал упал на землю. Однако вместо того, чтобы потянуться к нему, она схватила парня за ногу и крутанула. Колдунья вонзила ногти в кожу Коннора, заставив его повалиться на землю.

Женщина забралась на соперника сверху и врезала ему в нос. Коннор, даже не пытаясь увернуться, схватил ее кулак и остановил удар в сантиметре от своего лица. Парень крепко обхватил ее руку своей, и женщина попыталась ударить другой рукой, которую постигла та же участь. Колдунья поморщилась, с кончиков ее пальцев повеяло холодом.

Застонав от усилий, она перекатилась на бок, и Коннор перекатился вместе с ней. Теперь он прижал ее к земле.

Краткое превосходство не продлилось долго.

Она снова перекатилась, и он оказался на лопатках, глядя на нее снизу вверх. Темные волосы женщины каскадом ниспадали ей на плечи. Сцепившись кулаками, Коннор и колдунья боролись в луговой траве. Она не оставляла попыток освободиться.

Коннор стремительно терял терпение.

Он снова перекатил их и поднял руки женщины головой.

– Ты посидишь спокойно, чтобы меня выслушать?

Даже не дав понять, что услышала его, она двинула бедрами и снова уложила врага на лопатки. Оседлав его и навалившись всем весом ему на грудь, женщина выдернула одну руку из его хватки. На этот раз она ударила в шею.

Пока Коннор задыхался, она выхватила второй меч из ножен на его спине и швырнула в ближайшее дерево. Клинок со всей силы вонзился в ствол, рукоятка задрожала от силы броска.

Быстро до рези в глазах некромант встала и ударила Коннора каблуком в живот. Он застонал от боли, а она, откатившись, оказалась вне его досягаемости и поднялась. Грудь ее вздымалась после боя. Коннор заставил себя встать на ноги, жжение в горле медленно утихло, и он стал рассматривать колдунью с плохо сдерживаемой яростью.

Мёрдок напал на женщину, подняв меч, даже при том, что смотрел на нее, с благоговением раскрыв рот. С улыбкой на лице наемник махнул мечом. Клинок прорезал воздух, но колдунья, отшатнувшись назад, избежала удара.

– Должен сказать, вы совершенно прекрасны, – признал дамский угодник, снова замахнувшись.

Меч, широкий и тяжелый, понесся на нее, но в последнюю секунду женщина увернулась. Она дернула пальцами, и воздух за спиной Коннора послал предупредительные мурашки по его позвоночнику.

Усиленные органы чувств еще не подводили его, так что Коннор прислушался к голосу интуиции.

Мёрдок поднял меч, чтобы снова атаковать, но Коннор оттолкнул мужчину в сторону. Они с Мёрдоком покатились по земле. Через несколько секунд кинжал женщины пролетел там, где мгновение назад стоял наемник. Кинжал вновь приземлился прямо в ее ладонь, на краткий миг блеснув в лунном свете. Грациозно закружившись, она запустила его в лицо Мёрдоку.

Весельчак увернулся, и кинжал лишь оцарапал его щеку, вместо того чтобы воткнуться в череп. Кровь закапала на бороду, Мёрдок стал быстро пятиться по примятой траве, не выпуская, однако, меча из рук.

Борется до самого конца.

– Вы, конечно, совершенно не в себе, – признал он, пожав плечами. – Но невероятно прекрасны.

Из недр рукава в руку колдуньи скользнул второй кинжал, так быстро, что казалось, что она достала его из воздуха. Если бы Коннор не стоял так близко, даже не заметил бы, откуда он взялся.

Она переводила оценивающий взгляд с одного из мужчин на другого. Дело явно закончится плохо, если Коннор и дальше пойдет у нее на поводу. Он всего лишь хотел обезоружить колдунью, а она с дьявольским упорством была намерена вонзить эти свои кинжалы в череп им обоим.

Женщина метнула второй кинжал в Мёрдока, когда он попытался встать. Наемник упал на спину, едва успев увернуться, но лезвие все же задело его висок. По лицу потекла кровь, порез был глубок.

– Мы не собираемся тебя убивать, – закричал Коннор. – Но если ты не перестанешь на нас нападать, нам придется это сделать.

– О, отлично! – Мёрдок поднялся на локтях, улыбаясь как идиот. – Раз он не собирается вас убивать, полагаю, вы сегодня свободны?

– Либо ты лжешь, либо ты идиот, – женщина свирепо глянула на Коннора, совершенно игнорируя Мёрдока.

Ее нежные, тонкие пальцы практически засветились в лунных лучах, когда она вытянула их. Ее клинки снова просвистели в воздухе, и Коннор откатился в сторону, когда они пролетели над его головой. Один из них оцарапал его щеку, оставив глубокий порез. Сталь ужалила кожу, и боль прожгла череп.

Как знать, может, они отравлены.

У него не осталось больше сил терпеть эту женщину.

Никаких сил.

– Довольно! – Коннор крутанул запястьями, и над его ладонями стал клубиться черный дым, когда он призвал черные огненные мечи. Зачарованные клинки легли в руки. Крепко сжав рукоятки пальцами, Коннор смерил колдунью взглядом.

Лес затих, когда на черной стали затрещал волшебный огонь. Мёрдок, лежащий в траве, раскрыв рот, смотрел на оружие, совершенно забыв о собственном мече. Колдунья застыла на месте, сжав по кинжалу в каждой руке. Ее темные глаза подозрительно щурились.

– С такими мечами мои зелья тебе ни к чему, – спокойно произнесла она. – То, что в силах сделать я, тебя не удивит. Я понятия не имею, зачем ты здесь, но отказываюсь верить всему, что ты сказал. Тебе нужен раб-некромант? Хочешь, чтобы я провела тебя в Незервейл? Такой, как ты, не остановится на простых вещах, а меня устраивает мой образ жизни. Что бы тебе ни было нужно, от меня ты этого не получишь.

Она метнула оба кинжала. Проклятый металл целил прямо в сердце. Коннор инстинктивно махнул клинками. Благодаря годам тренировки его руками управляла мышечная память.

Черное пламя, ползущее по мечам, затрещало, когда он сбил клинки на землю. Они упали, на них остались вмятины от ударов.

Бой выигран, но не война.

Еще не война.

Женщина стиснула зубы и сжала руки в кулак. От этого движения почва под ногами задрожала. От земли возле колдуньи отделилась лоза, а за ней еще дюжина таких же. В воздух взметнулись комья почвы…

Лед. Земля. Зачарованные клинки.

Она ни перед чем не остановится.

Деньги не помогли. Увещевания тоже. Даже черные огненные клинки задержали ее всего на несколько секунд.

– Капитан, надеюсь, у тебя есть план! – воскликнул Мёрдок, быстро пятясь. Из того места, где он лежал всего несколько секунд назад, в воздух взметнулась лоза, и он поднял меч с примятой травы за мгновение до того, как лоза успела обвиться вокруг него.

Коннор поморщился. То, что колдунья так настойчиво пыталась его убить, означало одно из двух. Либо она слишком много времени провела в одиночестве в лесу, либо у нее были такие враги, которые могли бы посрамить даже Призрачного короля. Похоже, у этой женщины было больше секретов, чем подозревал Магнусон. Их противостояние не закончится тем, что она сложит оружие, чтобы поговорить.

Колдунья снова атаковала, переплетающиеся лозы за ее спиной напоминали спутанную паутину. Коннор больше не мог мириться с паранойей этой женщины.

К этому моменту у него оставался еще лишь один вариант помимо того, чтобы пронзить ее клинком.

– Останови ее, призрак, – велел он, испытав укол разочарования. – Она нужна мне живой.

«Наконец-то», – произнес Призрачный король, с трудом скрывая воодушевление.

Он возник из воздуха перед Коннором, глядя на женщину сверху вниз, когда она атаковала. Она охнула и затормозила, а окружавшие ее лозы заскользили по земле, как сухие листья на солнце.

Призрак схватил колдунью своими костлявыми пальцами за горло и поднял над землей. Лозы скользнули обратно в почву. Там, где корни отступили, остались лишь комья земли и выкорчеванная трава. Женщина сучила ногами, распинывая полы платья – только эту часть ее тела было видно из-под плаща парившего в воздухе Призрачного короля.

Коннор обошел вокруг призрака и обнаружил, что колдунья цепляется пальцами за его костлявые руки, широко распахнув глаза, и хрипит, хватая ртом воздух. Ее волосы развевались на ветру, а ногти тщетно царапали костлявые пальцы духа.

Ужас на ее лице до странности напомнил Коннору об Изабелле. О том, как девочка вжималась в угол кухни, обхватив руками колени, ожидая, что он, как и многие другие в этом мире, обидит ее.

– Опусти ее, – велел парень. – Думаю, она готова поговорить.

Призрачный король зарычал от досады. Он держал колдунью на вытянутых руках, ставя их шаткое перемирие под угрозу. Коннор ждал, не сводя стального взгляда с духа, чтобы тот не смел ослушаться.

Чтобы старый хрыч не смел испытывать его на прочность.

Призрак выпустил шею женщины из своих костлявых пальцев. Некромант упала на траву, хрипя и хватаясь за горло. Темные волосы каскадом ниспадали ей на плечи, закрывая лицо; она кашляла в землю, пытаясь перевести дыхание.

Мертвый король остался на поле и наблюдал за каждым из них своими пустыми глазницами. Его плащ развевался на отсутствующем ветру. Коннор не хотел, чтобы другие видели Призрачного короля, но было уже поздно.

Нравилось это ему или нет, эти двое стали свидетелями.

Не сводя глаз с Призрачного короля, Мёрдок слепо нащупывал меч. Скорее всего, по привычке. Не более чем желание почувствовать, что может себя защитить, пусть оружие смертных и не способно было навредить такому призраку.

Тишина повисла в ночи, даже цикады ждали, затаив дыхание. И Мёрдок, и некромант смотрели на духа, застыв на месте.

Минуты, однако, шли, и они медленно перевели взгляд на Коннора.

Прекрасно. По крайней мере, на него обратили внимание.

– У меня есть вопросы.

Расправив плечи, Магнусон избавился от черных огненных клинков. Когда они исчезли, его ладони остались окутаны клубами дыма.

Он позволил словам повиснуть в воздухе, нарочито неторопливо направляясь к своим серебристым мечам. Демонстрация силы, необходимая, учитывая, как сильна была эта колдунья. Нужно было поставить ее на место.

Важнее всего было дать некроманту понять, что он не станет проявлять милосердие, если она снова попытается его убить. Он и правда не станет.

Коннор поднял первый меч с земли и вложил его в ножны, после чего пересек опушку, чтобы забрать второй. Клинок все еще был воткнут в дерево неподалеку. Парень схватился за рукоятку и выдернул меч из ствола.

Вложив оружие в ножны, в тишине, повисшей над полем, он скрестил руки на груди и воззрился на колдунью, из-за которой все шло так сложно.

Она держалась за шею, пальцы едва скрывали красные следы в тех местах, где призрак держал ее, подняв над землей.

– Может, у тебя и есть вопросы, незнакомец, но у меня тоже. Если ты пришел сюда не для того, чтобы убить меня, тогда что тебе нужно?

– Мне нужна информация. Как только ты мне ее предоставишь, будешь свободна, – Коннор сделал паузу, переведя взгляд на Мёрдока. – Как и ты.

«Не будь дураком, – отчитал его призрак. – Ты не можешь оставлять свидетелей. И не помешало бы обзавестись слугами. Мужчина ни на что не годится, а вот некромант будет полезна».

Коннор проигнорировал духа в ожидании ответа, но колдунья ничего не сказала. Она просто, широко распахнув глаза, изучала Призрачного короля. Немного погодя ее плечи расслабились, а в уголках губ появилась улыбка.

Это был не страх. Это было узнавание.

Коннор не доверял этой женщине. Но она узнала Призрачного короля. Она откуда-то знала, что это был за призрак. Может, даже знала, кем он был раньше. Коннор собирался так или иначе добыть ответы. Слишком многое зависело от того, насколько скоро он разберется в своих новых способностях.

Она обладала навыками. Ресурсами. Глубоко разбиралась в магии. Коннор подозревал, что колдунья знала, как использовать силу призрака. Из всех его потенциальных врагов она, похоже, самой опасной.

Если некромант попытается отобрать у него Призрачного короля, придется пожертвовать ее знаниями и потенциальной помощью. Коннору бы не хотелось этого делать. Но он видел похожее выражение на лицах слишком многих пройдох, чтобы проигнорировать его.

Жадность.

Магнусон попал в осиное гнездо, и он, черт побери, сделает все, чтобы из него выбраться.

## Глава 33. Коннор


На деревья, окружавшие опушку, налетел порыв ветра. Листья отозвались шквалом аплодисментов, а ветви задрожали от дуновения заколдованного южного ветра. По небу плыли облака, заслоняя луну своими смутными очертаниями, их края отливали серебром в тишине ночи.

Призрачный король парил возле иссохшего старого дерева в центре поляны. Его окружала некогда высокая, а теперь примятая после стычки луговая трава.

Коннор молча ждал, подергивая пальцами. В руках было до боли пусто, и парень боролся с порывом снова призвать мечи.

Колдунья встала и стряхнула комья грязи с платья. Ветерок смахнул случайный локон волос ей на лицо, когда она изучала духа. Женщина стремительно крутанула запястьями, и зачарованные клинки полетели к ней.

Коннор напрягся в ожидании новой битвы, но кинжалы, оказавшись в ее ладонях, исчезли в рукавах.

– Мне понравилось, – Мёрдок поднялся на ноги, стряхнув с рубахи сухую лозу. – Как твое имя, красавица? Или предпочитаешь, чтобы тебя звали как-нибудь унизительно, вроде «колдунья»? Думаю, тебе нравятся грязные словечки.

– Закрой рот, – велел Коннор.

– Ага, – Мёрдок поднял меч с земли и убрал его в ножны.

– Это твой слуга? – кивнула женщина в сторону шутника. – Слишком болтлив. Ты ведь понимаешь, что я услышала его задолго до того, как вы вышли на опушку, верно?

– Я прекрасно понимаю, – сухо произнес Коннор.

Мёрдок нахмурился и оперся о дерево, скрестив руки на груди. Он лениво перевел пальцем с одного на другую.

– Как грубо.

Колдунья разочарованно поджала губы, взглядом изучая наемника.

– Если ты хочешь оставить этого шута, придется сделать ему усилитель Мародера, чтобы его хотя бы можно было терпеть.

– Спасибо, не нужно, – произнес наемник, отмахнувшись так, словно отказывался от пива. – Я повидал достаточно магии на своем веку.

Вот оно – подтверждение. То, что Мёрдок отказывался от бесплатного усилителя, говорило о том, что у него была аллергия на зачарованную руду. Либо он был полным идиотом.

А может, и то и другое.

– Назови свое имя, – велел Коннор.

Женщина нетерпеливо фыркнула, уперев руки в бока. Переведя взгляд на призрака, она с неохотой скрестила руки на груди.

– София Оклер.

– Я Коннор, а это Мёрдок.

– А еще я не женат, – подмигнув, добавил весельчак.

Учитывая, что Мёрдок флиртовал с такой женщиной, должно быть, он действительно искал смерти.

Призрачный король резко переместился. Его расплывчатый силуэт метнулся к Мёрдоку и треснул дебошира по затылку своей костлявой рукой. Мёрдок выругался себе под нос и отшатнулся от призрака, поглаживая затылок.

– Благодарю, – пробормотал Коннор призраку.

«Всегда пожалуйста», – ответил дух.

Коннор вновь обратил внимание на колдунью.

– София, я здесь потому, что хочу предложить тебе сделку.

– Ты не можешь позволить себе мои услуги, – она помолчала, после чего кивнула в сторону Мёрдока. – И я ни за какие деньги в мире не стану спать с ним.

Мёрдок ухмыльнулся.

– Чем отчаяннее ты борешься с нашим взаимным влечением, тем больше нравишься мне.

София открыла рот, чтобы заговорить, но Коннор был не в настроении для игр и шуток.

– Если бы мне нужна была шлюха, я бы нашел ее в Брэдфорде, – рявкнул он. – Закрой рот и слушай.

Она прищурилась, красные губы сжались в тонкую полоску.

– Вот мое предложение: ты честно отвечаешь на все мои вопросы, а я даю тебе деньги и реагенты. Я принес чертов плющ и трутовики, Итан сказал, что ты…

– Это то, что приносит простой люд, – перебила София, отмахнувшись. – Их травы помогают покрыть стоимость зелий и усилителей и экономят мне поход в лавку зельевара. Тебе же придется заплатить сполна.

– Это еще почему? – Коннор положил руки на пояс, бросая ей вызов. – Ты расстроена тем, что я побил тебя?

Она нахмурилась сильнее.

– Я бы не назвала это победой, так что не выпендривайся.

Он ухмыльнулся. В его понимании кто одержал верх – тот и победил. София явно не любила проигрывать.

– Да брось. Будь хорошей девочкой.

– Ты явно совсем другое дело, – продолжила она, игнорируя колкость. – Ты обладаешь настоящей силой. А значит, можешь дать мне то, чего я хочу на самом деле.

Коннор скрестил на груди свои мощные руки и расставил ноги чуть шире. Слегка изменив позу, он прибег к тактике, к которой Бек Арбор прибегал не раз, когда другие ставили под вопрос его авторитет или пытались обсчитать его в лавке.

«Будь горой, Коннор, – всегда увещевал сэр Бек. – Будь горой, и пусть другие ищут обходные пути».

– И чего же именно ты хочешь? – спросил Магнусон, предупреждая, чтобы она не смела его надуть.

Деньги, магия, власть – вот чего все просили во время переговоров. Если колдунья попросит что-то еще или попросит о чем-то меньшем, он поймает ее на лжи. Учитывая то, как женщина смотрела на призрака, можно было догадаться о том, чего она хотела на самом деле.

Если некромант хотела лишить Коннора силы, он не даст ей времени на составление плана.

Уголки ее губ искривились в злой усмешке.

– До этого мы еще дойдем. Сперва позволь мне угадать, чего хочешь ты.

Хотя он вряд ли сможет извлечь выгоду из того, что временно передаст ход беседы в ее руки, Коннор ждал, пока она продолжит. Он хотел посмотреть, к чему это приведет и о сколь многом она сможет догадаться самостоятельно.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе об этом, – указала она на призрака, не прерывая зрительного контакта. – Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, что ты такое, и чтобы привела тебя к «Смертоносному».

– Возможно, – сблефовал Коннор.

Он и понятия не имел, что, черт возьми, такое «Смертоносный». Раз София столь глупа, чтобы выдать полезную информацию бесплатно, он не станет ее останавливать.

– А есть что-то еще? – спросила Оклер.

Разумеется, было что-то еще. Ему необходимо было узнать, почему черные огненные клинки не сломали кинжал в лавке зельевара. Ему необходимо было овладеть силой, которую он получил от призрака. Ему необходимо было узнать, как контролировать духа и не дать ему убить всех вокруг.

Коннор сдержал сарказм и просто кивнул.

– У тебя есть вопросы, – сказала колдунья, широко улыбаясь, повторяя его собственную фразу. – К счастью для тебя, у меня есть ответы.

Парень пожал плечами, сохраняя равнодушие.

– И насколько хороши эти твои ответы? Откуда ты все это знаешь? Как я могу быть уверен, что твоя информация достойна платы?

– Справедливо, – признала колдунья. – Полагаю, что никак.

– Очаровательно, – Коннор склонил голову набок, прищурившись, отказываясь сдавать позиции хотя бы на йоту. – Если хочешь выторговать разумную цену, то лучше отвечай правду.

Эти слова стерли улыбку с ее лица.

– Это не так работает, красавчик. Я называю цену – ты соглашаешься. Учитывая, о чем ты просишь, у тебя нет преимущества в этих наших небольших переговорах.

– Вполне уверен, что есть, – кивнул Коннор в сторону призрака, парившего у дерева, чтобы напомнить, чья магия сильнее. – К тому же ты в бегах. Ты сама это признала. За тобой гоняется Незервейл, и было бы печально, если бы там напали на твой след.

Ее глаза распахнулись шире, а тело напряглось.

– Ты не сделаешь этого. Если сдашь меня, то никогда не узнаешь, что…

– Не сделаю, – пообещал Коннор, перебивая ее, пока она не успела впасть в панику. – Я ничего не расскажу им о тебе, если не дашь мне повода сдать тебя. Если попытаешься обдурить или убить меня, станешь их мишенью.

Колдунья тяжело сглотнула, тело ее напряглось, и она посмотрела на Коннора с недоверием.

Со страхом.

Кто бы ее ни преследовал, она их боялась. Что бы они ни хотели с ней сделать, она была готова на все, лишь бы избежать их гнева.

И это, собственно, совершенно точно давало Коннору преимущество.

– Готов поспорить, София не твое настоящее имя. – Он зашагал по полю, сцепив руки за спиной. Он уже поймал ее на крючок, оставалось только подсечь, чтобы раз и навсегда выловить эту рыбку.

Напомнить, у кого из них настоящее преимущество.

– Мы не можем верить ни одному твоему слову, – продолжил Магнусон, захлопывая ловушку. – Ты пытаешься обдурить меня, Норны тебя подери, а я даже пока не сообщил, чего хочу. Я через многое прошел, чтобы добраться сюда. Но, кажется, это было пустой тратой времени. Какой от тебя толк?

– Какой от меня толк? – она расправила плечи, крепко сжав свои длинные пальцы в кулак. – Да как ты смеешь…

– Ты же не думаешь, что я явился неподготовленным, верно? – Коннор остановился на полпути, изучая колдунью взглядом. Даже намек на улыбку на его лице давным-давно исчез.

Больше. Никаких. Игр.

Ловушка захлопнулась.

– Значит так, – Коннор указал на призрака, парившего возле дерева. – Я кое-что уже узнал о призраке, так что вот как мы поступим. Я буду задавать тебе вопросы, на которые уже знаю ответ, и перемежать их с теми, ответы на которые мне неизвестны. Я притворюсь, что не знаю чего-то, когда на самом деле знаю. Если я поймаю тебя на лжи, колдунья, хоть раз, платы ты не получишь. Солгав однажды, однажды опустив правду, ты не получишь ничего. С тобой будет покончено, а я не даю второго шанса. Тебе ясно?

Призрачный король у иссохшего старого дерева скрестил свои костлявые руки на груди и усмехнулся: «Готов поспорить, ты умеешь блефовать, Магнусон».

Магнусон.

Призрак назвал Коннора по фамилии вместе обычных оскорблений. Почему-то это прозвучало неправильно. Странно. Неестественно.

Важно.

– Ну? – спросил Коннор, игнорируя призрака. – Твое решение, София?

Она замешкалась и, когда снова взглянула на Призрачного короля, огонь в ее взгляде погас.

– Ладно.

– Прекрасно. Во-первых, расскажи мне, откуда тебе вообще известно о призраке.

Издав медленный вздох, женщина потерла глаза и скептически покачала головой. Словно поверить не могла в то, что собиралась сделать.

– Я тренировалась с элитными воинами Незервейла.

– Ого, – воскликнули они с Мёрдоком в один голос.

«Неспроста она мне сразу понравилась», – произнес мертвый король.

Приподняв одну бровь, Коннор обратил внимание на духа, молча задавая вопрос, который не хотел, чтобы она услышала.

«Интересно узнать о Незервейле?» – спросил фантом.

Он кивнул.

«И не зря. Они могут быть тебе полезны, если удастся убедить не убивать тебя, – усмехнулся призрак. – В мои времена в Незервейле тренировали лучших наемников в мире. Половина учеников погибала, а те, кто выживал, ничего не боялись. Даже меня. Если лес можно считать показателем того, насколько изменился мир в мое отсутствие, подозреваю, что Незервейл сейчас в разы сильнее, чем в дни моей жизни».

– Хм-м, – Коннор потер подбородок, размышляя над этим любопытным поворотом событий.

Незервейл. Если у колдуньи был доступ к внутренней кухне храма некромантов, это означало шанс раздобыть информацию, которая могла бы помочь Коннору повернуть ситуацию в свою пользу. Либо так, либо это его убьет.

Его раздражало то, что в последнее время эти две крайности частенько становились единственными вариантами.

Осторожно оглянувшись через плечо, он заметил, что Мёрдок, опершись о дерево, изучал свои ногти.

Как только Коннор убедится, что колдунья действительно располагала необходимой информацией, он отошлет дебошира обратно в Брэдфорд. Если сделать это раньше, он рискует, что шериф пронюхает об этом.

А до тех пор придется держать вопросы об Аэроне Захариасе при себе. Любой намек на то, чем призрак был на самом деле, разжег бы охоту на него, а сейчас нужно было уйти на дно.

– Что тебе рассказывали о духах в Незервейле? – спросил Коннор, тщательно подбирая каждое слово. – О магии, с помощью которой можно создать призрака?

София фыркнула, перенеся вес на одно бедро, и смерила его взглядом.

– Я не предоставляю информацию даром. Следующий вопрос – цена.

– Ты и не предоставляешь ничего даром, – поправил Магнусон. – Я решаю, какая информация является стоящей, и это значит, что тебе придется кое-что мне разъяснить, прежде чем мы перейдем к обсуждению стоимости, – он нахмурился и скрестил руки на груди. – А теперь отвечай.

Некромант покачала головой и пробормотала себе под нос пару проклятий.

– Я знаю достаточно. Старые мастера в храме охраняют книги и свитки, недоступные больше никому в мире. У меня был доступ к рецептам, о существовании которых большинству даже неизвестно. Бок о бок со мной тренировались величайшие некроманты. Все они оставили там свой след, и, когда ты мне заплатишь, я расскажу тебе о них.

– Хм-м, – Коннор кивнул на свою сумку, лежавшую у подножия иссохшего старого дерева. – Если реагенты, которые я принес, недостаточно хороши для тебя, чего именно ты хочешь?

На миг скользнув взглядом по его телу, она снова резко посмотрела ему в глаза.

– Мне нужна услуга.

– Я доброволец, – с широкой улыбкой на лице Мёрдок взметнул руку в воздух.

– Настоящая услуга, – рявкнула колдунья. – Польза от того, кто действительно обладает реальной силой. Услуга, с которой я смогу обратиться в любой момент, и неважно, что это будет и по какой причине.

Иными словами, она хотела иметь контроль над Коннором.

– Абсолютно исключено, – ответил он.

Она не сдавалась.

– Тебе нужна я. Нужны мои знания. Едва ли услуга…

– Услуга – слишком широкое понятие, – угрожающе приближаясь к ней шаг за шагом, Коннор сокращал дистанцию между ними, не прерывая беседы. Расправив плечи и стиснув зубы, он смерил Софию взглядом, молча бросая ей вызов. – С помощью этой услуги ты можешь обернуть ситуацию против меня, если выпадет такая возможность, а я не идиот. Если хочешь чего-то, прямо сейчас говори, чего именно.

– Но…

– Сейчас, – повторил он. – Или сделка не состоится.

«Дерзкое решение – злить колдунью опрометчивыми и беспардонными требованиями, – произнес Призрачный король. – Жду не дождусь, когда смогу станцевать на твоей могиле».

Коннор проигнорировал призрака. Он подошел к Софии, свирепо глядя на нее сверху вниз. Их разделяло меньше половины метра. Женщина стиснула зубы, мышца на щеке дернулась от хмурой гримасы. С места колдунья не сдвинулась.

Несколько минут оба молчали. Лишь шелест листьев на ветру нарушал тишину, пока каждый из них ждал, что другой сломается.

Коннор уже играл в эту игру. Он не сдастся первым.

Тихонько фыркнув от негодования, женщина с вызовом задрала подбородок.

– Прекрасно. Моя цена – пятьдесят кровавых красоток. Ни лепестком меньше.

Призрак рассмеялся: «Мне нравится ее сила духа. Королевская сокровищница в Оукенглене сможет покрыть сорок, да и то только в случае впечатляющих налоговых поступлений».

– Ты пытаешься поставить мне невыполнимые условия? – Коннор угрожающе понизил голос. – Пытаешься убедиться, что я не смогу заплатить?

– Вовсе нет, – ответила София не менее холодно. – Всего лишь пытаюсь убедиться, что мне достойно заплатят за риск, который я беру на себя, помогая тебе.

– Какой еще риск? – Магнусон обвел рукой пустое поле.

– Я знаю, что ты такое, – прошептала колдунья, подавшись вперед. От ее шеи исходил слабый аромат, словно дуновение летнего ветерка над жасминовым полем. – Я знаю, какие люди охотятся за Призрачным клинком, Коннор, и я знаю, на что они способны. Если я хоть как-то помогу тебе, думаешь, они не придут за мной?

Несмотря на то, что бродяге удалось сохранить бесстрастное выражение лица, сердце пропустило удар от удивления. Похоже, некромант знала даже больше, чем он подозревал.

– Теперь, когда ты явился сюда, я не смогу остаться, – прошептала колдунья так, что Мёрдок не мог услышать. – Я неплохо устроилась здесь. Были деньги, клиенты. У меня было все, что нужно. Ты вырвал мою жизнь с корнем, когда ступил на это поле, и должен отплатить за это.

– Я ничего тебе не должен, пока не получу информацию, – напомнил Магнусон.

– Прекрасно, – прочистив горло, она отвернулась.

Сделав несколько бесшумных шагов по примятой траве, она отошла подальше. Коннор буквально слышал, как крутятся шестеренки в голове колдуньи, когда она запустила пальцы в густые волосы, уставившись на луну.

Она была достаточно умна и умела, чтобы представлять опасность, даже если он получит информацию и бросит ее. Как и любой наемник, София будет на его стороне лишь до того момента, когда предательство окажется более выгодно. Нужно быть осторожным.

– У меня есть встречное предложение, – колдунья развернулась на каблуках, снова поворачиваясь к нему лицом. – Тебе нужен «Смертоносный» и нужна информация. Мне нужны кровавые красотки. По случайному стечению обстоятельств все это можно найти в горах Незваных. Если ты проводишь меня туда и достанешь для меня цветы, по пути я отвечу на все твои вопросы. Я даже сделаю так, чтобы ты получил книгу.

Значит, «Смертоносный» – это книга. Из того немногого, что Коннор понял, скорее всего, это были записи о Призрачном короле, возможно, даже сделанные самим Аэроном Захариасом.

Либо так, либо она его дурила.

Коннор потер подбородок, раздумывая, как колдунья могла бы подставить его с помощью этого своего плана, но в голову не приходило ничего стоящего. Пока что все было логично.

Держа ее рядом, он смог бы за ней приглядывать. Женщина, которая знала, что он такое, могла принести либо пользу, либо смерть. Коннор решил, что если она будет поблизости, у него будет больше шансов узнать о том, каково это – быть Призрачным клинком.

При условии, что удастся убедить ее не лгать, разумеется.

– Мне нужно найти еще две принадлежащие мне вещи, – сказал Коннор, ходя вокруг да около. – Вещи, которые оказались у двух очень могущественных людей. Если ты поможешь мне раздобыть их, предоставишь информацию и отведешь к «Смертоносному», тогда да. Мы договоримся, – он протянул ей руку.

– Какие вещи?

Не отнимая руки, Коннор просто посмотрел колдунье в глаза и ухмыльнулся. Она не вытянет из него информацию так просто.

София вздохнула и стиснула его руку. Ее мягкие пальцы, до невозможного тонкие для той, кто обладала такой силой, прижались к его ладони, и они пожали руки.

«Это будет совершенно захватывающе, – произнес призрак. – Кто выживет? Колдунья или плебей?»

Коннор бросил злобный взгляд на призрака, которого его гнев только позабавил. Мертвый король растворился в воздухе, и черные полы его плаща превратились в ленты черного дыма, которые разнес ветер.

Это раздражало, но он был прав. Коннору придется действовать осторожно, что бы ни встало на его пути. Каждый шаг мог стать последним, с каждым ударом сердца его дыхание могло оборваться.

Что ж, по крайней мере, его жизнь не была скучной.

## Глава 34. Коннор


Когда фантом исчез в ночи, София застыла на месте. Ее рука все еще лежала в руке Коннора. Очевидно, колдунья позабыла об их рукопожатии и неотрывно глядела вслед призраку, даже несмотря на то, что он ничего после себя не оставил. Ее пальцы обмякли в крепкой хватке Коннора.

Благоговение. Трепет. Быть может, муки недоверия. Он не мог сказать наверняка, что именно она чувствовала, глядя на призрака.

– Ты прекрасно знаешь, что это за призрак, – Коннор отпустил ее руку и оперся об иссохшее дерево. – Значит, должна знать, кем он был когда-то.

Она напряглась.

– Я знаю. Ты рассказал своему слуге?

– Кому – мне? – Мёрдок обвел взглядом пустое поле, словно женщина могла обращаться к кому-то еще.

Коннор покачал головой, без слов требуя, чтобы она держала язык за зубами.

– Что рассказал? – наемник покусывал щеку изнутри и переводил взгляд с одного на другую. – Такое ощущение, что я что-то пропустил.

– Это неважно, – солгал Коннор.

Салдийцам необязательно было знать о том, кем был Призрачный король. Коннор решил, что, если Мёрдок узнает, долго держать это в секрете не получится.

Как и многие другие, наемник наверняка ополчится на Коннора в ту же секунду, когда узнает правду.

– Хм-м, – София слегка потерла подбородок, словно раздумывая, считаться или нет с его молчаливым предостережением.

Коннор нахмурился, намекая, чтобы она не смела испытывать его на прочность.

Некромант закатила глаза и нетерпеливо фыркнула.

– Ладно, да. Этот призрак – сложная магия.

– Ты такое делала? – Мёрдок уселся на траву неподалеку, положив локти на колени и глядя на женщину снизу вверх, как ребенок, желающий послушать сказку. София свирепо посмотрела на него через плечо, презрительно сморщив носик, и покачала головой.

– Такое делал лишь один человек, и делал он это четырежды.

– Четырежды? – Мёрдок удивленно присвистнул.

Коннор забарабанил пальцами по бедру, не до конца уверенный в том, что хотел, чтобы Мёрдок это слышал. Пораскинув мозгами, он мог бы догадаться о том, о чем ему не следовало догадываться. Хотя Коннор не был в восторге от идеи путешествовать наедине с колдуньей, пожалуй, пришло время отослать наемника.

Но сперва он должен был убедиться, что его секреты в сохранности.

– Ты узнаешь этого призрака? – он сосредоточил внимание на спутнике, не выпуская Софию из вида. Она была не из тех, к кому стоило поворачиваться спиной. Мёрдок рассмеялся.

– Не понимаю, к чему ты клонишь, мужик. Я за всю жизнь не видел ничего подобного.

– Ты знаешь, откуда взялся призрак?

Уголки губ весельчака скривились, и он нахмурился, быстро скользнув взглядом по лицу Коннора.

– Почему ты об этом спрашиваешь, капитан?

– Мне всего лишь нужна правда. – Коннор пожал плечами.

«Ты убьешь его? – спросил призрак. – Как ты убедишься, что он сохранит секрет, который ты так отчаянно не желаешь раскрывать?»

Коннор проигнорировал призрака, не сводя свирепого взгляда с Мёрдока.

Взгляд мужчины метнулся к иссохшему дереву, и он пожал плечами.

– Наверняка это некромантия. Я мало знаю о темной магии, – Мёрдок жестом указал на Коннора и Софию, – которую вы так любите использовать на нас. Я знаю лишь основы. Единственный призрак, о котором я когда-либо слышал, это тот, что у Генри. Да и то лишь слухи. Сам никогда не встречался ни с самим королем, ни с его приятелем. Полагаю, ты нашел себе такого же? Моя будущая жена только что упомянула, что таких призраков несколько, верно?

София перенесла вес на одно бедро и уперла руки в бока.

– Никакое проклятье Уздечки не притупит мой разум настолько, чтобы я вышла за тебя замуж.

– Ты борешься с этим, потому что понимаешь, что это неизбежно, – Мёрдок расплылся в улыбке.

«Он не знает, кто или что я такое, – заметил призрак. – Досадно. Полагаю, это значит, что его не нужно убивать, если только ты не захочешь просто так позабавиться?»

– Замолчи, – пробормотал Коннор тупому призраку так тихо, что даже София не смогла бы услышать.

Как же этот мертвец действовал на нервы.

– Мёрдок, твоя работа сделана, – Коннор кивнул на тропинку, ведущую обратно к главной дороге. – Ты можешь вернуться в Брэдфорд. Если будешь держать меч наготове и не станешь сходить с тропы, все будет в порядке.

– Чтобы парни Абнера надрали мне задницу? Нет уж, спасибо.

София расплылась в улыбке.

– Полагаю, ты неплохо умеешь наживать врагов?

– Лучше всех, – подмигнул ей шутник.

– Мёрдок, – вмешался Коннор. – Я говорил, что не стану тебе платить, но ты заслужил плату. А теперь тебе пора. Ты не можешь пойти с нами, и ради твоей же безопасности тебе не стоит слышать ничего из нашего разговора.

– Напротив, капитан, – сказал наемник спокойно и расслабленно, несмотря на то, что за сегодняшний вечер уже несколько раз оказывался на волоске от смерти. – Ты обладаешь кое-чем гораздо более ценным, чем монеты.

Ага.

Вот он – еще один алчный человек, жаждущий завладеть Призрачным королем.

Коннор нахмурился, разочарованный, что Мёрдок не оправдал ожиданий. Его шутки и жизнерадостная натура заставили думать, что уж он-то окажется не таким.

– И что же это? – спросил Коннор угрожающе низким голосом.

– Подходящий способ утолить мою жажду смерти, – ответил Мёрдок.

Коннор замешкался. Ответ застиг его врасплох.

– Чего?

– Жажда смерти? – усмехнулась София. – Это многое объясняет.

– В Брэдфорде ты спросил, не ищу ли я смерти, – пожал плечами Мёрдок. – Ищу. Есть благородство в достойной смерти. В смерти от руки того, кто превзойдет меня. Я не могу сдаться и не могу покончить с собой. Единственный выход – погибнуть в бою. Это правило Черной гвардии, и я не могу покинуть этот мир иначе.

– Ты Черный гвардеец? – спросил Коннор едва слышно.

– Неудивительно, что ты такой назойливый, – пробормотала некромант.

Еще в Кёркуолле Коннор слышал байки о героях, не обладавших магией, которые спасали простых людей от тех, кто использовал магию, чтобы присвоить себе чужое. Об освобожденных городах. Спасенных фермах. Злодеях, отправленных на тот свет ночью.

Все это делали храбрые мужчины и женщины, носившие метку Черной гвардии: щит и меч, острие которого направлено в небо.

Мёрдок оперся локтями о колени. Прижав подбородок к груди, он покачал головой.

– Был Черным гвардейцем.

«Хорошо отрепетированная ложь», – произнес призрак.

Коннор стиснул зубы, когда дух вмешался, но мертвец дело говорил.

– Докажи.

Сперва наемник не шевелился. Он сидел неподвижно, уставившись на траву. Затем расстегнул несколько верхних пуговиц и оттянул ткань в сторону, обнажая черную татуировку на груди: стоящий щит рядом с мечом, острием указывавшим в небо.

Щит и меч были перечеркнуты большим крестом.

Опозорен.

Собственные братья отреклись от него.

– Да уж, я многое повидала, но такого еще не видела, – признала София.

– Иметь эту метку незаконно, даже перечеркнутую, – Коннор указал на обычные, не волшебные чернила, изучая лицо Мёрдока в поисках признаков лжи. – Тебя отправили бы на виселицу, как только шериф увидел бы ее. Так что ты либо Черный гвардеец, либо очень убедительный мошенник, готовый на все, лишь бы подтвердить свою ложь.

Мёрдок рассмеялся.

– Хорошенько обдумай варианты, капитан. Какой из них, по-твоему, правдив?

– Справедливо. – Магнусон потер подбородок, раздумывая над тем, что уже знал об этом человеке. – Полагаю, поэтому ты все время зовешь меня «капитан»? Потому что солдаты Черной гвардии уважают иерархию?

– Трудно избавиться от старых привычек, – опальный Черный гвардеец посмотрел на Коннора сквозь пряди волос, свисавших ему на лицо. – Возьми меня с собой. Позволь найти достойную смерть. В таверне ты видел, на что я способен. И здесь, столкнувшись с ней, я не убежал, как сделало бы большинство. Что бы ни случилось, я буду биться до конца.

Ни один вариант Коннора не устраивал. Он не был в восторге от идеи находиться в компании тех, кому не доверял, но битва против Отмунда могла бы обернуться совсем иначе, если бы у него были помощники. В ближнем бою, как этот, каждый солдат на его стороне – даже жаждущий достойной смерти – мог принести победу.

Что ни скажи, интересная перспектива.

Он терпеть не мог полагаться на кого-либо вообще, не говоря уже об опальном Черном гвардейце и колдунье, но времена меняются. Теперь, когда с ним слился Призрачный король, Коннору приходилось принимать решения, отличные от тех, что он принял бы, бродяжничая по лесам.

В день, когда он покинул Кёркуолл, он понял, что нельзя никому доверять. Он научился держать всех на расстоянии вытянутой руки и делать то, что необходимо для выживания.

Доверие сводило хороших людей в могилу.

Теперь Коннор наткнулся на двух таких же, как он, изгоев в мире, который выбросил их всех на обочину. Чтобы выжить в Древнем лесу, придется работать вместе. Сообща.

Если они его предадут, Магнусон по крайней мере сможет бросить их в жестоком лесу.

– Ладно, – уступил он. – Можешь остаться.

Мёрдок облегченно вздохнул.

– Ты не пожалеешь об этом.

– Надеюсь.

– Вернемся к делу, – бывший Черный гвардеец потер руки в прохладной ночи. – София, ты говорила, есть еще три привиденьица, которые бродят по Салдии?

Коннор и София одновременно раздраженно вздохнули.

– Норны, дайте мне терпения, – пробормотала колдунья.

– Он дело говорит, – сказал Коннор.

Если Призрачный король действительно был не единственной душой, возвращенной к жизни, это означало, что у Коннора были соперники покруче тех двоих владельцев зеленых кинжалов.

Учитывая, как Магнусону до сих пор везло, ни один из хозяев других призраков не захочет стать его союзником. На салдийской земле постоянно соперничали целые армии: мира между народами не было, никого не устраивали существующие границы и торговые соглашения.

Люди этого мира постоянно воевали.

– Вы называете это магией смерти, – сказала София, пожав плечами. – Такую магию практически невозможно сотворить, а повторять и вовсе опасно. Большинство из тех, кто пытается, погибает в процессе.

– Тогда кем был тот, кому удалось? – спросил Коннор, смерив ее взглядом. – Шепни мне на ухо его имя.

– Ага, – произнес Мёрдок. – Этого мне знать нельзя.

Коннор злобно посмотрел на бывшего Черного гвардейца, но тот лишь рассмеялся и повалился на траву. Он водрузил лодыжку на колено и стал покачивать ногой в такт несуществующей мелодии, обратив взор на звезды.

– Вы болтайте, – лениво махнул рукой Мёрдок. – Я найду чем себя занять.

Прижав большой палец к виску, Коннор вновь перевел взгляд на Софию.

– Ну?

Он, разумеется, знал ответ. Призрачный король выдал этот кусочек информации при их первом разговоре. Она уже намекнула о том, что знает кое-что о работе Захариаса, пусть и не стала вдаваться в детали.

Это была лишь первая из множества проверок.

София замешкалась и, поджав губы, встретилась с ним взглядом. Коннор практически видел, как она размышляет, что ему рассказать, а что утаить.

Он не выдал своей осведомленности. Не выдал любопытства, трепыхнувшегося в груди. Он просто ждал, молча и неподвижно, когда она сделает свой ход.

Их временное перемирие целиком и полностью зависело от того, что колдунья сейчас скажет.

Она подалась вперед и понизила голос до едва слышного шепота.

– Единственным человеком, которому когда-либо удавалось успешно вернуть к жизни души без тел, был Аэрон Захариас, Великий Некромант.

Правда застигла Коннора врасплох. Он ждал, что София солжет.

– Вот как работает магия смерти, – продолжила она уже громче. – Тело может функционировать только тогда, когда в нем есть душа, и наоборот. Таковы условия жизни на этой земле. Поэтому призраки уникальны. Это души без тел, перемещающиеся между мирами. Они могут убивать, но их убить невозможно.

Это не так. Коннор изучал лицо колдуньи в поисках признаков того, что она лгала, – легкого подергивания губы или брови. Но она лишь пожала плечами.

Некромант и правда не знала о Кровоядных кинжалах.

Интересно.

– Ты меня проверял, – София склонила голову набок, прикусив щеку изнутри.

– Возможно.

Она нахмурилась.

– Световидцы пытаются замалчивать информацию об Аэроне, но мы все помним. Некоторые его боготворят. Кто поумнее, всего лишь хотят изучить его труды. В конце концов, он был лишь человеком – таким же, как и любой из нас.

«Он был лжецом, – вмешался Призрачный король. – Гением, разумеется, но невероятным засранцем. Таким же, как и ты, Магнусон».

Коннор усмехнулся. Очевидно, старый призрак не жаловал Захариаса.

София подошла к краю леса и подняла кожаную сумку, лежавшую за деревом. Внутри зазвенели пузырьки, когда женщина затянула лямку и повесила сумку на плечо.

– Ты куда-то собралась? – скептично поднял бровь Коннор.

Он с ней еще не закончил.

– Я собрала вещи, когда услышала, что вы приближаетесь, – призналась женщина, больше не трудясь говорить шепотом. – Я решила, что, если Незервейл явился за мной, нужно пошевеливаться.

– Зачем ты понадобилась Незервейлу? – спросил Мёрдок. – Кроме очевидного, разумеется, – добавил он, взглянув на ее грудь.

– Мёрдок, – проговорил Коннор.

– Да, капитан?

– Ей не интересно. Смирись уже и брось болтать.

– Ага.

Коннор вновь обратил внимание на Софию и скрестил руки на груди.

– Но на вопрос придется ответить.

Она фыркнула.

– Никто из элиты Незервейла не имеет права покидать храм.

– И?

– А я его покинула, – с вызовом задрав подбородок, София выпрямилась.

Ага.

– А что насчет тебя? – она подошла к Коннору, обдав его запахом жасмина, исходившего от ее волос, и снова понизила голос до шепота. – Насколько мне известно, призрак был у короля Генри. Как именно ты с ним столкнулся?

Он провел языком по зубам, изучая ее взглядом. Он не доверял ей ни на йоту и не обязан был делиться некоторыми вещами.

– Тебе это знать необязательно.

– Может быть, но я…

– Здесь я задаю вопросы, – напомнил Магнусон.

Некромант нахмурилась и, стиснув зубы, закрыла рот.

– Какими навыками я обладаю благодаря призраку? – спросил Коннор.

Еще одна проверка.

– Обо всем мне неизвестно, – прошептала она. – Только о том, что я видела, когда наблюдала за королем Генри на поле боя.

Коннор бросил на Мёрдока еще один взгляд через плечо, но тот тихонько напевал себе под нос, болтая ногой в воздухе.

Бродяга схватил колдунью за руку пониже плеча и отвел подальше, туда, где они могли поговорить наедине.

– Ты знала Генри?

– Я знала о Генри, – поправила она. – Ты когда-нибудь видел его в бою?

Коннор не ответил.

– Он был просто зверем, – сказала София с ностальгией, взгляд ее затуманился при воспоминаниях. – Воин, какого Салдия еще не видела. Смотреть, как он бьется, было все равно что наблюдать за мастером. Но в том-то и дело: мастера никогда до конца не раскрывают карты. Никто не знал границ его возможностей. Быть может, даже он сам.

– Значит, ты билась бок о бок с ним?

Некромант рассмеялась.

– Если бы некроманты бились бок о бок с ним, правящим классом в Салдии были бы мы, а не Световидцы. Мы бы уже захватили Люнстоун и превратили его в бордель. Нет, он пытался склонить Никс Осану на свою сторону, но она отказалась склониться перед ним. Незервейл ни перед кем не склоняется.

Коннор никогда не слышал о Никс, но у него были гораздо более насущные проблемы, нежели вопрос о том, кто управлял Незервейлом.

София пожала плечами.

– Я наблюдала за его битвами всякий раз, когда мне удавалось улизнуть из храма на недельку или две. Я следила за его армиями издалека, изучая его движения в попытке понять его связь с духом, бившимся бок о бок с ним. Поняв призрака, я сумела бы понять саму смерть. А может, даже победить ее, – улыбка спала с лица женщины, и она отвернулась. – Мне никогда не удавалось продвинуться достаточно далеко.

«Ее алчность осязаема, – произнес призрак. – Я разочарован. Ею было бы так просто управлять. Быть может, даже слишком просто. Подозреваю, что со временем она бы мне наскучила».

– Расскажи о своих наблюдениях, – велел Коннор, не обращая внимания на призрака.

– Я видела не так уж много, – призналась колдунья, слегка пожав плечами. – О его аппетите складывали легенды. Он никогда не наедался. У тебя такое бывает?

Коннор не ответил.

– Ладно, – пробормотала некромант. – Там, в Незервейле, нам не на чем было разгуляться, ведь Аэрон не поделился с нами своими записями. Но наблюдая за Генри, я обратила внимание, что ему всего нужно было больше, чем остальным. Больше еды. Больше воды. Больше вина. Больше женщин, – добавила она с ухмылкой.

«Впечатляет», – признал призрак.

Коннор не собирался признаваться в этом, но он был с ним согласен. Она додумалась до всего этого сама, всего лишь изучив записи в Незервейле и наблюдая за Генри издалека.

– Продолжай, – сказал он.

– Повышенное чутье и рефлексы. Он мог почуять стрелу, летящую на него, и среагировать достаточно быстро, чтобы поймать ее, – София сверкнула маленьким кинжалом, и вмятина на его поверхности подтвердила, что Коннор был способен на то же самое. – И, разумеется, черные огненные мечи.

– Что еще?

Ее улыбка погасла.

– Это все, что я смогла увидеть издалека. Чтобы раздобыть больше информации, мне нужно было бы приблизиться к нему.

Коннор зарычал от досады и стал мерить опушку шагами. До сих пор она доказывала, что действительно знает все то, что утверждала, но все же он пока не узнал ничего нового.

– Похоже, ты не это хотел услышать, – заметила она.

Бросив еще один взгляд, чтобы проверить Мёрдока, который все еще напевал, Коннор вернулся в дальний конец опушки, туда, где ждала женщина.

– Это неважно.

– Разумеется, важно. Вот почему тебе нужен «Смертоносный», вот почему тебе нужна я, чтобы добраться до него. Судя по свиткам в Незервейле, «Смертоносный» – единственное, что может рассказать тебе все о тлеющих душах.

При упоминании о душах – других таких же призраках, как его, – Коннор напрягся.

– Никто не знает, зачем он вернул их к жизни, – призналась София. – Даже нам неизвестно, что он хотел с ними сделать. Мы знаем лишь, что тот, кто сливается с одной из них, становится чем-то большим, чем просто человек, – прикусив губу, она окинула взглядом его тело. – Чем-то могущественным. Чем-то темным. Могу предположить, что ты хочешь узнать и о других.

Коннор нахмурился.

– Думаешь, я собираюсь выследить других призраков?

– Конечно. Так поступил бы любой некромант.

– Я не некромант, – подчеркнул он.

– Ты мог бы им быть, – она указала на его торс. – Магия внутри тебя не имеет благословения бесценной Палаты Световидцев. Ты их враг, и они будут тебя преследовать. Ты мог бы стать достаточно могущественным, чтобы защитить свое.

Он склонил голову набок.

– Дай-ка угадаю. И ты можешь меня защитить?

– Ты не так глуп, чтобы попасться на эту удочку, – признала София. – Тебе нужна не защита. Тебе нужна целая армия. Ты должен пойти в атаку на тех, кто придет за тобой. Мы должны остановить их сейчас, прежде чем они привлекут внимание и заручатся поддержкой общественности, как…

– Ого, – поднял руки Коннор. – Притормози. Я не собираюсь ничего завоевывать и узурпировать ничью власть.

– Значит, ты идиот, – некромант не сводила с него холодных глаз. – Такая сила потрачена впустую на того, кто даже не хочет пользоваться ей! Ты мог бы завоевать целые королевства! Сровнять с землей все до самых Степей и узнать, что лежит за пустынями! Можно столько всего сделать, Коннор. В чем именно состоит твой план?

«О да, – произнес Призрачный король, в его голосе сочилось разочарование. – Вот она. Алчность. Жаль видеть, что она так же податлива, как остальные. Полагаю, придется потерпеть тебя еще».

– Меня это радует не больше твоего, – сверкнул глазами Коннор, сердито вглядываясь в окружавший его темный лес в попытке прервать бесконечные комментарии призрака.

– Ты можешь с ним разговаривать? – глаза Софии рыскали по пустому полю, в ее голосе зажглось любопытство. – Он может разговаривать с тобой, но мы не слышим, что он говорит. Мы даже не можем видеть его. Где он?

Коннор почесал в затылке, не до конца уверенный в том, как много Софии следует знать. Похоже, ей было известно обо всем – о каждом движении. Всегда любопытна. Всегда начеку.

Черта, отличающая как хорошего союзника, так и смертоносного врага.

– Где в горах Незваных находится «Смертоносный»? – спросил он, меняя тему разговора. – Есть ли другие книги о тлеющих душах?

Ему необходимо было узнать, действительно ли «Смертоносный» существовал. Вытягивая из Софии информацию, придется следить, не лжет ли она. Дерни она губой или глазом всего раз или нервно всмотрись во тьму, он положит этому конец.

– Я не знаю о существовании других таких книг, – призналась она, слегка пожав плечами. – Гробницу Аэрона и хранящиеся там артефакты охраняют Световидцы.

Артефакты. Во множественном числе.

Значит, это не ложь, судя по ее спокойному выражению лица.

– Почему они не уничтожили эти артефакты? Это ведь работа Световидцев – уничтожать зло.

Очевидно, такое зло, как он.

София с отвращением фыркнула.

– Они хотят, чтобы вы так думали. Они их не уничтожили, потому что в один прекрасный день сами хотят использовать. А все, что не находится под их контролем, разумеется, проклято, – добавила некромант, закатывая глаза. – Вот как поступают праведные Световидцы. Нет…

Она резко повернула голову вправо, словно услышала что-то, чего он не смог заметить.

Коннор нахмурился. До сих пор он не видел никого, кто бы обладал более чувствительными органами, чем он, а он не слышал ни черта.

«У нее есть система оповещения в лесу, – произнес Призрачный король почти скучающим тоном. – Кто-то задел один из «колокольчиков», а она настроена на артефакт в отличие от тебя. Она талантлива, Магнусон. Постарайся хоть чему-нибудь у нее научиться».

София со злостью нахмурилась, сфокусировав на Конноре свирепый взгляд.

– Вас кто-то преследовал?

– Все и так знают, где ты живешь. Как нас мог кто-то преследовать?

– Справедливо, – опустившись на колено, она стала копаться в пузырьках в сумке и свистнула Мёрдока. – Эй, Черная гвардия, поднимайся. Похоже, снова предстоит драка.

Мёрдок сел и стряхнул траву с рубашки.

– Почему ты всегда предполагаешь худшее в людях, любовь моя? Может, это просто твой друг.

Она злобно на него посмотрела.

– Похоже, что у меня есть друзья?

Коннор оглядел окружавший их пустой лес. Он осмотрел деревья и на миг просто прислушался.

Тишина.

Совершенная, абсолютная тишина.

В зловещей тишине даже птицы не щебетали. Ничего не было видно, и это действовало на нервы.

– Что-то не так, – проговорил Магнусон, интуиция жгла его изнутри.

– Это не клиент, – София вынула пузырек с зельем и просунула руки в лямки рюкзака. – Я уже давно подозревала. Должно быть, они вызвали сюда Световидцев, чтобы выгнать меня отсюда раз и навсегда. Коннор, я могу отвести тебя в горы. Могу отвести тебя прямиком к «Смертоносному». Я прочла и украла все книги, свитки и клочки бумаги на эту тему, и все они ссылаются на этот фолиант. Я знаю, куда именно идти и с кем поговорить, если мы хотим пробраться внутрь, но тебе придется убить тех, кто придет за мной. Пока мы вместе, тебе придется защищать меня от нападок Незервейла и Люнстоуна.

Он подозрительно прищурился.

– Это в сделку не входило.

– Вот что бывает, когда просишь о помощи опального некроманта, – женщина потрясла пузырек в руке, и внутри него металлически-серебристое зелье прочертила лента зеленого света. – Мертвая я тебе ни к чему.

– Ладно, – он оглядел поле вокруг и перебрал несколько идей, которые помогли бы им выпутаться из этой передряги живыми. – Встань за мной и найди то, с помощью чего можно создать много дыма. Возможно, я найду способ решить эту проблему.

– Дыма? – с сомнением спросила она.

– Тебе нужна моя помощь или нет?

В ответ на этот абсурдный вопрос некромант склонила голову набок и раздраженно подняла бровь.

Коннор принял ее молчание за согласие.

– Хорошо, значит в этом мы едины. Приготовь дым и жди моего сигнала.

Ветер холодил кожу, когда Коннор пересекал поле. Бродяга навострил уши, удивленный тем, что все еще абсолютно ничего не слышал.

– Сбегай посмотри, сможешь ли ты засечь нашего гостя, – велел Коннор призрачному королю. – Не показывайся, пока я не велю.

«Надеюсь, будет настоящая битва, – сухо произнес призрак. – Ты обещал мне кровь и войну».

– Ничего подобного я не обещал. Я всего лишь сказал, что это неизбежно.

Он чувствовал тяжелый взгляд Софии на своем затылке, но решил не обращать на нее внимания. Парень не выпускал ее из поля зрения, и, если некромант не будет двигаться и не станет угрозой для него, он сохранит ей жизнь.

Честно говоря, он понятия не имел, как долго продлится их небольшое перемирие.


София


София рылась в зачарованной сумке, возвращая на место Папоротниковую пагубу. Она не станет варить заживо того, кто пришел за ней сегодня, прибережет зелье до лучших времен.

Пузырьки зазвенели, ударяясь друг о друга, когда она выудила знакомый серый флакон. Внутри плавала взболтанная серебристая жидкость, готовая выбраться наружу по ее команде. Дым, как и просил Призрачный клинок. Может быть, он знал, как устроить хорошую диверсию, а может, считал ее колдуньей с бесконечным запасом магии, способным удовлетворить любую его прихоть.

Вот сейчас и узнаем.

Она краем глаза смотрела на человека, который перевернул ее жизнь с ног на голову. В одном он был прав: имя София не было дано ей при рождении, но за последние пять лет она привыкла к нему. Имя будет служить ей, пока она не раздобудет черных красоток. Как только этот Коннор заплатит, она наконец-то снова сможет исчезнуть.

Возможно, на этот раз навсегда.

Призрачный клинок завораживал ее, и ей не терпелось разобрать его по косточкам. Она не сталкивалась с такой необузданной мощью с тех пор, как была рядом с Никс. От такой магии – настоящей, темной магии – не просто разило смертью. Она бурлила возможностями.

Несмотря на истрепанные полы штанов и грязь на изношенной за время странствий рубахе, София подозревала, что за шикарной мускулатурой Коннора прячутся занятные тайны. Взять хотя бы тот факт, что он ловко распоряжался людьми, а это было не в характере плебеев.

Парень определенно вызывал в ней любопытство. Вероятно, она могла бы воспользоваться этой невероятной силой.

Или, что еще лучше, возможно, она сумеет отобрать ее у него.

## Глава 35. Коннор


В тихой ночи заухала сова. Пронзительный крик прорезал воздух, словно вой банши, и одно из деревьев в густой роще задрожало, когда кто-то бросился в укрытие.

В наступившей тишине в деревьях послышались вздохи зачарованного южного ветра. Древние ветви заскрипели от его напора, и Коннор почувствовал в груди тяжесть чьего-то взгляда, следившего за ним из темноты. Перед ним вырисовывалась пустая дорога в лесу, словно открытые врата, ведущие в крепость. По ней, как туман по земле, стелилось предчувствие скорой битвы.

В ожидании боя Коннор закрыл рот и нос шарфом. Тому, кто преследовал колдунью, не стоило запоминать и его лицо.

Он навострил уши и прислушался к лесу, который так долго называл своим домом. В любой момент могла треснуть веточка. Птица, которую спугнули, хлопаньем крыльев предупредит о надвигающейся опасности. Слишком тяжелый шаг по земле, и его противник – хочет он того или нет – раскроет себя.

И все же ничего не происходило.

Не было ничего, кроме мучительной тишины.

Шорох шагов по траве неподалеку отвлек его от наблюдений. Мёрдок, обнажив меч, присоединился к нему. София стояла, прислонившись к иссохшему дереву, ее тело было напряжено, и она изучала взглядом лес; Мёрдок же уставился в землю. Бывший Черный гвардеец обратил слух к лесу, без сомнений, пытаясь услышать то, что тени деревьев скрывали от его глаз.

Коннор подавил порыв раскритиковать стойку Мёрдока. Он уже видел его в бою. Вместо этого он ткнул Мёрдока локтем и без слов указал на ткань, которой прикрыл рот и нос. Бывший Черный гвардеец кивнул и достал тонкий кусок ткани из кармана рубашки, после чего тоже повязал его вокруг рта.

В мгновение ока аура вокруг них изменилась.

Воздух стал как будто гуще. Тело предостерегающе напряглось. Волосы на затылке встали дыбом, но с каждым днем Коннор все больше и больше привыкал к появлению Призрачного короля.

– Ну? – спросил Коннор, даже не потрудившись оглянуться. – Что доложишь?

«Ты довольно требователен для плебея, – сухо проговорил Призрачный король. – Где ты научился так дерзко говорить с королем?»

– Полагаю, это природный талант.

«Сюда идет женщина, – сказал Призрачный король. – С рыжими волосами и вужелом».

– С рыжими волосами? Опиши.

«Красно-золотые, как пламя. Я уже видел ее при дворе Генри».

Коннор разочарованно покачал головой.

– Это Старлинг, да?

«Да, – подтвердил Призрачный король. – Большинство смертных на меня тоску наводят, а рыжие волосы трудно забыть».

– Черт бы побрал.

– Старлинг? – София разинула рот от удивления и, сделав несколько осторожных шагов, отошла от дерева. – Ты уверен?

Коннор кивнул.

– Никогда не встречался ни с одним из них, но, судя по тому, что я слышал, их трудно с кем-то перепутать.

– Зачем им посылать за мной столь высокопоставленного Световидца? – дергая себя за волосы, София зашагала по полю. – Кто это? Женщина или кто-то из мужчин?

– Женщина, – ответил Коннор. – Возможно, они узнали о твоем прошлом в Незервейле. Возможно, они знают, кто ты.

– Если это так, мне конец, – прошептала некромант. – Норны бы побрали, что еще сегодня могло пойти не так?

– Ну хоть сейчас не сглазь нас, женщина, – расправил плечи Мёрдок, готовясь к битве. – Норны не прочь попытать удачи.

Внимание Коннора привлек тишайший шепот шагов в отдалении: едва слышный шелест ботинок о траву.

– Тише, – велел он.

Все на опушке затихло, и оба его спутника замерли на месте. Даже призрак ждал, паря возле него; луны заливали опушку мягким голубым светом.

– Тебе лучше уйти, – сказал он призраку.

«Я не стану прятаться, – предупредил его дух. – По крайней мере, вечно. И тем более от тех, кто важен».

– Сейчас же, – потребовал Коннор.

«Ты не знаешь Световидцев так, как я. Ты должен делать так, как я говорю».

– Я знаю, что мне конец, если один из них тебя увидит, – парировал он.

«Может, и конец, – размышлял призрак. – А может, ты заслужишь их уважение, став для них серьезной угрозой. В конечном итоге тебя ждет одно из двух, Магнусон. Что ты выберешь?»

С этими словами призрак растворился в воздухе. Хотя предупреждение Призрачного короля эхом звенело в голове, у Коннора не было времени на загадки и прогнозы. Ему нужно было сосредоточиться на опасности.

Путь бродяги – разбираться с проблемами по мере их поступления.

В просвете между деревьями, там, где тропа вела в лес, появился силуэт. Сперва это были лишь очертания фигуры, приближавшейся к ним ровным шагом. Ее огненно-рыжие волосы заполыхали, как угли в очаге. Нежная кожа. Орехового цвета глаза. Россыпь веснушек на носу. Черный плащ и темные брюки.

Большую часть ее тела наверняка покрывали усилители, и Коннору нужно было быть настороже. В тусклом свете сверкнула рукоятка массивного меча, пристегнутого к ее поясу, наверняка огненного. Отличительная черта боевого стиля Старлингов, если верить закону и легендам.

В другой ситуации Коннор посчитал бы девушку смертоносно прекрасной. Сегодня, однако, он видел в ней лишь ту, что пришла прикончить его, и это убило весь интерес.

К тому же опасные женщины были больше по части Мёрдока.

Когда Старлинг ступила на поле, из-за ее спины вышел огромный тигр. Его глаза горели золотым в тусклом свете, белый мех покрывали золотистые полосы. Гигантские крылья были сложены. Он, рыча, сморщил нос.

Коннор сжал руку в кулак. Магия черных огненных мечей была на расстоянии вздоха, если ему понадобится.

– Колдунья под моей защитой, – предупредил Коннор, даже не трудясь притворяться вежливым.

– Как грубо, – пробормотала София.

Он проигнорировал ее.

– Не повезло же ей, – Старлинг положила руку на тонкую талию. – Я пришла за тобой.

Коннор напрягся. Все мысли улетучились, эти простые слова мгновенно заставили его оцепенеть.

Все вдруг оказалось куда хуже, чем он считал возможным.

– Такого поворота событий я не ожидал, – признался Мёрдок, его голос был приглушен шарфом, который скрывал его лицо.

Рыжеволосая скинула кожаный плащ. Руки, покрытые изысканным узором зеленых чернил, светились: усилители плавно перетекали один в другой, составляя древнюю как мир искусную мозаику. Шею девушки плотно облегала цепь, слишком тугая, чтобы ее можно было стянуть через голову. Между ключиц сверкал бриллиант. С драгоценного камня свисала еще одна цепочка, которая заканчивалась ослепительным фиолетовым украшением в форме щита с золотым фениксом в центре.

Судя по ее волосам, это, должно быть, был родовой герб Старлингов.

Ее кожа почти светилась в лунном свете, и она спрятала ожерелье в декольте. При виде ее ухмылки Коннор решил, что девушка частенько использовала тело, чтобы отвлечь добычу.

С ним такое не пройдет. Не тогда, когда его жизнь под угрозой.

Мёрдок усмехнулся.

– Так вот как я умру? Мое желание сбудется быстрее, чем я полагал.

– Еще рано настраиваться на проигрыш, – пробормотал Коннор.

– Ну да, – наемник вздохнул. – Дело говоришь.

– Меня зовут Куинн Старлинг, – она хрустнула костяшками пальцев, и по зеленым усилителям на ее руках пробежала сверкающая волна магии. – У нас есть два варианта. Первый: вы трое сопротивляетесь, я избиваю вас до беспамятства, а затем арестовываю. Вас отправят в Оукенглен, подвергнут допросу и заключат под стражу в грязнейшей тюрьме столицы, – Куинн перевела взгляд на Коннора и прищурилась. – Или второй: ты можешь пойти со мной один и облегчить все для своих спутников. Если ты пойдешь по своей воле, я отпущу колдунью.

– Нас трое, а ты одна, – подчеркнул Мёрдок. – Точнее, вас полтора, если считать птицетигра. С чего ты взяла, что легко победишь?

Вужел зарычал, вонзив когти в землю под лапами.

– Не подначивай их, идиот, – прошептала София.

– Ну? – Куинн проигнорировала Мёрдока, не сводя глаз с Коннора.

– Прости, принцесса, – Магнусон мотнул головой. – Я не ищу легких путей.

Старлинг усмехнулась, но это был равнодушный смешок. Краткий. Невеселый.

– Ты не победишь в этой битве, – продолжил он. – Как бы хороша ты ни была, мы превосходим тебя количественно, и сегодня я с тобой не пойду. Ты проиграешь, и это будет больно. Если ты отступишь, мы пойдем своей дорогой, и ты сможешь сказать, что не нашла нас. Не усложняй то, что усложнять не нужно.

– Поверь, ты не хочешь драться со мной, – предупредила Старлинг. – Я побеждала и при худшем раскладе.

– Нет, мисс, – поправил ее Мёрдок. – Это ты не захочешь драться с нами. У нас есть тайное оружие, о котором ты…

Коннор с силой ударил Мёрдока локтем в плечо, и бывший Черный гвардеец невнятно договорил фразу себе под нос.

Когда это все закончится, в первую очередь придется научить его хранить секреты, черт побери. Возможно, эта женщина не знала о призраке, и хотелось бы, чтобы так продолжалось как можно дольше.

– Это твой последний шанс, – Куинн обнажила меч, и после легкого поворота кисти на клинке вспыхнуло пламя. Оно трещало и шипело, такое же ярко-красное, как ее волосы.

– Тогда приступим, – Мёрдок расправил плечи и встал в боевую стойку.

Казалось, что вообще все вокруг, кроме Коннора, жаждали крови. Бродяга разочарованно простонал. Его внимание привлекли шаги в траве, раздавшиеся за спиной, и, оглянувшись через плечо, он увидел, что София подбирается ближе, не сводя глаз со Старлинг. Держа пузырек в руке, она напряглась, глядя на Световидицу на другой стороне поля.

– Бросай, – велел Коннор.

– Бросать что? – с ухмылкой спросила Куинн. – Это твое тайное оружие?

Но София поняла.

Что-то пролетело над головой, и тишину нарушил звон пузырька, разбившегося о землю. В воздух взметнулись клубы дыма, густого, как туман в открытом океане, укрыв лес белой завесой.

Ткань на лице Коннора послужила еще и фильтром от дыма.

Несколько лет назад он заработал пару монет, убив бешеного медведя недалеко от одной из южных деревень. Зверь начал нападать на людей. Коннор не любил отнимать жизнь, но тогда это было необходимо. Он заманил медведя в туман, накативший с моря, и это достаточно сильно дезориентировало зверя, чтобы бродяга смог пронзить его шею мечом.

Этот план имел серьезные шансы провалиться в битве со Старлинг. Если она раскусит, что он собирался сделать, придется импровизировать, как и всегда.

Где-то в дыму зарычал вужел, и его низкий, звучный рык сотряс ночной воздух. Дым собьет его обоняние с толку, и это будет им на руку.

К реву тигра присоединился треск огня. Коннор ждал, прислушиваясь. Даже несмотря на то, что он не слышал ни дыхания, ни даже шагов Куинн, ее выдавал горящий меч в ее руке. Треск огня становился громче. В тумане прокатился тигриный рык, все отдаляясь по мере того, как зверь уходил в противоположном направлении.

Коннор призвал черные мечи. Шлейф черного дыма осел на траву. Бродяга сделал вдох, чтобы успокоиться и приготовиться к неразберихе, которая могла разразиться в любой момент.

Пока что он не выпускал черный огонь, и зачарованные мечи казались какими-то незаконченными без призрачного пламени. Всполохи наверняка выдали бы его местоположение, а Коннор не хотел рисковать быть обезоруженным, когда на него нападет Старлинг.

Горящий красным огнем меч отбрасывал оранжевые отблески в тумане. Магнусон подбирался к ней. Бесшумно. Не дыша. Он не выдал себя ни единым звуком, даже шорохом шагов по траве, чтобы напасть со спины.

Нужно было ее обезоружить. Если разыграть карты правильно, был шанс выведать у Старлинг информацию. Она наверняка знала, зачем Световидцы гонялись за ним. Может быть, даже знала, что они выяснили о призраке.

К тому же ее убийство разозлит самый могущественный род в Салдии. Коннор не хотел давать Старлингам новые поводы его ненавидеть. Пробудив в них жажду мести убийством одной из них, он подпишет себе приговор. Если Магнусон убьет ее, даже случайно, ему уже не удастся уйти незамеченным.

Он поднял клинки, чтобы атаковать. Нужно было лишь ранить ее достаточно сильно, чтобы замедлить и не дать последовать за ними, когда они уйдут с поля.

Когда Коннор поднял мечи, по опушке пронесся порыв ветра. Дым резко рассеялся.

Перед ним оказалась она. На клинке огненного меча, нацеленного ему в голову, трещал огонь.

Их глаза встретились, и она ухмыльнулась.

Черт побери.

Держа огненный меч в правой руке, девушка сжала левую в кулак. Порыв ветра, рассеявший дым, исчез по ее команде.

– Неплохо, – улыбнулся Коннор. Он был впечатлен, несмотря на всю серьезность ситуации. Старлинг засекла его даже в дыму, даже несмотря на уловку.

Она была талантлива.

Куинн крутанула клинок и нацелила его в лицо Коннору. Он тоже взмахнул мечом, и сталь левого клинка отбила ее оружие. Когда зачарованные мечи схлестнулись, от огня повалил дым.

Коннор махнул правым клинком ей в лицо, чтобы проверить рефлексы. Она без усилий отклонилась назад, и меч пролетел над ее головой. Куинн повернула клинок, и его меч скользнул по стали. Застонав от усилий, она взмахнула клинком над головой и нацелилась в его голову.

Коннор скрестил оба своих клинка, и зачарованная сталь отразила удар ее огненного меча. Между противниками клубились остатки дыма, они свирепо смерили друг друга взглядами, схлестнувшись клинками.

Бросив мимолетный взгляд на поле, Магнусон оценил ситуацию. София исчезла, а вот Мёрдок не двигался с места. Рядом с иссохшим старым деревом низко к земле припал вужел, его хвост дернулся, когда Черный гвардеец заметил зверя. Мёрдок развернулся на каблуках, с вызовом подняв меч.

Тигр взревел. Мёрдок, насколько хватило сил, издал ответный рев.

Куинн пнула Коннора, не отнимая клинка, и он ушел в сторону, чтобы избежать удара. Затем подался вперед, прижимая мечами ее огненный клинок, но она в последнюю секунду повернула оружие и высвободила его.

Соперница нацелилась в его шею. В воздухе с треском мелькнуло пламя. Коннор призвал черный огонь, вспыхнувший на зачарованном оружии, и отразил удар.

Темное пламя ревело на черной, как уголь, стали, и его мечи зашипели, схлестнувшись с ее. Красный и черный огонь смешались при ударе и взметнулись ввысь.

Повернув клинки, Коннор проскользил ими по всей длине стали ее меча. Мощное движение лишило Старлинг равновесия, но лишь на краткий миг. Она широко растопырила пальцы на свободной руке, и на открытой ладони тут же вспыхнуло пламя.

Натужно зарычав, она швырнула огненный шар ему в лицо. Он пригнулся и почувствовал на лбу волшебный жар, едва не опаливший брови.

Коннор по инерции упал на землю и откатился, чтобы увеличить дистанцию между ними. Куинн атаковала, подняв меч, и он вскочил на ноги, чтобы столкнуться с ней. Непринужденно повернув меч, он резанул по ее шее. Девушка отклонилась назад в последнюю секунду, и вместо этого меч срезал локон рыжих волос. От кончиков кудрей пошел дым, когда Старлинг поспешно смахнула огонь, чтобы не загорелась вся голова.

Она нахмурилась сильнее и, несмотря на то, что он срезал лишь один локон, выглядела так, будто готова была прикончить бродягу.

Очевидно, Старлинги гордились своей внешностью сильнее, чем подозревали остальные.

Крутанув мечом, она усилила хватку. Обошла соперника, нахмурив брови. Коннор встал в боевую стойку, готовый ко всему.

«Она играет с тобой», – предупредил призрак.

Он стиснул зубы, пытаясь не обращать внимание на духа. Ему нужно было сосредоточиться.

Куинн бросилась вперед с быстротой молнии. Он замахнулся, решив, что она сделает то же самое.

Но она не сделала.

Старлинг присела и, сделав подсечку, лишила его равновесия, заставив приземлиться на зад. Коннор больно ударился, и черные клинки растворились в воздухе, когда он ослабил хватку. Девушка вогнала меч в траву рядом с его головой, но он откатился в сторону буквально за секунды до удара.

Придя в себя и готовясь к очередному удару, Коннор встал на колено, упершись в холодную землю.

Едва ли в двух метрах друг от друга они оба преклонили колени. Тяжело дыша в пылу битвы, изучали друг друга взглядами. Движением кисти Магнусон снова призвал призрачные клинки.

Куинн подняла бровь.

– Ты меня впечатлил.

– Ты меня тоже, – признал он. – Дружеское перемирие?

Она усмехнулась.

– Боюсь, что нет.

Вужел за спиной Куинн снова взревел. Он бил крыльями на другом конце поля, от потоков воздуха по густой траве расходились волны; Мёрдок тем временем, замахнувшись, ударил его в морду. Его клинок оставил порез на морде тигра, и тот зарычал от боли. Порыв ветра, создаваемый крыльями, сбил мужчину с ног, и он перекатился; вужел клацнул зубами по тому месту, где мгновение назад была его голова.

Выстрелившая из недр леса лоза обвилась вокруг лапы зверя. Он зарычал и задергался, чтобы освободиться. Когда София вышла из леса, тигр со всей силы ударил ее крылом в живот. Она отлетела назад и врезалась спиной в дерево. Ее голова, откинувшись, ударилась о ствол, и тело, обмякнув, сползло вниз.

– Плохой жирный монстр! – отчитал его Мёрдок. – Ты разве не знаешь, что бить женщин грубо?!

– Ты все еще можешь их спасти, – сказала Куинн, не отрывая взгляда от глаз Коннора.

– Их не надо спасать, – он покачал головой.

– Ты хороший боец, но не задавайся, – усмехнулась Куинн.

Не успел Коннор вздохнуть, как она призвала заряд огня в ладонь и швырнула в него. Он вовремя поднял меч, чтобы отразить его, и черная сталь разрезала волшебный шар, несмотря на то что лицо обдало раскаленным жаром. Призрачные клинки поглотили чары, и ее огонь полностью растворялся по мере того, как его черный огонь разгорался все сильнее.

Коннор крутанул клинками. Языки пламени стали еще ярче благодаря случайному вкладу Куинн.

Старлинг состроила гримасу, презрительно сморщив носик, и напала. На клинке огненного меча снова взревело пламя. Шипящий треск огня слился со звоном металла, когда их оружия вновь встретились.

Она подняла меч, чтобы отрубить ему голову, но Коннор скрестил и перекрутил парные клинки. Зажав этим движением ее меч между своими, он навалился на рукояти со всей новообретенной силой. Куинн сопротивлялась, мышцы ее рук напряглись. Они мерялись силой друг с другом.

Когда она отвлеклась, Магнусон пнул ее носком сапога в колено. Нога подогнулась от удара, и Куинн ослабила хватку. Ее меч упал к ногам Коннора, а сама она повалилась на лопатки.

Куинн уставилась на него снизу вверх, а пламя на ее клинке растворилось в прохладном ночном воздухе. Коннор прижал ее меч ногой, чтобы она не посмела броситься к нему.

– Чтобы убить тебя, он мне не нужен, – предупредила Световидица.

Он раздумывал над ответом, ведь действовать нужно было осторожно. Столь могущественная женщина наверняка могла устроить кучу сюрпризов, если он чересчур зазнается. Если действовать с умом, он сможет обыграть ее, как поступал со многими эгоистичными задаваками в тавернах.

Слегка разозлить. Заставить думать, что она должна что-то ему доказать. После этого она с гораздо большей вероятностью сможет совершить ошибку, которая обратит ситуацию в его пользу.

– Докажи, – бросил он ей вызов.

Когда в тавернах он хотел подстрекнуть самодовольных ублюдков сделать что-то, что не было в их интересах, подобная фраза всегда заставляла их нахмуриться. Они хрустели костяшками. Обнажали оружие.

Куинн лишь рассмеялась.

«Биться с настоящим воином не так легко, как драться с плебеями, да?» – спросил призрак.

Старлинг вскочила на ноги, желая снова завладеть своим клинком, но Коннор не собирался ей этого позволить.

Он замахнулся. Оба клинка один за другим прорезали воздух, и парень уложил противницу на лопатки. Черный огонь зашипел, когда она пригнулась и увернулась от него, не позволив коснуться ее.

Несмотря на мастерство Старлинг, своими ударами Коннор контролировал каждое ее движение. Призрачные клинки прорезали воздух между ней и огненным мечом всякий раз, как она пыталась предпринять что-нибудь, чтобы вернуть его себе.

С каждой неудачной попыткой улыбка на ее лице все больше гасла.

Он теснил Куинн все ближе к деревьям, и перед ней встал выбор: позволить ему пригвоздить ее к стволу или напороться на клинки в попытке одолеть его.

Насколько Коннор понимал, битва была окончена. Ни один вариант не мог разрешиться в ее пользу.

Пора покончить с этим.

– Сдавайся, – потребовал он, когда они приблизились к старому дубу.

Он нацелился мечом ей в грудь, снова заставив отступить. Еще чуть больше метра, они доберутся до деревьев, и все будет кончено.

Она пригнулась. Второй клинок просвистел в воздухе, целя ей в шею в попытке заставить ее отступить еще на шаг. На этот раз, однако, вместо того чтобы пригнуться, она подалась вперед.

Вышла на линию огня: поступила так, как не рискнул бы ни один человек в здравом уме.

За секунды перед тем, как его меч снес ей голову, Коннора пронзила вспышка удивления. Убийство Старлинга породило бы такой адский шторм, пережить который удалось бы лишь немногим.

Возможно, она это понимала. Возможно, риск был тщательно просчитан.

Черт бы побрал.

У него была всего доля секунды, чтобы скорректировать курс удара. Когда она бросилась к черному огню, Коннор повернул меч так, чтобы клинок плашмя уперся Куинн в грудь. Это не убьет ее, но все равно будет чертовски больно. Был даже шанс, что она упадет, и битва закончится раз и навсегда.

Буквально за мгновение до того, как мечи ударили ее в грудь, Световидица подняла обе руки. В воздухе между ее телом и мечом расползлись полоски света, тонкие лучи перекрестились, создав импровизированный щит из светящихся зеленых линий.

Мечи ударили в щит, и свет раскололся, как стекло.

Голова Куинн откинулась назад, и девушка со стоном боли повалилась на землю.

Некоторое время она не двигалась. Пряди длинных рыжих волос скрывали лицо. С мучительным стоном она оперлась на руки, предплечья задрожали, когда Старлинг попыталась сесть. Она снова упала на землю и свирепо посмотрела на него снизу вверх, грудь ее тяжело вздымалась.

– Ни с места, – велел Коннор.

Она не ответила. Волосы рассыпались по ее лицу, и она молча изучала его взглядом. Раскрыв рот. Подозрительно прищурившись. Потеряв дар речи от неподвижной растерянности, она, без сомнений, пыталась переварить то, что только что произошло.

– Ты не Световидец, – сказала она, судорожно вздыхая. – Но и некроманта, который бы дрался, как ты, я никогда не встречала. Что ты такое? За кого ты бьешься?

Нахмурившись, Коннор с предостережением поднял трещащий черным огнем клинок.

– За себя.

## Глава 36. Коннор


Стоя на примятой луговой траве, окружающей иссохшее дерево, Коннор поднес меч к горлу Куинн Старлинг. За его спиной ночь прорезал отдаленный рык, за которым последовал треск раскалывающегося льда.

Битва продолжалась, и Куинн еще не сдалась.

– Это были чары Щита, – ее руки слегка задрожали, когда она безуспешно попыталась подняться на ноги. – Как тебе удалось этим своим мечом разрушить мой световой Щит? Это невозможно. В мире не существует зачарованного оружия, которое могло бы пробить Щит Старлинга.

– Ты проиграла в этой битве, – подчеркнул Коннор. – Не тебе задавать мне вопросы.

– Ты уверен? – улыбнулась она, и ее грудь тут же успокоилась. – Я просто переводила дыхание.

Стремительно, как ударом хлыста, Старлинг подсекла его ноги, зацепив левую лодыжку. Коннор упал на лопатки, и его клинки растворились в воздухе, оставив после себя клубы черного дыма, стелющиеся по земле. Световидица вскочила на ноги.

Она собралась было пнуть соперника в лицо, но он схватил ее за лодыжку и крутанул. Девушка снова упала, и Коннор обхватил рукой ее шею. Прижав ее спиной к своей груди и сдавливая ей глотку внутренней стороной локтя, Магнусон придавил ее ногу коленом, чтобы удержать на месте.

– Ага, – пробормотал он. – Уверен.

Вместо ответа Куинн призвала огонь в ладони. Ловким движением она уперлась шеей в предплечье противника и занесла обе руки над головой, целясь прямо ему в лицо.

Коннор по инерции отклонился назад, совсем слегка ослабив хватку вокруг ее шеи.

Этого оказалось достаточно.

Схватив парня за руку, Куинн перекинула его через себя с силой, не вяжущейся с ее худощавой фигурой. Коннор больно ударился о землю и покатился от силы броска.

Даже не остановившись, чтобы насладиться победой, Световидица бросилась к мечу, лежавшему на траве. Коннор вскочил на ноги и побежал за ней, по дороге призвав черные клинки.

Он не успел.

Куинн схватила меч и подняла его, когда Магнусон приблизился к ней. От ее прикосновения на зачарованной стали вспыхнул алый огонь. Готовясь снова ринуться в бой, она поймала Коннора в силки своего убийственного взгляда. По лесу прокатился рык ее вужела.

– Думаю, пора покончить с этим, – проговорила Куинн.

«Согласен», – сказал призрак.

У Коннора сердце ушло в пятки, пригвоздив его к месту.

Нет. Норны побери, последнее, что ему было нужно, – это чтобы призрак появился сейчас.

Когда Куинн замахнулась, атмосфера на опушке изменилась, и Коннор почувствовал, как на плечи опустилась знакомая тяжесть. Хотя Старлинг и пронзила клинком воздух, ее взгляд метнулся за его спину, глаза на краткий миг удивленно распахнулись.

Чертов призрак. Если бы он не был уже мертв, Коннор бы его прикончил.

Быстрым, умелым движением Магнусон отбил меч Куинн одним клинком, а второй вогнал ей в живот. Черная сталь без усилия прошла сквозь рубашку и пронзила тело, словно оно было набито песком.

«Если тебе когда-либо захочется обезвредить, но не убить человека, ты, черт побери, идиот, – всегда говорил Бек Арбор. – Но если все же придется это сделать, целься сюда. Это доставит врагу достаточно боли, чтобы закончить битву, но в то же время оставит достаточно времени, чтобы принять зелье и исцелиться».

До сих пор Коннор применял этот прием всего четырежды. Те, на ком он его опробовал, всегда кричали от жуткой боли, когда меч пронзал их, и он приготовился услышать то же самое от Куинн.

Несмотря на сокрушительный удар, она лишь резко втянула воздух сквозь зубы. Ее меч упал на землю, а пальцы обмякли.

По рукам побежали искры. Несколько секунд спустя с кончиков пальцев сорвалась молния.

Опушка застыла во вспышке света, все участники битвы на миг замерли, время остановилось.

Поле сотряс удар грома, исходящий от Куинн, словно она была небесной богиней. Земля задрожала. Рев ее магии колотил по голове, оглушая излишне чувствительные уши Коннора. Вибрации пронзили его до мозга костей, но он устоял. Расправив плечи и упершись каблуками в землю, он отвернулся от ослепляющей вспышки света.

Молния попала в дерево на краю прогалины, и обугленные ветви дуба повалились в подлесок. Обрубок дерева горел оранжевым. От последствий магии в воздух, закручиваясь спиралью, поднялись клубы дыма.

Дикая. Неуправляемая. Необузданная.

Куинн обладала силой молнии и не пользовалась ей. Это означало, что она либо не могла ее контролировать, либо ждала подходящего момента, чтобы поджарить врага.

Девушка пальцами обхватила предплечье Коннора, но он избавился от призрачных клинков и так же быстро сбросил ее руку. Он не позволит ей зажарить его заживо еще одним разрядом молнии.

Коснувшись земли, мечи превратились в клубы темного дыма. Свою работу они выполнили. Куинн подняла на Коннора все еще широко распахнутые от шока глаза. Он выдержал ее взгляд, прочувствовав ущерб, который ей причинил.

Она пошатнулась и чуть не упала, но он схватил ее за плечо, удерживая в вертикальном положении. Коннор нежно опустил девушку на траву у подножия узловатого старого дерева. Когда Куинн прислонилась спиной к стволу, он опустился на колено рядом с ней.

Из раны ключом била кровь, и Световидица зажала ее обеими руками, чтобы остановить алый поток. Она напрягла плечи и свирепо посмотрела на противника. Гордая воительница крепилась, словно ждала, что он нанесет последний удар.

Коннор не станет этого делать.

Он победил, но лишь формально. Он не считал это честной битвой, и почти ненавидел себя за то, что воспользовался ее минутной невнимательностью.

– Не знаю, какой рецепт Генри использовал, чтобы создать своего призрака, – сказала Куинн, голос ее был едва слышен. Она поморщилась, и на зубах осталось пятно крови. – Но не думаю, что у тебя было время, чтобы создать собственного. Ты нашел способ отнять призрака у короля, верно? Ты… – она зажмурилась и выгнула спину, жилы на шее напряглись, когда она попыталась справиться с волной боли.

– Черт побери, – пробормотал он.

Куинн подняла левую руку и призвала в ладонь огонь.

– Не смей, – Коннор призвал один из призрачных мечей, удерживая его в сантиметрах от ее шеи. Свирепо взглянув на девушку, он без слов велел ей не делать глупостей; на ее лице были видны мягкие серые отблески черного огня.

Она стиснула зубы. Мышца в уголке глаза дернулась, но огонь с шипением погас.

Зарычал тигр, на этот раз ближе, и Коннор, оглянувшись через плечо, увидел, что зверь наблюдает за ним. Расправив свои великолепные крылья, существо бросилось в атаку. Зверь бежал, расшвыривая во все стороны землю и клочки травы, и Коннор приготовился к новой битве.

– Блейз, уходи! – выкрикнула Куинн.

Вужел затормозил, взметнув в воздух комки земли. Он забил крыльями, растерянно дергая хвостом, и снова зарычал – на этот раз на нее.

– Уходи, тупая птица! – рявкнула она. – Сейчас же!

Вужел зарычал от злости и сперва не двигался с места. Переводя взгляд с хозяйки на Коннора, он весь подобрался, готовясь к прыжку.

Коннор крепче сжал меч и приготовился к худшему.

– Уходи, – прошептала Куинн.

Вужел заскулил, грустно и тихо. Зверь расслабился и взмыл в воздух. По опушке прокатился порыв ветра, когда он взмахнул своими мощными крыльями. Тигр пролетел над головой Коннора и через несколько секунд исчез над деревьями.

Коннор ждал, напрягши плечи, пытаясь разгадать, в чем подвох. Уловка. Находясь на волоске от смерти, она решила спасти не свою жизнь, а жизнь своего скакуна. Должно быть, был какой-то план.

И все же зверь не вернулся.

Последние клубы дыма на небольшой опушке рассеялись, и Коннор оглядел поле боя. София держалась за плечо, сквозь пальцы текла кровь, женщина опиралась о Мёрдока. Огромная царапина посреди груди бывшего Черного гвардейца заляпала рубашку красным, а меч его куда-то исчез в пылу битвы.

Призрачный король парил у иссохшего дерева, и Куинн сурово посмотрела снизу вверх на мертвеца. Ее лицо перекосилось от боли, и она скользнула рукой в карман. Внимание Коннора привлек глухой звон пузырька.

Хитро.

Когда девушка медленно вытащила небольшой флакончик из кармана, Коннор выхватил его у нее из рук.

– Тебе зелий не полагается.

Она нахмурилась и с ненавистью смотрела на бродягу снизу вверх, молча ожидая в затянувшейся тишине.

– Ты пожертвовала собой, чтобы спасти своего вужела, – Коннор встал, свободно держа клинок в руке, и обошел вокруг нее. – Почему? Я видел, как люди жертвовали своими скакунами и при лучшем раскладе.

– Как будто тебе не все равно, – краска сползала с ее щек по мере того, как из раны вытекало все больше и больше крови. Однако голос Световидицы не дрогнул, и, хотя она снова выгнула спину от боли, ни разу не обратилась с мольбой сохранить ей жизнь.

Коннор упер свободную руку в бок и растерянно покачал головой, не зная, как все разыграть дальше.

София захромала в его сторону.

– Чего ты ждешь? Убей ее.

«Колдунья права», – произнес призрак.

– Закройте свои чертовы рты, вы оба, – велел Коннор. Он перевел взгляд на духа. – Особенно ты.

Он велел призраку не показываться, но мертвец ослушался. Даже если Куинн не знала всей правды о Конноре до этого, теперь она знала все наверняка. Дух несколько раз упоминал, что не позволит себя контролировать, но они заключили перемирие. Показавшись во время боя, он слишком далеко зашел.

Призрак хотел, чтобы его увидели.

Призрак хотел, чтобы Световидцы устроили охоту на Коннора. Когда они жили у Финнов, он сам в этом признался.

«Мне нужна война, – сказал тогда призрак. – Меня не устраивает жизнь лесного скитальца. Твоей бродяжьей жизни конец».

– София, дай мне что-нибудь, чем можно блокировать ее магию, – велел он. – Что у тебя есть? Зелье?

Колдунья открыла рот, чтобы возразить, но Коннор, прищурившись, посмотрел на нее с предостережением. Закрыв рот, женщина издала раздраженный вздох. Вместо того чтобы протестовать, она порылась в сумке и вынула железный обруч с петелькой на одном конце и замочком на другом.

– В этом случае я бы не стала доверять зелью. Пока на ней это, ее магия бесполезна.

– Не смей, – предупредила Куинн, стрельнув глазами в сторону колдуньи.

София бросила обруч Коннору и застонала от боли при броске. Рука снова повисла, колдунья пошатнулась. Мёрдок не дал ей упасть, обхватив за плечи.

Коннор надел обруч Куинн на шею. Его пальцы коснулись ее раскаленной, горячей кожи, когда зачарованный предмет с резким щелчком застегнулся.

Ее ореховые глаза прищурились.

– Я убью тебя за это.

– Придется встать в очередь, – ответил Коннор. – Перед тобой уже целая толпа собралась.

Призрак резко появился перед глазами, закрывая собой большую часть окружавшего их леса, и подался вперед: «Ты должен убить ее, идиот».

– Ты сам все усложнил, – напомнил парень духу. – Это твоя вина. Ты не можешь управлять мной.

Фантом раздосадованно зарычал: «Ты ничего не знаешь об этой жизни, и я милостиво преподам тебе урок, чтобы спасти тебя от этого идиотского благородства. И когда я был жив, и сейчас, будучи воскресшим призраком, я являюсь духом смерти. Те, кто видят меня, должны понимать, что у них есть лишь два варианта: склониться перед тобой или погибнуть. Предложить им третий – значит с гордостью объявить всему миру о своей слабости!»

Коннор подался вперед и уставился в пустые глазницы призрака.

– Я не такой, как те идиоты, которых ты силой заставил себе подчиняться. Ты не вынудишь меня обманом действовать против своих интересов.

Будь Старлинг бессердечной воительницей, она бы пожертвовала скакуном, чтобы спасти свою жизнь. Она не заслуживала умирать в одиночестве на опушке. Салдии не хватало достойных людей, и эта девушка, похоже, была одной из немногих. И Коннор не станет тем, кто убьет ее.

По крайней мере сегодня. Если это ему аукнется, так тому и быть.

Призрак с презрением покачал своей костлявой башкой: «Если отказываешься убить ее, ты должен по крайней мере взять ее в плен. На войне критически важно схватить могущественного врага и извлечь из него всю информацию до последней капли».

– Ага, и это вовсе не выйдет нам боком, – пробормотал он. – Вообще-то у нас нет своей тюрьмы.

– Вы не сможете меня удерживать, – предупредила Куинн, когда к ним подошли Мёрдок и София. – Даже если бы у вас была клетка, вам бы не удалось заставить меня заговорить.

– У меня есть способы это сделать, – произнесла София, криво усмехнувшись.

– Заткнитесь обе, – Коннор убрал меч и потряс пузырьком, который забрал у Куинн, перед ее лицом. – Это исцеляющее зелье?

Световидица молчала, ее лицо превратилось в непроницаемую каменную маску.

– Будем считать, что это «да». – Коннор указал на ее огненный меч. – Мёрдок, отнеси это к краю поля. Положи так, чтобы мы его видели.

Мёрдок кивнул и опустил Софию на землю. Когда он бросился прочь, некромант стала рыться в сумке.

Пока оба его спутника были заняты, Коннор схватил свою сумку, лежавшую с другой стороны дерева, и вынул одно из Рективационных зелий, которые ему дали Финны. Все же казалось неправильным ранить воительницу и оставлять ее умирать на прогалине.

Ему необходимо было усложнить ей выздоровление, чтобы Световидица не смогла их преследовать. Но Коннор не хотел, чтобы она истекла кровью. Трудно было достичь подобного баланса.

Без магии и меча Куинн придется найти способ снять ошейник Блантмар, прежде чем она получит возможность исцелиться и добраться до зелий вовремя, чтобы магия сработала.

– Слушай меня внимательно, – Коннор положил оба пузырька в дупло дерева над ее головой. – Я оставил свое Рективационное зелье на случай, если твоего окажется недостаточно. Как только мы уйдем, можешь выпить оба. С такой раной есть всего несколько часов, прежде чем ты истечешь кровью до смерти, особенно если давить. У тебя есть время до рассвета. Полагаю, такая воительница бывала в передрягах и похуже. Мы уходим, и ты не пойдешь за нами. А если сделаешь это, в следующий раз я не пощажу тебя.

– Я тоже тебя не пощажу, цареубийца, – предупредила Куинн.

Коннор растерянно поднял бровь.

– Цареубийца?

– Не прикидывайся, – она перевела взгляд на призрака. – Тебе не идет притворяться идиотом.

– Не знаю, что тебе сказал Отмунд, но я никого не убивал.

– Это ты им так наплел? – она понизила голос до едва слышного шепота и залитой кровью рукой указала на Софию и Мёрдока.

Нахмурившись, Коннор поднялся, как никогда испытывая искушение попытаться выбить из соперницы информацию. Очевидно, кто-то уже начал сплетать вокруг него паутину лжи.

Фантастика.

– Пойдемте, – кивнул он остальным. – У вас обоих есть шестьдесят секунд, чтобы найти то, что вы потеряли в битве.

Если повезет, он больше не увидится со Световидицей. В глубине души, однако, Коннор прекрасно понимал: не стоит ожидать, что она оставит его в покое.

С каждым новым днем ему везло все меньше и меньше.

# Сноски

1

Норны – богини судьбы в скандинавской мифологии, сродни греческим мойрам.

2

Банши – в ирландском фольклоре разновидность фей, предвещающих смерть.

3

Кабарга – небольшое безрогое оленевидное парнокопытное животное. Отличительная особенность самцов – длинные верхние клыки, напоминающие согнутые назад бивни.

4

Кинкажу – некрупное хищное млекопитающее семейства енотовых.